Путь на север (СИ) - Беренс Лилия - Страница 10

— Так и знал, что скрываешь от меня что-то, старый ты морж, — ругнулся капитан.

— Не моя тайна, друг, — тихо проговорил Лин-Ши, при этом глаза его загадочно блестели от какого-то невероятно важного откровения. — Просто поверь мне. То, что с нами сейчас происходит… Это даже не испытание. Это судьба, друг. И иную я бы не принял даже под самыми страшными пытками.

— Сам Радун тебя не разберет! — сплюнул капитан.

— Будет воля богов — вскоре все тебе смогу рассказать, — улыбнулся маг. — Наберись терпения и не теряй веры.

— Говоришь, как подмастерье храмовый, — буркнул Ястреб.

Маг не ответил и разговор прервался сам собой. Тем временем, змей приблизился вплотную к острову, но корабль не отпустил, а понес дальше, огибая выступающий скалистый мыс. Пропетляв какое-то время, морское чудовище с трудом протиснулось между двумя отвесными скальными стенами, за которыми открылась просторная и тихая бухта. Песчаная прибрежная полоса переходила в реденькие пальмовые заросли, за которыми вдали просматривался заливной луг с пасшимися на нем какими-то крупными животными, определить которых с такого расстояния было невозможно. Справа от луга, на грани видимости, блестела серебристая полоска реки, теряющаяся среди деревьев в недалеком лесу. Вероятно, эта же река и впадала в море всего в нескольких сотнях метров от проходящего мимо корабля, резко вырываясь из зарослей каких-то деревьев с широкой округлой листвой.

Змей замысловато изогнулся, подтаскивая корабль к самому берегу. После чего разжал свои исполинские кольца, оставляя корабль покачиваться на поднятых волнах. С огромным усилием он стал выплывать из бухты, что для его размеров оказалось очень тяжело, так как он в одну сторону едва смог протиснуться, а теперь, из-за того, что его тело полностью не влезло в бухту, вынужден был возвращаться, сложившись параллельно хвосту. Помучившись у узкой горловины выхода и раскрошив своим бронированным телом скалистые края морского прохода, змею удалось выбраться и исчезнуть в неизвестном направлении.

— И что теперь? — задал вопрос растерянный старпом.

— Ремонтировать корабль, Шу-Лан, — хлопнул капитан по плечу моряка. — Я уже вижу несколько деревьев, подходящих под мачты. Подбери пару групп смышленых ребят, пусть вон тех зверушек добудут, которые пасутся прямо по курсу. Сделаем ремонт, подготовим припасы, а там — боги укажут.

— Ястреб, — деловито позвал маг, уже готовый действовать. — Мне нужно переправить волка на берег и обустроить его там. Качка — не лучшее лекарство для раненного. Да и больные цингой пусть далеко не отходят от меня. Моя поддержка имеет ограничение дальности, на которой от меня может находиться больной.

Тяжело вздохнув, капитан страдальчески возвел глаза к небесам, словно спрашивая «ну почему именно я?». Не дождавшись ответа, он принялся командовать высадкой на берег и обустройством временного лагеря. Волка бережно погрузили на носилки и переправили на шлюпке к специально обустроенному для него шалашу. Эти нехитрые хлопоты заняли у команды всю оставшуюся часть дня и половину ночи. Отправленные на охоту матросы умудрились загнать в ловчие ямы двух животных и прибежали за помощью. Вблизи травоядные животинки оказались просто огромными. И тяжелыми, не менее двух тонн в каждой. Истосковавшиеся по свежему мясу и твердой земле, пираты устроили шумный праздник с песнями и плясками. В этот вечер даже с рабынями обходились уважительно — божественное вмешательство накладывает такой отпечаток, что даже очень пьяные матросы не решились своевольничать в отношении несчастных девушек. На следующее же утро пришел в себя волк, а пираты обнаружили, что являются пленниками в этой живописной и такой гостеприимной бухте.

Глава 3

Шум просыпающегося лагеря заставил громового волка покинуть сладостное забытье и открыть глаза. Первое, что приятно удивило Дария, — это возможность глубоко вдыхать свежий морской воздух, перемешенный с запахами лагеря и каких-то цветущих трав. Боль в теле практически не ощущалась, и физическое состояние определялось как вполне сносное, если не считать очень сильной слабости, из-за которой даже хвостом пошевелить казалось непосильным трудом.

