Коммунистическая республика Камчатка (СИ) - Старицын Виктор Карлович - Страница 24

9. Оппозиция комсомольцев

Вроде бы, жизнь республики вошла в штатную колею. Непосредственные угрозы преодолены. Но, рабочий день председателя Совнаркома никак не желал укорачиваться. По 12 часов в день, не считая перерывы на прием пиши, заботы одолевали Николая Иосифовича. Лишь по воскресеньям удавалось расслабиться в кругу семьи: трех своих жен, двух сорванцов — пасынков и новорожденной дочки.

Наркомы работали на совесть, но междуведомственные вопросы вылезали, как муравьи утром из муравейника, и набрасывались на Предсовнаркома. Даже из мирного наркомобраза.

Нарком Сенечкин запустил начальные школы в Крыму, на Тринидаде и на Сахалине. По первости, ученики писали чем придется на чем придется. В Крыму — углем на деревянных дощечках, Сталинграде — на вощеных дощечках заостренными палочками, в Кировограде — мелом. Однако, наркомобр со всей остротой поставил вопросы обеспечения школ бумагой и письменными принадлежностями: ручками, чернилами, чернильницами — непроливайками, линейками. Количество учащихся быстро возрастало. К туземным, испанским и голландским подросткам добавились ученики вечерних классов: вдовы — испанки, принятые в подданство испанцы, голландские и испанские мастера, туземцы из конвойных войск.

Стальные перья и ручки пришлось включить в план спецзаводу, чернила поручили готовить химлаборатории, чернильницы — непроливайки — стеклодувам, парты и доски — столярному цеху общего завода.

Положение с бумагой было самым сложным. Запасов, взятых в Сан-Хуане и в Санто-Доминго, хватило бы всем остальным наркоматам надолго, но школы потребовали просто горы бумаги. Пришлось создавать бумажное производство. А для него — проектировать в КБ и заказывать на спецзаводе оборудование, подвинув планы по станкостроению. Химики получили задание на разработку техпроцесса, благо исходного сырья — древесных стружек и опилок имелось в избытке.

Для школ потребовались учебники. До этого канцелярия Совнаркома худо-бедно справлялась с печатью документов. На три, имевшихся на борту Марти во время "переноса", пишущих машинки обучили двенадцать девушек — туземок, которые в три смены, без выходных колотили по клавишам, печатая документы Верховного Совета, Совнаркома, Верховного суда и Политбюро, предназначенные для всеобщего сведения.

Само собой, были уже канцелярии и в каждом наркомате. Девушки — писаря в поте лица переписывали приказы наркомов, графики производства работ, распоряжения начальства, отчеты о выполнении и технологические карты.

Но, проблему учебников таким путем решить было невозможно. Пришлось заказать КБ и спецзаводу типографскую машину и наборные шрифты, опять же во вред станкостроению.

Каждое дополнительное поручение спецзаводу приходилось давать с боем, производство и так было загружено до предела. Заинтересованные лица судили, рядили, каждый нарком отстаивал свой интерес, и все это приходилось разруливать лично Председателю Совнаркома.

Из необходимости копирования чертежей, разработанных конструкторами, проистекло поручение химикам разработать процесс цианотипии, или в просторечии — "синьки".

Для производства стекла требовалась в большом количестве сода, получаемая из золы морских водорослей, для производства красителей — скипидар, выделяемый из живицы хвойных деревьев, для производства бумаги — щелок из древесной золы. Добычу живицы включили туземным племенам в состав дани.

Для производства соды, скипидара, щелока, наполнителей красок, мыла и других химических реактивов пришлось учредить наркомат химической промышленности. Наркомом утвердили старшину Зиборова из химзащиты. Еще четверых краснофлотцев для наркомата пришлось с кровью выдирать со спецзавода. Ну и испанских мастеров — двух кожевников и одного мыловара с подмастерьями перевели туда же. Все же, какое-то касательство к химическим процессам они имели.

