Пятый прыжок с кульбитом (СИ) - Сербский Владимир - Страница 76

-       Лягушачьих лапок сегодня не запасли, - пробормотал я примирительно. - Маринованных языков соловья тоже нет. Потерпи немного, на обед будет свекольный суп, чудесная цветная капуста и рыбная котлета с гарниром из овощей.

Меню этой больнички я изучил как отче наш, оно повторялось каждую неделю с завидным постоянством.

-    Заткнись, милый.

Движением руки она оборвала мой гастрономический этюд, а ведь я еще про кисель не рассказал!

-    Послушай, дорогая, не хочешь слушать - не слушай. А врать не мешай.

-    Зубы будешь мне заговаривать, Бережной? Щас слюнями захлебнусь! Блин, да что же я все время жру, а? - она неохотно отодвинула банку, чтобы остро взглянуть мне в глаза. - Ника прислала мне смс: «занята, перезвоню позже».

-     И что? - я показал свой телефон с таким же сообщением. - Обычное дело, у меня похожий шаблон тоже заготовлен.

-    Да, но до знакомства с тобой она всегда принимала мой звонок. Всегда! Чем вы там занимались?

-       Чем можно заниматься на улице днем? - я предпринял очередную попытку оправдаться. - Разговаривали!

Попытку мне не засчитали:

-    Смотри, Бережной, испортишь мне ребенка - берегись.

-    Да я ее пальцем не тронул! - побожился я. Чистую правду выдал, ни разу не исказил.

-    Вот и хорошо. А тронешь хоть пальцем, собственными руками твою селедку отпилю, - в подтверждение зловещих намерений она показала мне тупой столовый нож, снабженный зубчиками на конце.

-    Окстись, Лизавета, - невольно я отпрянул. - У нас чисто деловые отношения!

-      Тогда не юли, - рявкнула она грозным шепотом. - Сердце никогда меня не обманывает. Что случилось с моей дочерью? В глаза смотреть!

-     Сразу за больничным шлагбаумом произошел конфликт, - четко доложил я. - Она повздорила с хулиганами, арестовала их, и повезла в отдел.

-    Дурацкая работа, - Лизавета сокрушенно покачала головой. - А Ника такая наивная и доверчивая... Но что выросло, то выросло. Запомни, Бережной: рубить дерево будешь по себе! Не для тэбе мама квиточку ростила. Понял?

Хлебнув чаю, она развила эту мысль:

-     Моя семья разбилась об стол следователя. Не хотелось бы мне такой судьбы для дочери. Я сама виновата, конечно, но больше вижу вины тех мужчин, что мне подкидывала жизнь. Да что там говорить, мне вообще с мужиками не везет... Вот ты, например.

-    Чего я? - мне даже обидно стало. Наезды какие-то глупые и облыжные.

-    Думала, простой жулик. А ты еще та темная лошадка... Иллюзионист чертов. Хотя не жлоб... Ладно, говори, чего хотел.

-    А я хотел? - мне удалось хмыкнуть я в ее стиле. - Умеешь ты с мысли сбить.

-    Три желания, Бережной. Авдеева долги помнит, излагай.

-    Хм... - я сделал вид, что задумался. - Эротические фантазии мы пропускаем...

Взгляд ее потяжелел:

-     Злые языки называют меня сукой. Циничной и хладнокровной стервой. Но я умею быть благодарной, Антон. И если тебе от меня чего-то надо, то это не мое постаревшее тело. Такие вещи я чую издали.

Лизавета провела рукой по голове. Кажется, ей нравилась новая прическа. Как-то Жванецкий заметил, что лысому жить проще - причесываться быстрее. Правда, дольше умываться, но это не уже не так часто бывает. В любом случае, те седые неухоженные лохмы, с которыми она легко рассталась, даром никому не были нужны. Да, круги под глазами остались, и никуда не делись впалые щеки. Она выглядела бледной и уставшей, но ни в коем случае не больной. И первым признаком оживающего человека был пристальный взгляд.

-    Твое нетерпение буквально висит в воздухе. Говори уже. Бережной.

А в самом деле, чего тянуть?

-      Лизавета, наверняка тебе ведомо больше других. Как-никак, полковник юстиции, следователь по особо важным делам... В Генеральной прокуратуре несколько лет оттрубила.

-    Давно уже полковник, мой милый, - она благосклонно кивнула роскошной лысиной. - И славно трубила в Москве, пока доброжелатели не скушали.

