Четвёртый прыжок с кульбитом и портфелем (СИ) - Сербский Владимир - Страница 38

Впрочем, мне не привыкать, сколько всяких разных проверок знаний осталось в прошлом? А Антона подобному не научишь, здесь нужен собственный опыт. Тавтология, но для закрепления опыта нужен личный опыт. Что бы ни говорил старик Жванецкий, такое не передашь. Зато в другом он прав: личный опыт приободряет, и пока грузовик на себе не почувствуешь, никому не поверишь.

Мандражировал не только мой парень, лихорадочные глаза и мокрые подмышки выдавали окружающих.

- Дед, не зуди, - пробормотал Антон. - Сейчас соберу зубы в кулак, и напишу это дурацкое сочинение. Подумаешь, большое дело.

Логично. И правильно, это по-нашему! Сразу чувствуется моя порода. Мандраж мандражом, а пилить надо. Помогать парню, с суетой и подсказками, мне и в голову не пришло, уж слишком давно закончилась школьная программа. Да и уверен я в Антоне как в себе. Ведь это же я и есть, только моложе. Ничего, я справлялся, и он сладит без суфлера.

Выбрав тему «Общественная и личная трагедия Чацкого», Антон какое-то время строчил бешеным пулеметом, выплескивая мысли на бумагу. Потом запас патронов иссяк. Или это ручка раскалилась? Неважно. В поисках вдохновения парень откинулся на спинку стула, глазея по сторонам. Ничего особенного я не заметил - народ старательно скрипел перьями, преподы так же неустанно гуляли по проходам.

Честно говоря, тема не удивила - ее мы выбрали еще вчера вечером, после похода на «брехаловку». Пятачок перед входом в парк Горького бурлил вчерашними школьниками, где совершенно секретную информацию раздавали совершенно бесплатно. Лишь за готовые сочинения просили какие-то деньги.

«Брехаловка» действовала четко - названия трех тем, озвученные вчера в парке, фигурировали сейчас на доске. Мысленно я усмехнулся: не меньший фурор на многочисленных знакомых произвели Вера и Анюта, сопровождавшие Антона. В сценическом образе по «форме номер два» они прижималась с двух сторон, сверкая беззаботными улыбками. Костыль при Вере ансамбля не портил и, дополняя шпильки, смотрелся гармонично. Что ни говори, а девушки - отличный антидепрессант...

За соседним столом крайне смуглая девица подтянула юбку. Разглядывая шпору, зажатую под подвязку, голову она не опускала. Вот это номер! Ножка отличная, цвета светлого шоколада. И белые трусики хороши, но зрение у чертовки все- таки лучше. Зря кучерявая красавица в музыку пошла, надо было сразу в высшую школу КГБ чесать.

Антон замер, однако вволю насладиться зрелищем нам не удалось - сзади подкрался надзиратель. Постоял, помолчал, и содрал шпоры с модельных ног. Девица оказалась хозяйственная и запасливая, на другом бедре закладки тоже имелись. Препод, гад такой, ловко засаду обследовал, все припасы нащупал. Девчонка вспыхнула, от ушей до кончиков волос. Но промолчала.

Из жалости к юной красотке я включил режим «спокойствие». Надавил на преподавателя, посылая в спину волны умиротворения и расслабленности. Мои ментальные уверения, что «все хорошо и все прекрасно», помогли - гармошки он отнял, но грешницу не выгнал. А может, прикоснувшись к прекрасному, оценил прелести. Честно говоря, так правильно, равноценный обмен.

Антона посыл тоже зацепил: тряхнув головой, парень вздохнул и переключился на работу. Только буркнул примирительно:

-      Подумаешь... Что мы, точеных ножек не видели?

Спорить не стал, хотя свое мнение имел. А вот очередному хитрецу через полчаса не повезло, попался со шпорой. Как говорится, проницательный взгляд майора Пронина его достал. Щупать нарушителя надзиратель не стал. Как и было в самом начале обещано, неудачника моментально выпроводили, даже не попрощались. Что ж, попытка состоялась, и она не засчитана. Осенью в армию.

-      Прощай, труба зовет? - пробормотал Антон.

Казнь пасынка судьбы осмыслить ему я не позволил:

-      Эй, студент! Арбайтен, нихт шпацире^.

-      Чего?! - дернулся мой парень.

-      Солнце уже высоко, вот чего. А тебе еще ошибки проверять.