Находился он, судя по всему, в каком-то самодельном шалаше из ветвей и огромных листьев, которыми была укрыта импровизированная прямоугольная крыша. Вскоре послышались шаркающие шаги, после чего парусиновый полог, прикрывавший вход, отодвинулся в сторону, явив уже знакомого старичка в потрепанной мантии. Вид у мага, спасшего Дария, был крайне изможденным, глаза были запавшими, а белки имели багровый цвет от лопнувших сосудов, да и сама фигура мага казалась неустойчивой, все время покачиваясь от слабости из стороны в сторону. Но, несмотря на все это, взгляд старика был твердым и решительным. Увидев, что волк пришел в себя, маг немедленно упал на колени, склонив голову и уткнувшись лицом в землю. В тот же момент к разуму оборотня нерешительно потянулся ментальный канал для общения.

Дарий вздохнул, сам не зная, от чего больше. От облегчения, что чародей сам создал ментальный канал, что для самого парня в его состоянии было бы крайне болезненным и недолговечным трудом, или от того, что все поведение мага свидетельствовало о простой и незатейливой истине: он раскрыт… Похоже, старик сумел понять смешенные чувства своего господина, потому что немедленно поспешил его успокоить.

— Мой Господин! Прости своего слугу недостойного! Мне удалось опознать тебя в тот момент, когда ты обратился ко мне! Но я узнал, что ты не желаешь раскрывать себя перед нами, потому не посмел никому сказать о том благословении, что снизошло на нас вместе с твоим появлением!

Громовой волк облегченно расслабился и подхватил ментальный канал, закрепляя его в своем разуме.

— Это хорошо, что ты никому не сказал. В твоей команде много людей из разных стран. Я сильно пострадал в битве и сейчас не могу за себя постоять, а потому не могу доверять им всем. Продолжай молчать до тех пор, пока я не оправлюсь. Когда придет время, я сам приму решение раскрываться ли перед ними.

— Как прикажешь, мой Повелитель, — покорно согласился маг.

— Сними с меня повязки, мое тело уже практически оправилось, и в них нет необходимости. В данный момент больше всего мне требуется пища и питье.

Лин-Ши подхватился с места и без всяких раздумий взялся за магическое сканирование. Убедившись в том, что раны действительно зажили и даже наиболее травмированные органы и кости вновь приняли здоровый вид и прекрасно функционировали, старик аккуратно разрезал специальным ножом все повязки и убрал более не нужные лубки.

— Господин, матросы уже принялись за приготовление завтрака, но необходимо немного подождать, когда будет готово…

— Маг, мне не нужна готовая пища. Есть ли у вас сырое мясо?

Чародей хлопнул себя по лбу.

— Прости, Повелитель, я многое слышал о твоем народе, но никогда не встречался лично! Забыл совсем, что следует предлагать, а что нет!

— Не беспокойся, обычную еду я тоже с удовольствием бы съел в других обстоятельствах. Но сейчас, будучи раненным, мой организм требует именно свежего сырого мяса, желательно с кровью. Лучше всего печень и сердце крупного животного.

— Я немедленно распоряжусь, — поклонился ташиец, выскакивая из шалаша.

Вернулся маг на удивление быстро. В его руках был простенький поднос с широким серебряным блюдом на нем. На блюде лежали несколько крупных кусков сочащегося кровью мяса, три довольно больших печени и три же сердца. Рядом с блюдом лежали серебряные столовые приборы. Подойдя к волку, чародей неожиданно замер, не зная, как поступить. Выглядело все так, словно он вот-вот поставит миску перед псом. Такое оскорбление повелителя просто не укладывалось в голове старика.

— Господин… Не примешь ли ты вид человека… Уверен, что так тебе будет удобнее вкушать трапезу.

— Оставь как есть, — в мысленном голосе волка впервые появилась веселая нотка. — Я какое-то время не смогу принять вид человека и использовать свою силу. Темные сильно меня потрепали. И если тело уже почти окрепло… Кстати, благодарю тебя. Ты мне жизнь спас, и я этого не забуду. Так вот, если тело почти окрепло, то поврежденной душе понадобится значительно больше времени. Прошу тебя до того, как я полностью исцелюсь, сохраняй мою тайну. Ты впустил меня в свой разум, и я вижу, что ты меня не предашь, но в остальных я не могу быть так уверен.