Вариант "Новгород-1470" (СИ) - Городков Станислав Евгеньевич - Страница 19

— Ибо, — без обиняков добавил он, — в подобном случае, вы будете считаться врагами Господина Великого Новгорода со всеми вытекающими отсюда последствиями… — И расписал подробно им эти последствия — отсутствие «коридора» для возвращения домой через территорию Новгорода, прекращение, очень вероятного в дальнейшем и взаимовыгодного, сотрудничества с Новгородом, разорение переваара-селения вождя «нашкодившего» отряда и охота за самим вождем с выплатой награды за его голову. Последний пункт впечатлил наемников больше всего, тем паче, что охоту за вождем и награду за его голову, Дан обещал лично каждому предводителю.

Такая, столь суровая позиция Новгорода в подобном вопросе, заставила многих вождей наемников задуматься. К тому же Дан заставил их еще и поклясться своими богами, что они, вожди, не нарушат границы республики. Ведь, на картах были показаны не только участки для действий отрядов, но и пути прохода к ним через новгородскую землю. Естественно, минуя сам Новгород — дабы не создавать лишнее столпотворение в городе и не плодить излишние слухи, до которых всегда охочи разные иностранные купцы-послы, а, тем паче, шпионы, тверские и московские. Кстати, встречался с вождями наемных отрядов Дан также ни в Новгороде, а в большом селе Плашкове, что в 24 км от Новгорода и из-за той же причины — наличия в городе на Волхове многих очень любопытных глаз. Разумеется, Дан был далек от мысли, что наемники будут «орудовать» только на отведенном им участке, но он рассчитывал, что они, хотя бы вначале, предпочтут грабить там, где будут лучше ориентироваться на местности… а не там, где ничего не известно. Дан полагал, что эффект от такой деятельности наемников, и для Новгорода — положительный и для Тверского княжества — отрицательный, будет гораздо большим. Ведь, все или почти все дороги на тверской земле будут перекрыты, парализуя жизнь всего княжества, а не отдельной его части…

Лес все больше превращался из хвойного в смешанный, березовый и осиновый. Под ногами уже не шуршали еловые и сосновые иголки, не катались упавшие шишки. Трава, густая и зеленая, покрывала землю. И то тут, то там виднелись заросли папоротников. А еще, вместо непролазного, щетинистого ельника появился штырь-кустарник, наглый и цепляющихся за все — за штаны-портки, за поршни-обувь, оружие, а при случае и за мешок-рюкзак. Скоро по лесу разнеслось громкое пение: — Гипп-гипп-гипп! Кле-кле-кле! — мелкой, похожей на воробья птицы, в 21 веке известной, как клест еловый. Идущий спереди подавал сигнал — «Внимание!», требуя удвоенной осторожности.

Дан, находившийся, примерно, в середине отряда, скользнул вперед. Метров через 30 он увидел стоявшего за стволом массивной березы Хотева, одного из лучших следопытов отряда. Немного сбоку, прикрытый кустами лещины, прятался еще кто-то, но Дан не мог понять кто. Мешал накинутый на голову этого «кто-то» капюшон… Хотев, скорее догадавшись, чем услышав, что сзади кто-то подходит, кто-то из своих, не оборачиваясь, поднял руку — еще раз предупреждая об осторожности. Дан остановился и прижался к стволу высохшей, толи от мороза зимой, толи от чего другого, молоденькой осины. Сзади слегка треснуло. Дан не посчитал нужным реагировать, и рядом возник разгоряченный Рудый, а затем Клевец и двигавшийся в арьергарде Ларион. Значит, неподалеку уже притаились и остальные «янычары».

Негромко шумел лес, вдалеке переговаривались птицы и, вроде, даже лягушки где-то квакали… Где-то, на пределе слышимости.

— Значит, в той стороне озеро или болото, — автоматически отметил Дан.

В просвет между деревьями был виден кусочек дороги, той самой, к которой они должны были выйти. Однако на дороге находились люди. Не крестьяне, то есть не местные лапотники-крестьяне, ибо одеты были иначе, и все оружны. И на охрану купцов не похожие… Те, как правило, кольчужные и одеты немного по-другому. Напрашивался вывод — это, вероятно, представители одного из нанятых Новгородом отрядов чуди, карелов или других каких финнов… Правда, с таким же успехом это могли быть и местные бандиты — Дан особо не обольщался в этом плане, в средние века и без специально приглашенных бандитов хватало любителей «халявы». Время было такое.

