Крах "Барбароссы" (СИ) - Старицын Виктор Карлович - Страница 28

На второй день немцы прекратили штурмовку ложных аэродромов. Видимо поняли, что штурмуют пустые места, плотно прикрытые зенитками. Их горизонтальные бомбардировщики под сильным прикрытием истребителей переключились на удары по военным городкам, которые уже давно были пустыми, и по транспортным узлам в оперативном тылу. Эти удары натыкались на массированное противодействие фронтовой истребительной авиации и средств ПВО.

Наши штурмовые авиаполки начали боевую работу по войсковым колоннам, по восстановленным немцами мостам и скучившимися перед мостами войскам. Все имеющиеся у нас боеготовые полки пикирующих бомбардировщиков — 6 полков на самолетах Ар-2 и 4 полка на самолетах Пе-2 получили специальное задание — уничтожение понтонно-мостовых парков противника. Немцы задействовали эти парки для устройства понтонных переправ через крупные пограничные реки взамен взорванных нами мостов. Уничтожение парков в дальнейшем должно было резко замедлить наведение переправ и восстановление противником мостов через крупные и средние реки.

Фронтовые бомбардировщики под прикрытием истребителей обрабатывали транспортные узлы и аэродромы в оперативном тылу противника на глубину до 100 км. Дальняя авиация продолжала ночные бомбардировки крупных транспортных узлов, портов и нефтеносных районов в Румынии.

2.3. Брест. Крепость. 24 июня

Поспать толком в эту ночь Гаврилову снова не удалось. В 2 часа с минутами его разбудил начштаба капитан Музалевский и вручил только что расшифрованную радиограмму. Полку поручалось обеспечить боевую работу «кума» с 05–00. «Кумом» по коду обозначался начарт Иваницкий. Гаврилов направился из спального отсека КП в оперативный отсек приданных артиллеристов. В ярко освещенном электролампочками бетонном бункере он застал Иваницкого и всех командиров приданной артиллерии и минометов. На большом столе, занимавшем большую часть отсека, лежала крупномасштабная карта окрестностей Бреста. Иваницкий занимался распределением целей по батареям. Поздоровавшись с отдавшими ему честь командирами, Гаврилов подошел к столу.

Начарт сразу же дал ему прочитать расшифрованный приказ штаба армии. В приказе предписывалось уничтожить 13 наведенных немцами мостов через реки Западный Буг, Мухавец и Лесную, и нанести артиллерийский удар по скопившимся перед мостами подразделениям противника. Артобстрел должен был начаться в 5 часов утра. В приказе указывались частоты и пароли для связи с артиллерийскими корректировщиками, которые должны были в составе разведгрупп к утру занять позиции в прямой видимости мостов. Чтобы быть полностью в курсе, комполка дослушал до конца совещание артиллеристов.

Батареи корпусных 107-мм пушек должны были работать по понтонным мостам через Буг у местечек Прилуки, Страдечи, Чилеево и мосту через Лесную у Чернавчиц, расположенным на дистанции от 12 до 18 км от крепости. Батареи дивизионных 122-мм гаубиц получили свои цели — расположенные на удалении от 5 до 12 км понтонные мосты через Буг у Прилук и у Чижевичей, временные мосты через Лесную у Клейников и у Тюкиничей, а также восстановленный немцами мост через Мухавец у Тришина. Батареям тяжелых минометов достались ближайшие мосты — через Буг у Козловичей и через Мухавец у Вульки Подгородской на дистанции около 5 км. Кроме того, тяжелые минометы должны были нанести удар по тыловым объектам противника в населенных пунктах Тересполь, Полятичи и Огородники. По каждой цели должна была работать минимум одна батарея.

С 04–00 до 04–30 радисты батарей должны были установить связь с корректировщиками, с 04–30 до 05–00 планировалась пристрелка орудий и с 5 часов — огонь на поражение. После полного уничтожения мостов батареи должны были перенести огонь на скопления транспорта перед мостами.

Отпустив комбатов по местам, Иваницкий и Гаврилов остались одни.

— Ну что, Лев Петрович, — обратился к Иваницкому Гаврилов, — закончился наш двухдневный перекур! Пора отрабатывать наше комфортабельное проживание в крепости.

