Дом Немилосердия (СИ) - Ив Анастейша - Страница 53

Титаны, титаны, титаны, титаны…

Я заплакала, согнувшись впополам и спрятав лицо в ладони, а листок выпал из пальцев и плавно опустился на холодный пол. Я сидела на кровати, свесив босые ноги, и по всему телу пробегал противный холод. Никто не должен был прийти, никто не мог прийти, даже Касси — даже она обязана была остаться там, на праздновании, и изо всех сил изображать восторженную радость. Что ж, Касси это умела, раз она могла столько времени притворяться, будто ее брат мертв, хотя уже знала правду. Она оказалась гораздо крепче и выносливее меня, а все остальное… все остальное было моей виной. Карнавал начался, и никто не мог вернуться, потому что возврата больше не было. Илай Морено ошибался — они все еще могли подкосить меня и причинить мне боль. Герой из меня был никудышный.

Дверь плавно отворилась — я буквально почувствовала это, потому что все мои ощущения были обнажены и обострены до предела. Подняв полные слез глаза, я пару раз моргнула, отчего по щекам снова потекли соленые ручейки. Но мне не нужно было присматриваться, чтобы понять, кто стоял на пороге. Прислонившись к дверному косяку, на меня смотрел Илай.

— Все плохо, да? — спросил он тихо, но серьезно. Я только кивнула и снова всхлипнула. — Подойти к тебе или убраться, пока ты чем-нибудь в меня не запустила?

— Дурак, — Я шмыгнула носом и снова покосилась на листок. — Прости, совсем расклеилась. Нельзя было…

Он все же подошел ко мне, сел на кровать и крепко притянул меня к себе. Я уткнулась лицом ему в грудь и, вздохнув, прикрыла глаза.

— Можно, — сказал парень твердо и спокойно. — Все можно, потому что ты человек, понимаешь? Мы все здесь просто люди, к счастью или к сожалению… — Он обнял меня еще крепче и запустил пальцы мне в волосы. — Просто люди. Мы можем быть титанами, как ты, мы можем быть командирами, как он…

— Он, — сказала я с нажимом. — Так больно было это все принять… я как будто забыла, что он тоже человек… — Илай заправил прядь уже отросших волос мне за ухо, и я снова влюбилась в него после одного этого жеста. — Я и любила-то не его настоящего, понимаешь? Я его образ любила… просто образ, который сама себе придумала… а потом — попробуй признай, что все мы просто люди, даже он…

— Даже он, — повторил Илай со вздохом. — И даже мы с тобой.

Мы сидели и молчали, а я мысленно умоляла, чтобы это молчание не прекращалось никогда. Но все должно было закончиться — я почувствовала, как Илай оторвался от меня и, наклонившись, потянулся за листком. Я инстинктивно попыталась остановить его руку, но было поздно.

— Восемнадцать? — спросил он одними губами. — За что же они так с тобой?

— Было за что, поверь мне, было! — Я выхватила список у него из рук, смяла и швырнула под соседнюю кровать. — Ты считаешь потери? Пока ты этим занимаешься, я сижу здесь и пытаюсь смириться с мыслью, что я их не увижу! Маму, брата… я говорила с ними так давно, чуть ли не целую жизнь назад… — Глаза снова наполнились слезами. — Я обещала им, что буду хорошей девочкой и встречу их… но во всей этой круговерти я не сдержала обещания, я выбрала не их… я выбрала тебя…

— Ты выбрала не меня, — перебил меня Илай, положив ладони мне на скулы. Его пальцы были холодны, как лед. — Ты выбрала то, что правильно, и это никто у тебя не отберет. А если ты закончишь то, что начала, они будут гордиться тобой, слышишь? Вы обязательно встретитесь, Тара. Но только тебе решать, встретят тебя как героя или как послушную марионетку в чужих руках.

Я потянулась к нему, и мы соприкоснулись лбами. Наши дыхания переплелись, образуя замысловатую траекторию, которую никто из нас не смог бы просчитать. Сердце снова вскинуло белый флаг. Мы дышали в унисон, пока наши губы не оказались слишком близко друг от друга — но в последний момент я уклонилась в сторону и встала, не поднимая глаз.

— Послушай, — сказала я тихо. — Я люблю тебя, люблю… наверно, больше, чем ты можешь себе представить. И я не смогу доказать это иначе, чем сделать то, что я должна. А для этого мы должны что-нибудь придумать, понимаешь? — Мы снова встретились глазами, и я готова была жизнь отдать за то, чтобы он ни на кого другого не смотрел так, как на меня в тот момент. — И сейчас самое время. Ты со мной?

