Дом Немилосердия (СИ) - Ив Анастейша - Страница 29

— Третьего октября мы огласим список тех, кому разрешат участвовать в родительском дне, — Граймс проворно сложила листок и спрятала его в карман. — Так что следите за собой… и друг за другом.

Бросив эту многозначительную фразу, она поднялась и летящей походкой выплыла из комнаты. Мы же остались сидеть, как сидели. Нам всем предстояло как-то смириться с этой новостью.

— Оч-чень круто, — процедила Касси за моей спиной. — И что нам теперь делать? Стучать, доносить и ябедничать?

— Что скажешь, старший солдат? — Одна из сестер-блондинок хлопнула меня по плечу и посмотрела на меня так, как если бы это я была виновата в том, что случилось. — Довольна, да?

— Я-то тут при чем? — не выдержала я.

— А при том, — донесся до меня голос еще одной девчонки, — что из нас всех только ты постоянно на рожон лезешь. Ах, да, еще и Амберсон, но ее же больше нет…

Я вскочила, как распрямленная пружина, и обвела глазами сектор. Внутри все начинало закипать, и я хорошо знала это чувство. Но новость о рестриктах снова вспыхнула у меня перед глазами — и этого было уже достаточно.

— Давайте собираться, — сказала я, совладав с собой. — А то опоздаем к Берку и рестрикты заработает весь сектор.

Как ни странно, мои слова возымели действие, и я чуть ли не впервые умудрилась обойтись без резких фраз в чей-либо адрес. Включенный ретранслятор впервые оказался включенным в нужное время. Я ловко обошла острые углы, не занимая при этом ничью сторону. Наверное, настоящий контроль выглядел именно так.

Придя в зал, мы увидели развешанные повсюду мишени — большие и маленькие, круглые и квадратные. Берк стоял среди всего этого великолепия, похлопывая по ладони внушительным тяжелым револьвером.

— Ну надо же, и часа не прошло, — прокомментировал он язвительно. — Народ, сегодня без разминки! Обойдетесь как-нибудь. Стрельба сейчас важнее.

С одной стороны, я обрадовалась, а с другой — запаниковала. До того момента я не прикасалась к оружию, более того — я и не знала почти, как оно выглядит. Все, что я видела — это снайперские винтовки «наших» солдат, и то — по телевизору. Но за спиной у тренера лежал целый арсенал.

— Старший солдат, ко мне! — крикнул Берк, стоило мне занять свое место в строю. — А эта твоя, черненькая… так и не пришла?

— Не пришла, — сказала я осторожно, выискивая подвох. — А что? Вы не видели ее, мистер Берк?

— Нет, я-то догадываюсь, где она могла застрять, но… — он загадочно улыбнулся и пробежался взглядом по нашей притихшей колонне. — Но вам это знать пока не обязательно. Тара Темпл, ко мне, кому сказал!

Я покорно кивнула и подошла к нему. Берк взял меня за плечи, развернул к висящей напротив большой мишени и вложил в мои руки револьвер.

— «Дезерт Игл», крутая пушка, — сказал он. — Ну, держишь? Он тяжелый, я-то знаю…

Револьвер оказался тяжелый, грубый и совсем неудобный. Я нащупала пальцем спусковой крючок и замерла, не зная, что делать дальше.

— Куда лезешь без наушников? — прикрикнул на меня тренер. — Оглохнуть хочешь? Эй, вы, тела, киньте ей кто-нибудь наушники!

В мою сторону тут же прилетело нечто, отдаленно напоминающее шапку и еще более отдаленно — наушники. Дуга была жесткой и давящей, а накладки — неприятно большими, так что я почувствовала себя в каком-то вакууме.

— Ну, готова? — крикнул Берк почти мне в ухо и взял меня за запястья. — Смотри, как надо…

Грянуло два выстрела, и меня больно ударило по рукам: отдача от этого оружия была такая же внушительная, как и сам револьвер. В первую секунду мне захотелось бросить его, но я лишь сжала зубы и крепче вцепилась пальцами в ствол.

— Сойдет, — тренер стащил с меня наушники, и я поморщилась от обилия громких звуков вокруг себя. — Это был первый этап, технический. Сейчас — второй.