Дан скользнул к Хотеву. Ижорец подвинулся, давая Дану укрыться за деревом.

— Не очень понятно кто это, — прошептал Хотев, будто читая мысли Дана. — Ближе надо подобраться.

— Сколько их? — спросил Дан, смотря на людей на дороге.

— Только на дороге с пять десятков, — тут же отозвался ижорец, — но мыслю, должны еще быть. Не могу объяснить.

Дан задумался: — Пять десятков для банды многовато… хотя все может быть. И до дороги метров 70… К тому же лес возле дороги корявый и подобраться близко весьма проблематично… Н-да, что делать..?

— Ого, — тут же, чуть не воскликнул Дан, но вовремя прикрыл рот. — Черт, мне чудится или… — Дан напряг зрение, Хотев был прав. На дорогу, к тем пяти десяткам, что насчитал Хотев, из леса по ту сторону дороги вышли еще, как минимум, десятка четыре вооруженных — в основном топорами и копьями, но были и лучники — людей.

— Ничего себе, орава! — только и пробормотал Дан. — Однако, теперь точно ясно — это не разбойники. Нужно лишь выяснить… — И добавил мысленно: — И не дай бог мне ошибиться.

Дан тронул ижору за плечо и когда тот обернулся, показал ему на искривленное временем и природой дерево около самой дороги. За ним, если присесть, можно было попытаться спрятаться двоим. Но попасть туда… Скинув рюкзак и, приподняв над головой, так, чтобы все увидели, руку с открытой ладонью, Дан слегка поводил ею, призывая всех оставаться на местах, а затем, также держа высоко руку, резко сжал ладонь в кулак, что означало — приготовить арбалеты. Опустив руку, Дан кивнул Хотеву. Хотев тоже скинул свой рюкзак и оба, накинув капюшоны пятнистых маскхалатов на голову, одновременно и плавно рванули из-за березы, один вправо, второй влево, стремясь к кривому дереву. Перемещаясь по дуге, то замирая на месте, то снова двигаясь, прячась — насколько это было возможно — в тени сохранившихся, ближних к дороге, довольно редких, деревьев, преодолев последние метры, вообще, ползком, Дан и Хотев подобрались к своей цели — кривой осине. Им повезло, никто из тех, кто был на дороге, не смотрел в сторону леса. Устроившись за стволом осины и восстановив дыхание, Дан осторожно выглянул из-за дерева. Прямо перед ним, метрах в десяти, стояли четверо. У троих в руках были небольшие простенькие топорики, а за спинами висели круглые, сколоченные из досок и даже не оббитые железом и без умбона в центре, щиты. У четвертого был длинный допотопный, в форме овального треугольника, крепкий новгородский пехотный щит, а в руке он держал копье. Вооруженная топориками тройка была совсем юна, не больше 16–18 лет, четвертый же выглядел постарше и имел редкую светлую бороду. Все четверо были обнажены по пояс — их тела частично прикрывали, наброшенные на плечи, звериные шкуры, и все четверо были в потертых кожаных штанах и обуви, закрепленной на ноге с помощью доходящих до колен полосок кожи. Двое из юных созданий были простоволосы, лишь ремешки на лбу перехватывали — у одного длинные светлые, у второго длинные темные — волосы, у третьего же сидел на голове непонятный малахай — с длинным назатыльником, а у того, что постарше, с редкой бородой, даже был своеобразный шлем — круглая шапка из чего-то простёганного или проваренного, укрепленная, крест-накрест, полосками железа. Четверка о чем-то негромко говорила. Дан прислушался… В прошлой жизни он не раз слышал эстонский язык и отличить его от славянского мог сразу. Да, и прочие языки Дан различал хорошо. Четверка, явно, говорила на каком-то, подобном эстонскому, финно-угорском языке. Но, но на этом познания Дана и кончались. Более правильно сориентироваться он не мог.

— Карелы из Алнуса, — тихо шепнул Хотев, не дожидаясь, пока Дан его спросит — что он видит, и, прервав размышления Дана на лингвистическую тему, не дав Дану помучаться и угадать самостоятельно, кто на дороге. И уточнил: — Олонецкие карелы по-новгородски, из Заладожья.