Князь Угличский (СИ) - Уточкин Владимир Николаевич - Страница 15

Как то на днях зашел в горницу рында мой Петр Ильин. Поздоровался, да доложился:

— Княже, у меня на коште слуга Михей состоит. Имает он нутром чуять вора. Так Михейка сказывает, бо заметил возле княжьих хором человека. Божится, что тать. Ходит, смотрит тайно, нечестно. Чего прикажешь?

— Ну, тута Гааги нету! Велю того человека взять и допросить, чего умышлял, кражу аль смертоубийство какое.

— Как прикажешь, государь.

После допроса с пристрастием человек выдал, что послан Фёдором Романовым, следить за угличским князем. Поразмыслив, того шпиона оправил на струге под охраной к Годунову в Москву. Ильину и Михею велел выдать награду.

Приехал из столицы Лошаков с подьячим Головиным. Того, именем Годунова, я определил головой на печатный двор в Углич, с сохранением должности в посольском приказе.

— Семейка, человек ты даровитый, склонность у тебя учить людей наукам. Езжай в Углич, там соделывают новую печатную избу, ано порядка нет. Как войдешь в дело посмотри на людей, может, кого прогнать вовсе, бо розги свои вспомни. Желаю, чтоб напечатал ты абие свой учебник по арифметике, а также составил новый учебник по словесности, только по моему дьяческому письму. Да дам тебе книги латинские, переведи их на русский язык и напечатай такоже с картинками. Надобно нам на Руси школы делать, для всех людей. Государю царства Московского с того будет польза. А по воинским книгам будем учить своих голов да сотников, како бьются паписты меж собой, может и нам та метода сгодится. А такоже из книги по строительству крепостей иноземных, надобно нам знать, как строить и брать те крепости.

Взяв грамоту к угличскому тиуну Семейка Головин убыл.

Дворовые мужики перегнали бочку нефти. Вышло полбочки маслянистой жидкости. Очевидно, это был керосин. В котле осталась густая мазеобразная масса мазута. С керосином все понятно — надо ладить керосиновую лампу, а вот мазут передал Савве на испытания в качестве смазки для механизмов. Смазку здесь осуществляли животным, либо растительным жиром.

Керосиновую лампу в жизни в руках не держал, но видел, конечно. Помнится, давала она гораздо больше света, чем свеча. Что там сложного? Емкость для керосина в ней фитилек, и простой механизм его подкручивания. Больше фитиль — больше света, меньше — меньше. Ну и колба конечно. Местные медники за пару дней сладили мне несколько ламп. По размеру площадки под колбу заказал угличским стекловарам ламповые стекла. И пожалуйте, через две недели керосиновая лампа готова. Всем кто увидел её в деле, лампа очень понравилась. Думаю, спрос на нефть будет расти очень быстро, а местным медникам открылся новый прибыльный бизнес.

Две недели спустя, дня памяти пророка Илии, прибыл сеунч от Годунова. Тот в грамоте приглашал в Москву, на празднования нового года, да дочь хотел увидеть. До празднований оставалось две недели, значит, через пару дней и поедем. Свите и жене был дан наказ собираться в Москву.

Как раз механики собрали да опробовали настоящий токарный станок. Очень похож он был на мои воспоминания, имел чугунный корпус, четыре скорости, червячную передачу суппорта и каретки, держатель резцов на винтах. Привод был соответственно от паровика, через вал, который шел под потолком и передавал вращение на станок ременной передачей.

Теперь создание самоходного баркаса было делом одной-двух недель, значит, покатаемся нынешней осенью на пароходе! Дал команду не расслабляться, а доделать остальные станки, с тем и отбыл.

Что сказать о дороге? Пыль. А если дождь — грязь. По пути заехали в Углич. Коли идет обоз под охраной, грех не взять с собой в Москву выделанные дорогие товары. Заехали в Троицкий монастырь, что стоит на реке Кончуре, в моей прежней жизни он звался Троице-Сергиева лавра. Архимандрит монастыря Кирилл принял исповедь, а также взнос на богоугодные дела в пятьдесят рублей, керосиновую лампу и несколько оконных стекол. В ответ на мою просьбу пообещал прислать на Усолье батюшку, коли построим там церковь. Я конечно пообещал. Помолились на дорогу в Успенском соборе. Чудно. Стены белые. Огромный собор изнутри не был расписан вовсе. Зато все внимание концентрировалось на иконостасе. Часть икон была новой с яркими светлыми красками, часть черной, видно старого письма.