Все происходило настолько быстро, что я не до конца это понимала. Забрав у меня револьвер, Берк перезарядил его и снова отдал мне. Затем подошел к колонне, взял за руку Касси и поставил ее у стенки.

— Давай, — сказал он мне, положив наушники на скамейку. — Громко не будет, да и покалечить ты ее не сможешь… Ну?

Внезапно мне понадобилась пауза для того, чтобы понять, где я нахожусь и что там происходит. Касси стояла напротив меня, расставив руки, но не улыбалась — пули, несмотря на все заверения, оставались пулями, какими бы они ни были. Я медленно повернула голову к тренеру, продолжая сжимать револьвер в руках. Сердце остановилось и похолодело.

— Стрелять… в нее?

— Да, в нее, не в меня же! — он хлопнул себя ладонью по лбу. — Учти, занятие сегодня сокращенное, так что не забирай у нас время… Ты глухая, что ли? Не слышишь, что тебе говорят?!

Я отвернулась, посмотрела на Касси… и руки сами собой опустили револьвер. Пришлось закусить губу, чтобы не закричать. Напротив меня стояла Касси — моя подруга, и я не стала бы рисковать ею, даже несмотря на нашу недавнюю размолвку. Но рестрикты и родительский день… Желание увидеть маму и брата захлестнуло меня горячей волной, а контроль снова ускользнул сквозь пальцы. Я помнила, что было со мной и Элли тогда, на первом занятии, и что-то подсказывало мне, что Элли поступила бы так же. Но я… я зашла слишком далеко. Если я хотела, чтобы мама гордилась мной, я должна была это сделать. Должна была выстрелить, хоть с закрытыми глазами и бесконечным «прости» в голове…

Я выдохнула и вскинула револьвер.

В следующую секунду ретранслятор завибрировал, и в ушах раздался звон.

Я замерла, чувствуя, как немеют пальцы, и медленно опустила оружие. Сектор смотрел на меня слегка напуганно, и под их взглядами я словно раскалывалась надвое. Это однозначно был сигнал, но я не знала его значения. Я знала только одно: Шарп хочет меня видеть.

Все развивалось будто в замедленной съемке: я положила револьвер к ногам тренера и молча направилась к выходу. Меня никто не задержал и не остановил, а взгляды больше не имели значения. Знал Шарп об этом или нет, но он снова спас меня — и на этот раз от себя самой. Что бы я ни сделала, я бы пожалела об этом. Это был тупик, а в тупике контроль терял значение. Контроль постоянно терял значение, как бы я ни пыталась удержать его…

Я нашла коммандера за первым же поворотом, у дверей госпиталя. Он сидел на низкой скамейке у стены, а приглушенный свет скрывал черты его лица, так что я не могла понять, в каком он настроении. Я подошла ближе и улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ — и только тогда я увидела, что его скула заклеена пластырем, а на костяшках пальцев проступает кровь.

— Что случилось? — Я села рядом и посмотрела ему в глаза. — Что у вас с лицом?

— Долгая и бесполезная история, — отмахнулся он, глядя куда-то сквозь меня. — Я проверял сигнал тревоги, Тара. И ты, как всегда, среагировала так, как надо. Все остальное — пустяк… Уж поверь мне.

— Что вы здесь делаете? — спросила я. — Я не поверю, что вы оторвали меня от занятий только ради проверки связи. Что-то не так?

Шарп невесело усмехнулся и потянулся за тростью. Я следила за каждым его движением, словно пытаясь зацепиться взглядом за какую-то деталь, которая бы все объяснила. Но объяснения все не было. Происходило что-то странное и непонятное, и я теряла способность понимать. Сердце как будто схватили холодными пальцами. В такой тишине обычно и случается самое плохое.

— Плохие новости, — сказал коммандер, сжав трость в пальцах. — Я только что от Ронды Уоллис.

— И что теперь?..

Он взял меня за руку.

— Все серьезно, Тара. Последствия падения… неисправимы. Я больше не смогу ходить как раньше, понимаешь? — Я задержала дыхание и опустила глаза. — Теперь я до конца своих дней не смогу нормально наступать на эту ногу… Ты знаешь, что это значит?

Все еще не поднимая глаз, я помотала головой. Необратимость подкрадывалась из-за спины и обступала меня плотным кольцом. Я должна была быть сильной, должна была принять все, что он скажет… но только не то, что он сказал затем.