И тогда, вода нам как земля... (СИ) - Ерзылёв Александр - Страница 18

На этом обстоятельстве стоит остановиться подробнее. Разобраться в тогдашних воззрениях на морской бой. Что военно-морская, что просто военная история, развивалась скачками, от одного эпохального нововведения к другому. В доисторические времена, чтоб победить врага достаточно было собрать ватажку побольше, хари у ее членов должны быть пошире, а дубины поувесистей. Долгое время этого нехитрого набора было достаточно. Потом, какой-то гений от тактики, уже не принципиально кто, придумал фалангу. Выяснилось, что уступая в численности, но ощетинившись копьями можно навешать люлей любой вышеописанной кучке. Естественно, противодействие такой вундервафле нашли. На пересеченной местности и с флангов фаланга была уязвима, в силу своей неповоротливости. Но пока искали противоядие, Сашка Македонский насовал по сопатке всему известному тогда миру. Другие гении сделали следующий шаг. Чтоб избавиться от недостатков фаланги они разделили ее на части. У римлян, отработавших такое разделение в совершенстве, они назывались манипулы и центурии. Эти подразделения маневрировали на поле боя гораздо эффективнее, вот только выяснилось что такие ноу-хау, очень требовательны к качеству подготовки личного состава. Тогда-то и родилась всем известная строевая. На тот момент она-то и являлась самой прогрессивной боевой подготовкой. "На одного линейного дистанция", "Равняйсь", "Нале — напраВО!" и так далее. Итог? Правильно! Опять всем вокруг навешали люлей. Далее мрачное Средневековье, там все ясно, на некоторое время опять скатились к могучим кучкам. Потом Реннесанс, Новое время. Расцвет огнестрельного оружия и что? Опять побеждают те, кто придумал наиболее эффективные тактические приемы — для увеличения плотности огня — караколирование, замена пикинеров мушкетерами с багинетами или штыками. Приемами для уменьшения своих потерь — передвижение на поле боя колоннами, пехотные каре от кавалерии. Так ведь потом и бродили, до появления пулеметов. А теперь проследим за тем, как происходило развитие военной мысли на море.