Каждый краснофлотец был на вес золота, и даже дороже. Под новые задачи людей можно было взять только со спецзавода. Во всех остальных наркоматах и заводах мартийцев было по самому минимальному минимуму. Но, спецзавод и так делал оборудование для новых техпроцессов. К станкам на заводе уже приходилось ставить учеников — туземцев, из тех, кто потолковее.

Поэтому, каждого краснофлотца наркомы делили между собой чуть ли не в драку. Арбитром приходилось выступать Мещерскому. А тут еще Звягинцев донес, что при штурме Веракруса потеряли убитыми аж семь человек. Николай Иосифович был в шоке. Никакие трофеи не окупали безвозвратных потерь семи мартийцев.

Чтобы хоть как-то снизить кадровый дефицит, Совнарком принял решение о принятии в подданство всех испанцев, без замечаний отработавших на заводах по полгода. Всего шестьсот человек. Соответственно, им разрешили жениться, тем более, что на Сахалине оставалось еще около тысячи туземных вдов с детьми. Отказа от религии не требовали. Иначе, количество желающих принять подданство республики резко сокращалось. Все же, испанцы в массе своей были весьма религиозны. Конституция республики это вполне допускала. Веротерпимость, таким образом, становилась в республике общепринятой, вопреки ортодоксальным догматам коммунизма.

Всем ученикам — туземцам, более — менее освоившим специальности, дали гражданство бпг. Таковых оказалось 160 человек. Туземцы коммунистическую идеологию, трактуемую ими как новую веру, воспринимали охотно. Впрочем, вернувшись в выходной день в родное племя, по-прежнему приносили жертву своим старым богам. Препятствовать этому у республиканского начальства не было ни времени, ни желания. Освобожденных комиссаров и замполитов в республике после мятежа не осталось вовсе, а все остальные были заняты делом.

Предоставление гражданства и подданства, сопровождаемое значительным увеличением зарплаты, должно было простимулировать всех остальных туземцев и испанцев к добросовестной работе на заводах и освоению рабочих специальностей.

А тут еще комсомольцы спецзавода затеяли бузу с отменой привилегий начальства. И Генсеку, и Председателю Верховного совета пришлось неоднократно встречаться с комсомольскими группами и разъяснять позицию руководства. Времени потратили массу. В итоге, все комсомольские группы наркоматов и остальных заводов не поддержали резолюцию комсомолии спецзавода. Однако, самая большая комсомольская организация республики большинством голосов упорно стояла на своем.

Причина была вполне материальной, как подозревал Мещерский. На других производствах и в других наркоматах мартийцы были как минимум начальниками цехов, участков и лабораторий, то есть гражданами 3–4 категории. На парусниках рядовые краснофлотцы выполняли функции командиров боевых частей, то есть, тоже были гражданами 3 категории. А на спецзаводе большинство краснофлотцев работали рядовыми рабочими, а потому, имели всего лишь вторую категорию. Хотя, и молодой коммунистический максимализм имел место, конечно.

Николай Иосифович предполагал, что и вторая по численности комсомольская организация минзага может поддержать резолюцию. Там тоже большинство составляли рядовые краснофлотцы, имевшие вторую категорию. Этого следовало избежать. Пока что, Марти находился в походе и комсомольские собрания на борту не проводились. До предела сокращенный состав вахт не оставлял экипажу свободного времени.

Волей — неволей пришлось выкроить время и идти к комсомольцам. Собрание назначили в пересменок между первой и второй сменами. Начало второй смены сдвинули на полчаса. На площадке перед заводоуправлением собрались все 112 комсомольцев спецзавода.

Для усиления прихватил с собой парторга завода, начальника электромеханического цеха, члена Верховного Совета старлея Быстрицкого и наркомторга каплея Игнатьева. Вел собрание комсорг завода, старший инженер механического цеха, и, по совместительству, главный возмутитель спокойствия мамлей Скрипко.

Скрипко зачитал ранее принятую резолюцию комсомольского собрания и процитировал труды классиков марксизма-ленинизма в обоснование резолюции. Затем предоставил слово Председателю Совнаркома.