-    А меня давно интересует, отчего рухнул Советский Союз.

Почему-то такому интересу Лизавета не удивилась. Они лишь уточнила деловито:

-    Рухнул или уронили?

-     Хороший вопрос. Но он не отменяет первый. Здесь важен взгляд следователя, без ярких эмоций вроде «просрали полимеры». В этой связи хотелось бы избежать тезиса, будто СССР рухнул под тяжестью собственных проблем.

-    А что, не было проблем?

-     Были, как не быть. И это связанный с вопросом предмет для исследований. При Горбачеве карточную систему ввели, а при Ельцине отменили. Неужто производство продуктов наладили? Сомневаюсь, скорее припрятанные запасы распаковали. С тех пор наследнички наследство СССР дербанят неустанно, а оно никак не кончается. Но если Союз таки рухнул, тогда почему - сухие факты, причины, виновные.

-    А остальные два желания? - хмыкнула она.

От продолжения я воздержался:

-    Пока так, золотая рыбка.

-     Ладно, - покладисто согласилась Лизавета. - Предположим, разберемся. И что с того?

-    В смысле?

-    Тридцать лет прошло. Зачем это тебе?

-    Хм... Извечный русский вопрос: кто виноват и что делать.

Ответ прозвучал уклончиво - врать не хотелось, а говорить больше сказанного я не собирался. Будем оглашать план по мере движения вперед.

Лизавета настаивать не стала:

-   Так в интернете полно ответов на все твои вопросы, - она ткнула пальцем в планшет. - Листай, не хочу. Интриги, слухи, расследования.

-       Правдивые ответы, придуманные троллями из семьдесят седьмой британской бригады? - я поднял руки. - Не, не надо.

Лизавета помолчала, решая чего-то. Видимо, сомневалась - говорить или нет. В конце концов, сказала:

-    В свое время я интересовалась этой темой. Как и многие другие в прокуратуре.

-    И что?

-     Дерьма на вентиляторе полно, вот что. Многие властные мужи любят Россию - в смысле эротического аспекта. Альфонсы, блин, с одним желанием чего-нибудь урвать. А потом, сидя у камина виллы, думают, как бы ужалить матушку половчее. Еще у России беда с правителями. Бывает же так - с иными государями и врагов не надо. Много званных, да мало избранных... И первым флюгером считается Михаил Горбачев. Другим ярким примером двуличности советской партийной элиты является Борис Ельцин. Один- единственный пример: едва подписав беловежские соглашения о развале СССР президент России Ельцин позвонил с докладом президенту Соединенных Штатов. О чем еще говорить? Верный сын своих учителей и наставников из ЦК КПСС.

-    Горбачев не игрок, - возразил я. - Ни ступить, ни молвить по-царски не умеет. Ельцин, впрочем, тоже. Они фигуры, которые двигают.

-    Зато крупные фигуры, - Лизавета подняла потемневшие глаза. - Был такой прокурор, Виктор Илюхин. Находясь на посту помощника Генерального прокурора СССР он обвинил Горбачева в измене Родине, а впоследствии добрался и до очередных политиков. Собирал материалы, все рвался довести дело до суда.

-    Кажется, он умер, - припомнил я.

Лизавета стерла ухмылку. И шелуха ироничной горгоны окончательно слетела:

-    Да, Антон, он умер. Скорее всего, именно от этого.

-    Опасаешься, значит? - пробормотал я.

Скрывать сомнения она не стала:

-    Слишком любопытных тушканчиков давят на обочине. А мне тут недавно новый шанс обломился, как ты знаешь. Чую где-то подвох, но жалко было бы шанс потерять. Жизнь надо любить, Антоша, - Лизавета горько усмехнулась. - Она все равно трахнет, но так хоть выйдет по любви.

-    Смерть - глупая и обидная штука, - согласился я. - Конечно, все люди смертны, но человек рождается не для того. Он обязан сделать что-то полезного, и не только для себя. В конце концов, у нас простая сделка - я тебе, ты мне.

-     Королевы в сделки не вступают, Антоша, - она улыбнулась уголками губ. - Слышал такую присказку?

-      Ага, еще я слышал, что королевы не какают. А если пукают, то исключительно фиалками, - хмыкнул я. - В этом мире, Лизавета, все продается и покупается. И у каждого вопроса есть цена.