— То, что я с тобой, даже не обсуждается, — Илай встал и взял меня за руку. — Ты что-то задумала?

— Да, — кивнула я и покосилась на дверь. — Никто не заподозрит. Сейчас все в состоянии восторга, они не думают ни о чем другом… Элли, — вспомнила я. — Она говорила о двери, которая скрыта в подвале. Но спускаться туда сейчас небезопасно — инсайдеров и камеры никто не отменял… Нам нужна информация, ты согласен? Но я пока не придумала, у кого ее достать.

— Оставь это мне, — усмехнулся он. — Ты ведь не знаешь, что я для тебя приготовил, верно?..

Мы вышли из Дома, спустились на этаж ниже и пошли по коридору. Жилой сектор остался позади, а все, что я знала там — это пара-тройка кабинетов, включая кабинет Рамирес, который точно пустовал. Но Илай, не оглядываясь, решительно вел меня все вперед и вперед, пока я не поняла, куда мы направляемся. Конечно, я знала туда дорогу — дорогу, которую меня же просили никогда не забывать. Дорогу к женщине, которой я могла довериться, но чьей заботой я не раз пренебрегла.

Дорогу в госпиталь.

Ронда Уоллис распахнула двери, стоило нам только появиться в коридоре. Вид у нее был спокойный и непривычно решительный. Она молча пропустила нас в кабинет, выставила оттуда медсестер, наспех придумав им какое-то поручение, закрыла дверь и села в свое удобное чудо-кресло. Я опустилась на кушетку, вспоминая чай, печенье и теплый, согревающий плед.

— Миссис Уоллис, — начал Илай уважительно. — Вы все еще думаете, что это безумие?

— Да-да, безумие, причем форменное! — отрезала она. — Я сказала это еще при нашей последней встрече, но с тех пор в твоем полку самоубийц, похоже, прибыло… — Ее глаза остановились на мне. — Тара, ты помнишь мои слова? Теперь ты поняла, о чем я тебя предупреждала?

— Поняла, доктор Уоллис, — вздохнула я. — Я буду действовать. Илай привел меня сюда не просто так, я права?

Ронда встала, подошла к шкафу, который стоял в подсобке, вдывинула один из ящиков и достала оттуда нечто маленькое и прямоугольное. Подойдя ко мне, она разжала ладонь, и я увидела стикер-карту.

— Запасная, — сказала она не без гордости. — Илай попросил, он знал, что дело пахнет керосином… Но ты все-таки сумасшедшая, — снова усевшись в кресло, она в сердцах крутнулась на нем.

— Миссис Уоллис, ближе к делу, — напомнил Илай.

— Что это за карта? — спросила я.

В ответ Ронда лишь протянула ее мне. Я поспешно схватила карточку так, как если бы это была бомба, которая могла взорваться у меня в руках. Но это было нечто большее, чем бомба — и я поняла это, перевернув ее и увидев фотографию на обратной стороне.

Фотографию майора Рамирес.

— Но, доктор Уоллис… — начала я ошарашенно.

— Я следил за тобой, — перебил Илай. — Следил через аппаратуру Шарпа — а ты поверила, что я продолжаю донимать его только для того, чтобы заставить заново разрабатывать ногу? — Я не нашлась, что ответить. — Я знал, что ты ушла в кабинет к Рамирес, и я догадывался, что добром это не кончится… Она до сих пор ничего не знает, — Тон его голоса стал каким-то заговорщическим. — Ты же ее вырубила. На это я и рассчитывал — наверняка она теперь думает, что положила эту штуку куда-нибудь и забыла, куда… Она — главный прокурор Трибунала. Кому, как не ей, знать про все эти двери, камеры и стены с датчиками дыма.

— То есть, доктор Уоллис… — протянула я, все еще ничего не понимая. — Вы вытащили эту карту у самой Рамирес, когда она была у вас на приеме?

— Именно так, — подтвердила Ронда. От нее так и веяло чувством собственной неотразимости. — Хотя вы, двое, все же ненормальные.

— Не мы одни, поверьте, — Я встала и крепко обняла ее. — Спасибо, доктор Уоллис. Вы даже не представляете, что это означает для меня.

Мы поспешили к лифту и отправились наверх — туда, где был кабинет Рамирес. Илай ловко справился с замком, протер карту краем рубашки и засунул в карман. Я шла следом, по-прежнему не понимая, что происходит. Илай же чувствовал себя как рыба в воде — он снова был королем процесса, и я отметила, что это состояние, которое я так ненавидела вначале, ему по-своему идет. Он сразу же принялся копаться в ящиках и письменном столе, беспощадно вышвыривая все, что считал ненужным. Я же стояла в стороне, ожидая какого-нибудь сигнала.