Аврора (СИ) - Соловьев Михаил - Страница 12

— Все равно не понимаю, — рванул воротник френча Петр Афанасьевич.

— Я тоже, — по-товарищески и с изрядной долей юмора в голосе успокоил его Зубатов, — Нам теперь главное письмо соорудить по форме и с учетом информации от Ироиды Семеновны, — Мигнул он девушке. — Как вы смотрите, сударыня, если мы завтра вам документы справим честь по чести на основании вашей бумаженции, а то подзатянули вы с легализацией-то. Дел много. На бал завтра собираться. Переодеться. И как у вас с французским?

— Только немецкий и слабо, — призналась девушка.

— Что так? — удивился Сергей Васильевич, — Неужели в вашей губернии с образованием настолькот тяжело?

Особое ударение на слове «губернии» ясно дало понять, как играть в присутствии офицера-секретаря, а тот уже оправился от первого изумления и тащил к себе конторку, бумагу и ручку с чернильницей.

— Обязательную часть сам пиши, — с чувствоми хлебнул чаю Зубатов, — Мне сейчас заход словесный в распоряжении нужен, чтобы ни о какой Пасхе в Кишиневе больше не задумывались.

Молодой человек заскрипел на конторке пером.

Приятное тепло разливалось по всему телу Ирэн.

Бодрость удачного окончания дня отступала и менялась местами с нечеловеческой усталостью.

За окном шумел город. Цокот копыт, топот бегущих, тарахтенье экипажей становилось для девушки привычным.

«Кое-что поменялось, — понимала она, — Хотя откуда я знаю. Может, и в наше время есть такие увлеченные милиционеры. Вон Сергей Васильевич ясно говорил про интриги. Про то, что большинство чиновников и служащих просто зажралось. О тупости завтрашних гостей на балу… — глаза закрывались, — Его превосходительство генерал-губернатор, — выплыла фраза из недавнего сна, — Доманерничалась», — выговорила себе Ирэн, засыпая.

Утро девушка привычно встретила с серым светом за окном и разноречивым пока слабым шумом города.

Оглядевшись, вспомнила, что Зубатов заставил ее все-таки перейти вчера в небольшой кабинет с кроватью.

— Ложитесь, как привыкли, Ирочка, — шепнул он напоследок, — а нам работать, — Если понадобится по женской части… — что прозвучало дальше, память выдавать отказывалась.

Сильно хотелось в туалет.

«Интересно, — задумалась девушка, лихорадочно одеваясь, — как у них тут устроено? Но ведь говорил же он что-то», — психовала она.

Выходить из комнаты было страшновато, и неожиданно Ирэн уловила знакомый тоненький запах.

«Помойное ведро! — вспомнила она Ефейкину науку и ситцевую занавеску за печкой у Хитрована, — Если так — спасена!»

Действительно, за неприметной дверцей, до боли напоминающей кладовку «Авроры», стояло пустое ведро, выдающее характерный аромат.

Жизнь налаживалась.

Кувшин с водой оказался возле кровати.

Девушка попила, и ей снова захотелось прилечь.

«Пускай сами будят, — решила она, забираясь обратно под одеяло, — Пасха же как-никак…»

Однако заснуть еще раз не вышло.

Дверь приоткрылась.

— Ирочка, просыпайтесь, — позвал тихий голос, — пора. Еще за платьем ехать.

«Прием, — вспомнила Ирэн, — Шопинг! Интересно, на какие деньги? Неужели на собственные оденет?»

Сильно хотелось, чтобы Сергей Васильевич проявил бы хоть какие знаки внимания, а то столько времени уже прошло, а от него лишь дружеское участие да вопросы по делу.

«Даже не поинтересовался, замужем ли я», — сердилась Ирэн, надевая непокорное платье. Однако девушка понимала, что в любом случае они с Зубатовым не перешагнут той заветной планки, после которой начинают падать барьеры и многое становится безразличным. Не виделось ей в Сергее Васильевиче никаких желаний, кроме страстной увлеченности работой.

«А сыск меня так не возбуждает», — грустно констатировала она, понимая: скорее всего они с Зубатовым останутся друзьями.

— Христос Воскресе, Ирочка, — поднялся тот навстречу из кресла, стоило ей появиться в комнате.

— Воистину Воскресе, — в тон ему ответила та и, улавливая нерешительность мужчины, троекратно его поцеловала.

