Дом Немилосердия (СИ) - Ив Анастейша - Страница 59

Я сделала шаг вперед. Потом еще один.

И побежала.

Я бросилась вперед, а перед глазами в один миг пронеслось все то, что связывало нас все это время. Я знала: все дороги были созданы, чтоб привести нас в эту точку. Чтобы дать нам шанс, возможность объясниться, сказать, что мы друг друга любим… но и этот шанс рассыпался на части, став дымом в наших легких. Я преодолела разделявшие нас пару шагов, и скрытое пламя прорвалось наружу. Я раскинула руки и крепко прижала Николаса к себе, как если бы он мог превратиться в дым и исчезнуть навсегда.

Я теряла его. Он угасал, он уходил. Мы замерли в паре метров от стены, над которой мигал красный огонек.

— Я здесь, — прошептала я, осторожно перемещая руку так, чтобы не задеть его раненое плечо. — Ты со мной… я держу тебя, я держу тебя… я держу…

— Не стоит, — произнес он хрипло. — Ты ведь тоже… падаешь.

Прижимаясь к нему, я чувствовала, как его тело била дрожь. Здоровой рукой он еле ощутимо держал меня за талию, а я уткнулась лбом ему в плечо. Мне снова было плевать на все. Где-то в нескольких метрах от нас Касси обнимала вялого Марка, а курсанты и кроссфайеры — пара сотен человек! — жались друг к другу, чтобы поместиться под светло-синим светящимся куполом. Внутри него не было дыма, и я успела порадоваться хотя бы этому.

Но для чего же это все?

— Николас…

— Тара, это несколько минут… — повторил он, будто не слыша меня. — Совсем недолго, несколько минут… Нет! Нет, не то говорю! — Здоровой рукой он что было сил прижал меня к себе, а его пальцы сжали ткань на моей рубашке. — Тара, прости меня. Прости меня за все, слышишь? Теперь я знаю, я все знаю… я ошибался… ошибался во всех, кроме тебя…

Его голос дрожал. Я вдруг почувствовала, будто моя грудь — стальная клетка, не позволявшая словам вырваться наружу. «Прости, прости, прости, прости…» Контроль обернулся кровью, и кровь эта была на моих руках. В ушах звенело, а красная лампочка над головой мигала все чаще и чаще, разрезая дым.

— Николас, что это? — спросила я, услышав свой голос как будто со стороны. — И этот купол… Что с тобой? Тебе плохо?

— Моя девочка… — прошептал он. — Послушай, это — последнее, чем я могу тебя спасти. Тебя… и всех вас. Я же был вашим командиром, помнишь? — Он оторвался от меня, и я взглянула ему в глаза. — И если последнее, что я смогу сделать — это выбрать между вами и собой… я пролью кровь за вас, если будет нужно. За всех вас… и за тебя. Нет-нет, молчи… я знаю, что ты скажешь…

— Ты и есть мой командир! — закричала я, забыв о том, что на нас смотрел весь Гарнизон. — И ты всегда им оставался, слышишь? Я люблю тебя, — Я привстала на носках и прикоснулась лбом к его лбу. — После всего, что ты сделал, после того, что я пыталась убить тебя… Николас, не уходи! — Крик прорвался из самого сердца, пробив последнюю оборону. — Оставайся со мной… оставайся со мной…

— Ты ничего не знаешь, — сказал Шарп. — Я пока еще держусь на ногах… но это вряд ли будет долго… Послушай, — Он с усилием поднял больную руку и положил ладони мне на скулы. — Когда Логан расстрелял их, он запустил программу по деактивации. Я отдал приказ стереть им память, понимаешь? Я!

В его глазах скользнуло то же отчаяние, какое я видела в тот день, когда он признался, что убил Грейс. Я машинально кивнула, хотя внутри все снова взорвалось. Это не должно было закончиться вот так, на этой фразе, у той стены…

— Но Логан спутал, — Шарп понизил голос до шепота. — Ошибся кодом, и вместе с нужной программой включил… не тот сигнал… И знаешь, что это означает?

— Что? — спросила я, леденея от ужаса.

— Взрыв.

Я испуганно обернулась на всех, сидящих позади. Их голосов я слышать не могла, а значит, и они не разбирали, о чем шла речь. Но в следующий миг меня накрыло волной неконтролируемой паники.

— Что значит «взрыв»?!

— Уничтожение всего Гарнизона, — сказал он. — Полная аннигиляция, даже руины — и те исчезнут через несколько часов… Сфера активировалась сама собой, — Он посмотрел назад, в темноту коридора. — Ронда всех оповестила. Героическая женщина… была.