Наконец добрались до столицы. Вид крепостных стен Скородома, толщиной в восемь с половиной сажень и высотою в три копья, уже не удивлял. Хотя мне сказывали, что построили его из сорока тюмен подмосковных сосновых бревен всего за один год. Деревянное укрепление имело вал, ров в двадцать два нынешних аршина, а в каждой башне, коих было пятьдесят восемь, стояло по четыре-шесть больших пушек. Встали на Орбате, так как терем в кремле только строился. Но не успели распаковаться, как Годунов прислал дворового, чтоб не медля ехали к нему на подворье. Перехали.

Первый боярин Московского царства встречал в простых одеждах, по-домашнему. Обнял, расцеловал, с дочерью перемолвился и отправил всех разбираться с багажом, меня же увел в терем.

Прошли в горницу, сели за стол. Дело было к вечеру и подали вечернюю трапезу.

Кстати пришелся подарок тестю. На стол поставили две лампы и разговор проходил под ярким светом.

— Молодец, бо приехал загодя. — Начал разговор он. — Государь про тебя спрашивал.

— Как ты Борис Федорович указал, так и приехал.

— Ну да, ну да. Чего у вас нового в Устюжне?

— Самобеглый струг соделываем, станки для дел механических, готовимся к работам по железной дороге, как ты указывал по весне.

— Тута окольничий Лапушкин мне сказывал, або ты, хвалился пушками, краше чем у папистов. Тако ли?

— Истинно, Борис Федорович.

— Весьма хвалил он пищали твои, да подтвердил многомерную выработку ямчуга с твоих промыслов. Се великое дело. Зело трудно воинам ратиться, коли селитряного пороха нехватка. Государь повелел объявить тебя на новый год младшим оружничим и ближним стольником. Раньше не бывало, або такый юный отрок шапку горлатную по заслугам надевал. Да яз не удивлен вовсе. Абие смотрю на лампады твои и даже не спрашиваю како соделал ты их. Ты, небось, и мой вопрос наперед ведаешь?

— Борис Федорович, ты чего? Ты из меня оракула всевидящего то не делай. Лучше расскажи, како дела на Москве творятся? Как с польским королем мир подписали?

— Об сём не упоминай. Мне ныне како ножом по сердцу. Обманул меня король польский, собака! Этот пёс папистский чинился двумя коронами, бо свейские люди ему от престола отказали. Князей его прогнали, а державу отдали дядьке евоному Карлу. Тот покуда корону не надел, но блюдет себя как свейский монарх. Коли б яз проведал, бо энтот иезуитский выкормыш Жигимондишка, свеями не владеет боле, то лучшей доли выторговал для царства нашего. Может и Ругодив бы не отдал, да плавание вольное для кораблей русских выбил. — Годунов действительно был опечален. Двадцатилетняя война завершилась не так, как он хотел.

— Ничего Борис Федорович. Поквитаемся и со свеями и с поляками. За нами будет сила. Хочешь, для твоего удовольствия, поведаю тебе, что случится с польским царством?

— Погодь. — Годунов встал и проверил дверь, затем сел и с ожиданием посмотрел на меня. — Сказывай.

— Наши предки в древние времена також, как и полские магнаты ныне, не могли поделить власть меж собою, ноли оне призвали на престол воинского вождя Рюрика из варягов. С князем коий имел воинскую силу опытную, никто спорить уж не смел. Тако же и полские люди знатные, всякий раз призывают на престол варягов разных, то из немцев, то из угорцев, то исчо откуда. Своим полским людям оне не верят и мнят господами над собой лишь немцев разных. Мой предок Рюрик корни пустил в сею землю. Коли ближние дети его носили имена варяжские, то дети детей словенские. Родная для нашего рода, речь словенская, обычаи исконные, вера святая. В крови у нас Русь. Поляки же хотя и призывают себе на престол правителей королевских кровей, сами их слушать не желают. Каждый шхяхтецкий род норовит урвать власти кусок. Тако и разорвут оне землю свою, покуда ничего не останется. Онеже ныне польское царство крепко, но распнут его гордость и жадность шляхты её. Оне сами враги Польши, сами погубят её.