Он придержал ее после за руки и заглянул в глаза.

— Все хорошо?

— Да, — прислушивалась к себе Ирэн, понимая еще раз: всего лишь друзья.

— У нас хорошо всё, — азартно тер руки Зубатов, — Накрутили хвоста Бессарабцам. Депеша еще вчера ушла — вертится карусель. Первые ответы уже пришли. Ухватил тамошний полицмейстер погромщиков за самый хвост. Молодец. Оказывается, откладывали власти мероприятие на завтра, а мы депешей их толкнули. Праздника, конечное, теперь им нет. Войска в готовности. А впрочем, раньше надо было думать. Вчера кое-кто жаловаться даже вздумали. Полагаю, скрытые связи погромщиков. Отправил встречную депешу. Всех на карандаш и смотреть. Мы с вами, Ирочка, на коне. Наш полицмейстер уже приезжал. Информация о мероприятиях ой как высоко убежала. Но чтобы ни произошло теперь — все в нашу пользу. Интересовался, буду ли сегодня.

— А вы? — приводила в порядок мысли после такого потока информации Ирэн.

— Сказал, буду, — улыбнулся Зубатов, — Мало того, вас уже представил, мол, будет со мною дама моего старого круга.

— Старого круга?

— Конечно! Я же не всегда в полиции работал. В конце прошлого столетия сподобился и с народовольцами якшаться, а как понял всю вредность таких идей, на службу в полицию и пошел. Так что вы теперь, Ироида Семеновна, мой старый товарищ и помощник во всякого рода политических делах. Работали какое-то время негласно, а теперь вас нужно в должности определять.

— Мне бы домой, — очнулась от наваждения Ирэн, — Не могу я без душа.

— Душа? — удивился Зубатов, — Эка хватили. Здесь на весь город их по пальцам. В России-то не делают еще, да и некоторые почитают мытье в душе занятием слишком вольным и странным.

— Скажите, а как же мыться?

— У меня дома ванна со смесителем. В управлении нашем только руки и помоешь, да и туалеты еще. Большинство по старинке с кувшинами. Да в гостиницах ванны есть, — оживился собеседник, — Вот только с вашим доходом все на нумера и уйдет.

— А какой у меня доход? — удивилась Ирэн.

— Пока тысячу двести рублей годового.

— А у вас?

— Пять тысяч, ну так я и в должности, простите, несколько другой состою, чем вы пока будете.

— А что можно на тысячу двести рублей? — заинтересовалась Ирэн.

— Многое, — улыбался собеседник, — Я еще проведу вас по финансам так, что случись со мною что, за вами пять лет оно сохранится. Кстати, а кого мы следующего спасать будем? — задал как бы между делом вопрос Зубатов.

Ирэн чувствовала его напряженность, и поняла, как важен сейчас ее ответ.

«Еще бы, — усмехнулась она, — В плане информации я золотая жила, эх, архив бы мой из «Авроры» сюда».

Неожиданно память услужливо подсказала ей, что во время перехода она уселась именно на стопку старых бумаг и папок своего исторического прошлого, что перетащила на работу во время очередного ремонта.

Выходило, что когда переход состоялся, Ирэн продолжала на чем-то удобно сидеть.

«Неужели, бумаги перешли со мною сюда лишь потому, что я на них устроилась? — задумалась Ирэн, — Хотя почему нет? Перешла же одежда. Вполне вероятно…»

Время для ответа прошло, и Зубатов, не подавая виду, наливал чаю в стаканы.

— Кстати, — повернулся он к девушке, — Желаете, чтобы я вас сопровождал по магазинам?

— Конечно, — встрепенулась Ирэн, — Я же не понимаю пока ничего. Сергей Васильевич, миленький, мне же домой надо. — Продолжила она, — Какая мне служба? Какие доходы? Не мой это мир.

— Ну, так мы же с вами решили: сегодня же беседуем с Михаилом Михайловичем и начистоту.

Была в его голосе струнка, что не очень-то нравилась Ирэн.

«Не отпустит, — поняла она, — Надо что-то делать…» — Сергей Васильевич, — начала девушка, — Следующее, что я знаю, — это убийство Уфимского губернатора. Убьют его в городском парке 6 мая. Какой-тот эсер. Приговор боевой группы за расстрел рабочих на демонстрации в марте. По-моему в Златоусте. Было такое?