— Как… была?

— Она погибла, — Шарп снова обнял меня, как будто не хотел, чтобы я видела его лицо. — Весь этот дым… Не выдержало сердце. Я не сумел… не вытащил… Мне жаль.

В ответ на его объятие я прижалась к его груди и закрыла глаза. Слезы текли сами собой, хоть я и понимала, что не время плакать. Я стояла, крепко держа его за запястья, и в голове как будто стучал незримый метроном, отбивающий последние секунды до того, как все разрушится. Да вы что, подумала я резко, что же это получается? Мало, значит, Лоретты? Мало Логана? Мало Ронды?

Не отдам! Не отпущу!..

— Спаси их всех, — сказал Шарп, одним голосом разбив все мои мысли в пыль. — Они пойдут за тобой. Когда все разрушится… возвращайтесь в город, я уверен, вас там ждут… Та девчонка, Эллинор Амберсон, — Он провел ладонью по моей спине, отчего волна дрожи снова прошла по всему моему телу. — Ведь это я позволил ей сбежать.

— Ты? — опешила я.

— А я ведь знал, что происходит между Бренданом и Лореттой, но я был слеп… я и не думал, что он способен подтолкнуть ее… к такому, — продолжал он, не слыша меня. — Я ни о чем не думал, понимаешь? Ни о чем…

— Где Рамирес? — спросила я требовательно, чтобы не дать ему окончательно уйти в себя и начать считать потери. — Ее здесь нет!

— Она… покончила с собой, — сказал Шарп все тем же отсутствующим тоном. — У входа в танцевальный зал.

Повисла тишина. Вот так, подумала я внезапно, и умирают титаны. В конце мы все сравнялись — короли и пешки, тузы и джокеры, абсолютно все. Нас уравняла общая беда. Общая опасность, нависшая над нами. А метроном продолжал стучать, и с каждым новым сигналом красной лампочки надежда капля за каплей истекала из наших тел. И Николас… То, что я обрела на войне — и то, что я потеряла на войне. Я держала его в своих руках и готова была держать до тех пор, пока в них не стало бы больше силы, держала так, как если бы он мог исчезнуть и я бы потеряла его навсегда.

И я не знала, что уже потеряла его навсегда.

— Что ты будешь делать? — спросила я, уже боясь того, что он мог мне ответить.

— Логан знал код, — произнес Шарп на выдохе, и мне снова пришлось помочь ему устоять на ногах. — Только он… и я. Больше никто. А значит, кроме нас никто…

Меня как молнией пронзило.

Нет!..

— Николас, ты что! — Я оторвалась от него, схватила его руки и крепко сжала их. — Нет, нет, не вздумай! Скажи мне код, и я сама!

— Тебе нельзя, — сказал он тихо. — Никак нельзя. Прости.

— Да ты с ума сошел! — закричала я. — Ты хочешь быть героем, да? Героем?.. Пожалуйста, — Я понизила голос до шепота. — Пожалуйста, позволь мне. Это все еще моя война. А не твоя.

— Тара, нет, — Он запустил пальцы мне в волосы, и мои глаза снова заволокло противной пеленой. — Подумай о них. Обо всех. Мне недолго осталось, понимаешь? Недолго… — Я качнулась вперед и снова уткнулась лбом ему в плечо. — Моя девочка, мой титан… помнишь, с чего все начиналось? Как ты спасла меня? — Я всхлипнула и кивнула. — Так дай и мне спасти тебя. Дай поступить, как поступил бы настоящий командир. Долг должен быть уплачен. Тебе… и всем.

— Я не хочу, чтобы ты был героем, — прошептала я. — Ты не успеешь, слышишь? С твоей ногой и этой раной… ты в лучшем случае доберешься до двери… но ты не выйдешь обратно! — Слезы снова сдавили горло. — А я успею, понимаешь? Прошу тебя, отправляйся в Сферу! Мы вернемся в город… в городе столько госпиталей, тебя обязательно вылечат…

— У меня никого не осталось, — сказал он с горечью. — Только ты. И если ты когда-нибудь меня любила… ты дашь мне сделать это.

Мигание над головами прекратилось. Я бросила туда быстрый взгляд и ужаснулась, увидев красную табличку с цифрами.

Оставалось пять минут.

— Дай мне спасти тебя! — Шарп отступил назад. — Тара, ты должна отпустить. Ради всех их… и ради себя самой. Отпусти меня, слышишь? — Я снова инстинктивно потянулась за ним. — Просто отпусти. Отпусти и дай мне спасти тебя… в последний раз, в последний чертов раз…