Контракт (СИ) - Учайкин Ася - Страница 11

- Амали, тебе посыльный большую коробку принес, - Джерри кивнула на дверь.

Она вышла на звонок, раздавшийся с утра пораньше, когда они все вместе завтракали, прежде чем отправится по делам: Амали - в офис, Дамиан - в участок, а Джерри - по магазинам.

Пришлось вылезать из-за стола и тащиться в холл, где дожидался посыльный. Амали быстро расписалась на планшете, открыла коробку и чуть не выронила ее от неожиданности - в ней были цветы, много цветов. Алые розы на длинных стеблях. А сверху лежала визитка, маленький кусочек картона, не пластика, а именно картона с золотым тиснением и со словами «Прости. Фелис».

Она положила коробку на низенький столик, стоящий здесь же в холле, кивнула посыльному, что все в порядке и тот может уходить, и взяла в руки кусочек картона. В самом его центре прозрачной помадой был оставлен поцелуй - это когда помада сначала на губы наносится, а потом с губ на бумажку. Амали поднесла визитку к своему лицу, чтобы прикоснуться уже своими губами к поцелую, и замерла - от клочка картона пахнуло тем мужчиной, которого она хотела бы забыть, но не могла.

Она не ошиблась - этот запах она узнала бы из тысячи. Амали не поверила и уже специально понюхала бумажку. Все правильно, она пахла именно так, как она помнила и знала. Нет, это не может быть Фелис, ведь она его вчера только видела, но никакого запаха не почувствовала. Не хотелось об этом думать, но это кто-то из службы доставки. Она перенюхала каждую розу, их было двадцать три, по количеству ее лет, коробку. Ничего. Запах имел только этот клочок картона, а если быть точнее, то только «поцелуй».

Амали взяла в руки и коробку с розами, и визитку и пошла на кухню, где продолжали завтракать Дамиан и Джерри. У Джерри можно не спрашивать, та расстроится, запричитает, пустит слезу и с распухшим носом ничего унюхать не сможет. А вот Дамиан всяко должен услышать посторонний запах.

- Папа Дамиан, чем пахнет? - Амали протянула ему бумажку, специально перевернув вниз надписью.

- Розами и дорогой бумагой, - не задумываясь, ответил мужчина, а потом, внимательно посмотрев на нее, поинтересовался:

- Где ты взяла его? И что ты хочешь конкретно от меня услышать?

Амали опустилась на стул, тут же спрятала визитку в карман своего халата и растерянно посмотрела на Дамиана.

- Хотя, что я тебя спрашиваю, и так понятно - это принес посыльный. Верно? Это его запах?

- Нет, - Амали отчаянно замотала головой и тихо попросила:

- Мама Джерри, поставь, пожалуйста, цветы в вазу.

Дамиан видел, что у его девочки слезы заблестели на глазах. Она хоть и сильная во всех смыслах, но оставалась все той же его девочкой, сентиментальной, маленькой девочкой, которую хотелось любить и защищать.

- Ну, что ты молчишь? - мужчина поднялся со своего места и, подойдя к Амали, неловко обнял ее. А вот он мужчина, полицейский и считал, что жалость - удел слабых. Но рядом со своей дочкой, девочкой, а теперь уже и с молодой дамой сам становился слезливым, мягкотелым и сентиментальным, и даже стал дарить Джерри подарки и цветы, на что та стала подозрительно смотреть на него - с чего бы это.

- Кажется, я догадываюсь, кто тот мужчина, - проговорила Амали, скорее для себя, чем для окружающих, и всхлипнула.

- И кто он?

Джерри все же услышала ее шепот и подошла к ним, управившись с розами и, водрузив огромную хрустальную вазу с цветами на широкий подоконник - на столе им места не хватило бы.

- Мне надо еще кое-что проверить и тогда уже точно это будет известно, - Амали еще раз покачала головой, давая понять, что пока она сама не будет полностью уверена, не скажет об этом никому - истинная дочь своего отца.

И вдруг она хитро улыбнулась:

- Папа Дамиан, вот ты мужчина.

Тот согласно кивнул головой. Кто бы в этом сомневался?