Ничего сверхъестественного, причем долгое время достаточно примитивно. Вкратце можно описать так — доисторические ватаги, только не из амбалов с широченными харями, а из кораблей. Долгое время они даже строились по такому же принципу. Не исходя из своего назначения, а чтоб рожа (размеры корпуса) потолще, да кулаки(пушки и абордажная команда) побольше. Как они воевали? А так: эскадры выполняют простейшие маневры типа "вперёд!", на сближении обстреливают друг друга, с целью, по возможности, проредить шеренги вражеских солдат, а затем старая добрая мясорубка, с использованием всяких колюще режущих предметов. Чуть позже, технический прогресс слегка отодвинул абордаж из основных методов сражения. Сомнительная романтика рукопашной, как средство достижения победы, уступила первенство не менее сомнительной артиллерийской дуэли. Но красивей и упорядоченней сражения от этого не стали — небольшие отряды и отдельные корабли сходятся под давлением ветра и молотят друг друга ядрами и картечью в рамках своих огневых возможностей. Никакой тактической смекалки и творческой мысли. И винить то тогдашних адмиралов за такую пещерность мышления нельзя. Какие тут могут быть команды?! Какие приказы?! Какие доклады от младших флагманов? Как, во время сражения руководить чем-то кроме собственного корабля? На суше с этим относительно просто, толковый и горластый взводный, матом, свое стадо быстренько построит, да подравняет. Но море исключает голосовую связь как средство оперативного управления. Если и докричишься, то максимум — до соседнего корабля. Орать голосовые сообщения, чтоб последующие мателоты репетовали твой сигнал, тоже проблематично. Сколько времени уйдет на это на эскадре? А сколько раз тот приказ переврут и недослышат? Таким образом для тактического управления эскадрами звуковые сигналы применялись крайне ограниченно. Например, пушечным выстрелом частенько подавался сигнал к началу атаки. Согласитесь, выстрел все-таки куда громче горна или рожка. Но еще безрадостнее перспективы применения таких сигналов в ходе собственно сражения. Как только мы свалимся с противником на абордаж и все вокруг неизбежно перемешается, ни о каких рожках и гонгах не сможет идти и речи: рев матросов и солдат, вопли умирающих, адский лязг оружия, треск разлетающихся в щепки вёсел и рушащихся мачт — да тут соседа по веслу не услышишь, не то что какой-то горн или колокол… Отправлять посыльных? Этим средством можно воспользоваться для передачи командирам или младшим флагманам каких-то долгосрочных, общего характера, распоряжений, и только когда на это есть достаточно времени — скажем, на якорной стоянке накануне сражения. Судите сами, сколько времени потребуется посыльным судам, чтобы обежать эскадру и докричаться до каждого командира. А если обстановка уже изменилась? При этом, опять-таки, вокруг кипит бой? И не очень-то понятно, где тут вообще свои, а где чужие? Вот и остаются только визуальные сигналы. Это набор условных флагов или предметов, поднимаемых на мачте, ручной семафор (лихой матросик с флажками в руках). Ближайшие корабли — те, кто видит сигнал хорошо, — немедленно поднимают на мачте такой же, репетуют. Этим они как бы докладывают флагману: "Ваш сигнал замечен и понят", и одновременно передают его последующим. Однако, даже применение этого способа проблему снижает, но полностью не снимает. Ведь сигнальщика могут убить, мачту с поднятыми сигналами, сбить шальным ядром. Наконец, сам сигнальщик, стервец, от страха обгадился, не тот флажок поднял или в пушечном дыму разобрал его неверно. Оперативности управления от всех этих способов ждать не стоит. Тем более, процесс управления, он же идет не только сверху вниз. Надо ведь и обратную связь иметь, информацию с мест получать. Таким образом, командующий просто не в состоянии хоть сколько-нибудь сносно оценить обстановку, тем более на нее повлиять. Даже если он почему-то решит, что расклад — не наш и надо, пока не поздно, выходить из боя, его сигналов никто не увидит. К тому же все уже по уши увязли в схватке, и единственный способ выжить — это победить в каждом отдельном абордажном бою. А там, разберемся. Из этого следует однозначный и непреложный вывод: адмирал той эпохи мог, строго говоря, подать один-единственный сигнал: — начинаем. И в течении сражения уповать только на храбрость и искусство своих бойцов, и на милость Божию. Не более того! Как иллюстрация — все помнят знаменитый приказ Нельсона перед Трафальгарским сражением?

Конечно, многие думающие флотоводцы пытались выбраться из этой тактической ловушки. Процесс управления стремились децентрализовать, разбивая эскадры на тактические группы — авангард, кордебаталию и прочие, приставляя к каждой из таковых групп командующего. Но все равно, в силу неоперативности тогдашних средств связи, основным методом управления был "Делай как я!" Но! Пока корабли для перемещения использовали паруса, все, что им оставалось для подготовки к сражению — это в ходе долгих маневров выиграть наветренную сторону, и потихоньку спускаясь по ветру к противнику, формировать и удерживать линию баталии. Которая была практически вершиной тактического искусства того времени. Причем те же англичане не просто так расстреливали адмиралов, вздумавшие разрушать таковую. Они рассудили верно, если ты совершаешь подобное, то либо ты осел, либо гений. Причем скорей всего первый, следовательно, командовать недостоин. Ну если вдруг второй, то нефих подавать дурной пример. Рано или поздно тебя с командования на пенсию попросят, а следующий командующий, на тебя насмотревшись, но не обладая твоей гениальностью, наломает дров. Потому лучше без эксцессов, побеждать потихоньку, медленно, но верно. Подытоживая. Подобная ситуация длилась довольно долго, если конечно не считать, откровенных сказок про античные сражения при Саламине и Акциуме, где мифические древние греки, ебиптяне и римляне, не имея никаких вменяемых средств внутриэскадренной связи! — умудрялись руководить флотами из сотен кораблей! Согласованно маневрировать и даже кого-то там топить! То вся остальная история морских сражений, изредка прерываясь яркими личностями типа Ушакова или Нельсона, достаточно однообразна и примитивна.