Проверить ошибки мы успели два раза, и даже начали третий, когда главная женщина из президиума ожила:

-      Товарищи, время вышло. Прошу сложить ваши работы на край стола.

Народ потянулся к выходу. Что парни, что девчата брели как в тумане, чистыми сомнамбулами. Придержав Антона в коридоре, я оглянулся. Смуглянка, выплывшая из аудитории, с бессмысленным взглядом уткнулась головой в оконное стекло. Как шла прямо, так и уперлась. От беззвучных рыданий затряслись плечи.

-      Чего это она? - вяло удивился Антон,- Стресс?

-      Ага, - согласился я. - Идиопатический синдром. Без палева не обошлось, вот и отходняк. Хотя в целом-то обошлось! Ладно, хватит стоять столбом. Будем брать смуглянку, пока теплая.

-      Хм... - он уставился на фигурку у окна. - Зачем?

Антон смотрел и не видел замечательные ноги в фильдеперсовых чулках. Круглой попке было тесно в узкой юбочке, а узкая спина выглядела просто восхитительно. Ничего этого я ему сказал, бесполезно. Столбняк заболевание заразное. И хотя меня торжество проверки знаний не коснулось, из раскрытых дверей аудитории так и фонило ужасом пытки.

-      Зачем, зачем... Хорошая девочка, вот зачем, - повернув навстречу потоку, я остановился рядом со смуглянкой. - Воду давай.

-      Чего? - Антон продолжал вести себя чистым аутистом. Видимо, массовый психоз не позволял ему выпасть из ряда

таких же заторможенных товарищей, бредущих мимо.

-      У нас в холодильнике, снизу в дверце, живет пара боржоми, - терпеливо пояснил я, понимая состояние потерпевшего. - Вспомнил? Тащи одну сюда.

Вот что значит четкое руководство - прохладная бутылка зеленого стекла тут же прыгнула в руку, приятно нахолодив ладонь. Страдалицу от окна я оторвал мягко, указав взглядом на запотевшую емкость. Процесс пошел: гулко выхлестав половину, она с ревом уткнулась в наше плечо. Девчонка оказалась выше Антона, с кошачьим изгибом спины и мягкой горячей грудью. От курчавых волос отдавало запахами степной ромашки, а аромат девичьего пота казался обворожительно сладким. Нет, такое чудо упускать грех.

-      А как же Ада с Сарой? - слегка ожила язва Антона.

-      Денег много не бывает, - пришлось сообщить очевидную истину. - А по мне такие ясновысокие принцессы дороже денег. Мимо пройти легко, только потом будет мучительно больно.

-Да?

-      Просто поверь мне, - вздохнул я. - Проблемы будем решать по мере их поступления.

Пока Антон переваривал отповедь, я принялся сюсюкать над смуглянкой и нести разные глупости, принятые в таких случаях. Режимом «спокойствие» давил умеренно, даже тихо. И по спинке гладил без фанатизма.

-      Ну что случилось? Господи ж боже мой... Все уже позади, экзамены кончились. Никто не умер, жизнь продолжается. У нас все в порядке... Хочешь еще водички?

Поскольку Антон допил первую бутылку, пришлось ему бежать за второй. Конечно же, не сходя с места. В это раз его выбор пал на лимонад «Груша». Хорошее решение.

Вместе с лимонадом в руке Антона появилось две таблетки. Заглотнув одну, вторую он отдал с меланхоличным комментарием:

-      Афобазол. Не рекомендуется при беременности, не вызывает привыкания.

Послушно приняв таблетку, девчонка легко ополовинила и эту емкость. «Груша» оказалась резкой, смуглянка икнула. Смущенно прикрыв рот рукой, она выдохнула:

-      Какой стыд! Он меня за ноги лапал, представляешь? Гадюка такая... И руки у него скользкие! Вот пойду и утоплюсь в Дону. Этот позор все видели!

-      Ну и что? Забудь, - продолжал я давить спокойствием, выгибая свою линию. - Плюнь и разотри. Чулки потом постираешь, на досуге. А ноги у тебя классные, мои будут похуже. Показать?

Девчонка прыснула. Все, лед тронулся.

-      Как тебя зовут?

-      Ксения... Можно Сеня.

-      А меня Антон. Знаешь что, Сеня, погоди пока топиться. Может быть, сначала выйдем на воздух?

-      Пойдем, - убитая горем девушка не спешила разрывать объятья, позволила придержать себя за талию. - Я знаю, ты Антон Бережной, местная звезда. С самой Козловской репетируешь!