— Да уж, Иван Васильевич, после того, как мы у немцев размолотим все мосты, они за нас возьмутся по-настоящему. Интересно, почему Серпилин еще вчера не дал нам команду «фас»? — осведомился Иваницкий.

— Скорее всего, он думает, что мы не сможем долго продержаться, когда немцы на нас насядут как следует, потому и бережет наши силы. Ну да мы с тобой ребята крепкие. Немцы об нас еще зубы то пообломают! — пошутил комполка.

— Дня два — три продержимся. Лишь бы немцы снова не подвезли сюда такие же «дуры», какие по фортам стреляли. — Начарт был закоренелым скептиком.

— А я думаю, продержимся, как минимум, пять дней — Гаврилов, напротив, всегда был оптимистом. — Ладно, пойду я, своих озадачу, — закончил разговор комполка.

В командном отсеке полкового КП уже собрались все командиры батальонов. Поскольку все мероприятия на такой случай были уже давно намечены и неоднократно отрепетированы, то инструктаж много времени не занял. Отпустив своих комбатов, и оставив на КП за главного Музалевского, Гаврилов пошел на НП.

Пройдя по потерне, майор прошел подвалами кольцевой казармы до Тереспольских ворот и поднялся на верх надвратной башни. Крышу, перекрытие и часть стен верхнего этажа уже снесло снарядами, но из окон пятого этажа окружающая местность просматривалась достаточно далеко. Чтобы не привлекать внимания немцев, Гаврилов еще вчера запретил наблюдателям высовываться из западных окон башни. В остальные три стороны горизонта наблюдение велось только через стереотрубы.

Было уже 4 часа утра. На северо-востоке разгоралась заря. Осмотревшись по сторонам горизонта, майор обнаружил, что немцы за ночь окружили крепость окопами со всех сторон на удалении 600–700 метров от внешних рвов. Линия окопов еще не была сплошной, но уже достаточно плотной. За окопами просматривались оборудованные позиции полевой артиллерии и минометов. Гаврилов подивился упорству немцев. Выкопать за короткую летнюю ночь почти 10 км окопов — задача не из простых.

Как и было намечено, в половине пятого по всей территории крепости загорелись костры из старых автопокрышек и смоченной в мазуте ветоши, задымили мощные дымовые шашки. Черный дым от автопокрышек и белый дым от шашек, относимый предутренним западным ветерком, вскоре скрыл от стороннего наблюдателя всю территорию крепости. Только высокая надвратная башня НП торчала из пелены дыма. В это же время полковые пушки и минометы открыли огонь по немецким позициям, маскируя пристрелочные выстрелы корпусных пушек и гаубиц. Среди свежевырытых немецких окопов встали фонтаны разрывов.

С башни из всех намеченных к обстрелу целей просматривались только понтонный мост у Козловичей на северо-западе и Тересполь на западе. Гаврилов навел стереотрубу на мост. Через мощную светосильную оптику наплавной мост на дистанции 4,8 км и идущие по нему грузовики были видны вполне отчетливо. Уже третья мина разорвалась в воде у самого моста. Затем провели пристрелку еще три миномета. Другая минометная батарея в это же время пристреливалась по дороге на западном берегу, где длинная колонна грузовиков и гужевых повозок ожидала своей очереди на переправу. В 04–52 обе батареи закончили пристрелку и перешли на беглый огонь.

Каждую секунду у моста и на дороге вставал солидный султан разрыва тяжелой мины. Менее чем через пять минут все понтоны получили прямые попадания и затонули. Моста как и не бывало. Обе батареи теперь обстреливали дорогу. Около пяти часов одна за другой залпами загрохотали все приданные артиллерийские батареи крепости. Еще через 10 минут на дороге у Козловичей все было кончено. Минометы прекратили обстрел. Протянувшаяся на целый километр автоколонна горела. Взрывались бензовозы и машины с боеприпасами.

По всей территории крепости начали рваться немецкие снаряды. Не видя, откуда ведется огонь, немцы открыли стрельбу по площадям. С каждой минутой интенсивность артобстрела возрастала. Башня содрогнулась от попадания тяжелого снаряда. Гаврилов приказал свернуть НП и начал спускаться вниз по полуразбитой лестнице. Дело было сделано.