Но Амали тут же потухла и не смогла задать свой вопрос - все же это слишком интимно, спрашивать если бы она переспала с тем мужчиной, считалось бы это изменой ему же или нет? Она же не сможет ему потом доказать, что знала, что он именно тот мужчина, который купил ее девственность.

Джерри подключилась к разговору, нарушив неловкое молчание:

- От него, что ли?

И кивнула на цветы.

- От него, - вздохнула Амали. - Кажется, что от него. Осталось отработать последнюю версию, и можно переходить к решительным действиям, как говорит папа Дамиан.

- Смотри, не ошибись только в своих умозаключениях, - посоветовала Джерри и пошла убирать со стола.

- Почему я не поняла этого раньше? - спросила Амали то ли сам у себя, то ли у Дамиана. Но тот понял, о чем идет речь.

И, продолжая ее обнимать, ответил, чуть помолчав:

- Обычно запах не такой сильный, и он слышен, только если вторгнуться в личное пространство, то есть близко подойти к человеку, обнять его, например, как мы со тобой сейчас. Ты можешь сказать, чем я пахну.

- Могу, - кивнула Амали. - Мускатом и миндалем.

- Джерри, скажи, чем я пахну? - окрикнул Дамиан свою супругу.

- Пóтом, - отозвалась та, не отрываясь от своего дела - она уже убрала со стола и теперь творила тесто для булочек к вечернему чаю. - Набегается за день, а потом обниматься лезет. Шучу, конечно. Если уткнуться в твою потную подмышку, когда ты приходишь со службы, то можно услышать запах миндаля, а еще муската. Мне запах твоего пота никогда не казался противным.

- Вот видишь. Но Джерри может почувствовать мой запах только тогда, когда я вспотел, и запах особенно силен. В остальное же время я пахну для него только мылом, парфюмом или пóтом. Она меня постоянно за это в ванну гонит. А ты чувствуешь мой даже самый слабый запах. Поэтому, если ты обнимешь мужчину или будешь находиться от него на расстоянии вытянутой руки, не дальше, то сможешь почувствовать его запах. В остальных же случаях нет. Для тебя и визитка чем-то пахнет. А для меня нет...

Амали, как только пришла на работу, сразу достала из архива документы семьи Далтон - они постоянно пользовались услугами их фирмы, поэтому и Фелис обратился именно сюда. Амали интересовали только счета. Конечно, в архиве могло не быть личных счетов заказчика, открытых до востребования, но чем черт не шутит...

Она просматривала и просматривала документы пятилетней давности, от мелькания цифр на экране уже рябило в глазах. Амали уже засомневалась, что правильно запомнила те цифры с пластикового чека, когда, наконец, нашла то, что искала - с основного счета была перечислена небольшая сумма на счет до востребования с похожими цифрами. Она быстро открыла документ и обомлела - счет принадлежал Борису Далтону, отцу Фелиса.

Амали не поленилась - спустилась на лифте до первого этажа, добежала до ближайшего банкомата, даже машину не стала брать. Внимательно посмотрела на цифры, высветившиеся на ее чеке. Проговаривая их про себя, чтобы не забыть и не запутаться, снова вернулась в кабинет и сравнила с теми, что были у нее на экране. Нет, тот же самый счет. Точной уверенности не было, но первые четыре цифры и последние совпадали.

- Не может быть... - прошептала Амали. - То было молодое упругое тело с маленькой родинкой в виде сердечка под пупком. Не может быть...

Она помнила Бориса Далтона, ей удалось немного поработать с ним, точнее с документами его компании. С ним лично она никогда не встречалась, но замечала его, когда тот изредка приходил в фирму по каким-либо вопросам. Знала, что о нем говорили, как об очень порядочном человеке и примерном семьянине. Не мог он быть тем мужчиной. Хотя всякое бывает...

Амали зажмурилась, пытаясь представить под маской сначала Бориса, а потом Фелиса. Нет, не Борис, скорее Фелис. Но если Фелис?

Негромкое пиканье телефона вывело Амали из задумчивости. Она нажала кнопку соединения, на экране возникло озабоченное лицо помощницы босса.