Неприкаянная (СИ) - Кошкина Катя "Koshkawen" - Страница 47

— Ни к какой грани ты не дойдешь! — мертвой хваткой Клаус вцепился мне в руку, отвлекаясь от дороги, чтобы поймать мой взгляд. — Ты переживешь это! Я сделаю все для этого! Скоро все закончится!

— Скорее бы… — шепчу в ответ я, неся им двоякий смысл, отворачиваясь к окну, отсутствующим взглядом наблюдая за пробегающими за ним пейзажами.

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда мы проехали обветшалую вывеску с выцветшими буквами.

— Мистик Фоллс?! — вспыхиваю я, вглядываясь в дорогу впереди, ведущую меня куда-то назад в прошлое. — Зачем ты привез меня сюда?! Я не хочу! Поверни назад!

— Ты должна, Кэролайн! — Клаус настойчиво продолжает ехать вперед, въезжая в тихий и забытый город. — Ты должна начать именно отсюда, так как однажды именно здесь и осталась частичка тебя. Тебя прежней.

— Умоляю, не мучай меня так! Я не могу… — всхлипываю я, озаряясь в окно по темным улицам. — Я не выдержу этого! Здесь живут все те, кто однажды отвернулся от меня, признав во мне убийцу. И я действительно стала таковой… Не заставляй меня переживать это еще раз!

— Все будет в порядке, мы почти на месте.

Клаус останавливается возле одного заброшенного дома. Он выходит из машины, распахивая передо мной дверь.

— Ну же, Кэролайн, ты должна вернуться именно сюда, иначе никогда не начнешь жить будущем. — он протягивает ко мне руку, но я продолжаю нерешительно осматривать погруженный в сумрак ночи дом.

Медленно, боясь услышать шум собственных шагов, я выхожу из машины. Мой взгляд прикован к дому, в котором я выросла, где впервые обрела друзей, где были пережиты все мои первые детские мечты.

— Войдем внутрь? — предложил Клаус, вынимая из кармана ключи, о происхождении которых я даже не удосужилась подумать.

В холле все по-прежнему, будто я уехала отсюда только вчера, и только существенный слой пыли на мебели говорил о том, что здесь давно никто не живет.

— После того, как ты уехала в последний раз, твоя мать прожила здесь еще два года… Не перенеся серьезную болезнь, она…

— Тсс… — я прикладываю палец к губам, сосредоточенно обводя взглядом комнату. — Я не хочу знать что-то большее, кажется, даже стены шепчат мне о том, что я пропустила…

— Она верила, что ты не сделала ничего плохого… Она верила прежде всего в тебя, Кэролайн…

Плотно сомкнув глаза я глубоко вздохнула, двинувшись наверх в некогда свою комнату.

— Как получилось, что этот дом “не ушел с молотка”? — спросила я, поднимаясь по лестнице.

— На самом деле дом давно продан, но его нынешний хозяин сейчас идет рядом с тобой.

Резко я оборачиваюсь к нему, желая увидеть его глаза, понять его мотивы.

— Я подумал, что возможно однажды ты захочешь вернуться сюда. Позже мы решим, что делать с этим домом: продавать, или же ты захочешь оставить его себе…

— Мне не нужен дом. — решительно отвечаю я, подразумевая своими словами, что мне не нужен кров над головой как таковой, тем более это семейное гнездо моих родителей.

В моей комнате царил хаос. Кажется, кто-то срывал обои со стен, а также пускал перья из всех подушек. Кто-то очень страдал здесь одинокими пустынными ночами, предаваясь тяжелым мыслям, подпитываемыми фактом моего гонения из Мистик Фоллс…

Не в силах дальше стоять на ногах, я сажусь на край скрипучей кровати. С прикроватной тумбочки на меня смотрят мои же детские глаза, заточенные в фоторамку. Протянув руку, я нерешительно беру фотографию. На изображении рядом со мной мама. Ее улыбка даже сейчас греет меня, пусть даже исходит она от пожелтевшей от времени бумаги. И рядом я… Мне здесь лет десять, не более. С двумя смешными косичками я улыбаясь во все лицо, позируя под утреннем солнцем. Мы счастливы. Мы вместе.

Мои пальцы сильнее сжимают рамку фотографии, отчего ее хрупкое стекло начинает хрустеть в руках. Я глубоко дышу, не в силах справиться со всеми обуявшими меня эмоциями. Я плачу. Мои плечи дрожат, а воздуха просто не хватает от того, что я будто заново пережила внутри себя все то, что произошло со мной за годы, отделяющими меня от времени, запечатленном на фотографии.

Клаус молча присаживается рядом, обнимая меня и крепко прижимая к своей груди. Хотя он не в силах разделить со мной ту боль, что сейчас вырвалась наружу, я счастлива от того, что он просто был рядом. Что он держит меня в своих сильных руках, мешая сорваться в ту бездонную пропасть, что так давно влечет меня, обещая покончить навсегда со всеми моими страданиями.

— Плачь, не останавливайся… — тихо призывает Клаус. — Ты должна освободить себя от всего этого… Только так у тебя будет шанс выжить… Не сдерживай себя…

И я не сдерживалась, глотая слезы, шепча все, что хранила в своей темной душе, до боли в пальцах сжимая в кулаках ткань его пиджака. Только спустя некоторое время я поняла, что мои губы шепчут молитву, словам которой когда-то учила меня мама. Быть может, это кощунство, что такое нелепое создание, как я теперь обращается к Богу… Гребя руками по рекам крови, я все равно поднимала голову к небесам, призывая кого-то очень могущественного помочь мне. Мне страшно, больно и легко одновременно сейчас. Впервые за все то время, что я была вампиром, я почувствовала себя свободной. Какая-то частичка внутри меня, та, что все еще была человеком отозвалась на мои мольбы и слезы, начав отчаянную борьбу со звериной сущностью.

— Я жива… — тихо шепчу я, когда слезы мои окончательно пересохли. — Я хочу жить… Быть может, это несправедливо для всех остальных, но я хочу жить…

— Ты будешь жить… — отозвался Клаус, пригладив мои растрепавшиеся волосы. — И ты сделаешь все для этого. Так ведь?

Глава 53. Исповедь палача

Я люблю его. Я всегда буду рядом. Даже если исчезну из этой жизни, я буду утренним туманом касаться его тела, целовать его губы ночным дождем, ветром трепать его волосы, зарываясь в них и вдыхая до боли знакомый аромат…

Этой ночью Клаус привез меня в свой дом в Мистик Фоллс. Тоска сводила мое тело и душу, не давая пересыхать слезам, продолжающим течь по моим щекам. Будто вновь окунувшись в прошлое, я переживала внутри себя каждый день, каждый миг, начиная с самого детства. Клаус налил мне виски, и опустошив бокал в несколько глотков, я начала говорить.

Я рассказывала о событиях, которые происходили в моей жизни, когда его не было рядом. Все сначала, с того самого дня, когда Кая заперла меня в клетке, точно так же, как и с десяток других, подобных мне. Я говорила обо всем том, что помню, и что могла понять за то время, когда была под властью другого человека. Глотая слезы, я рассказывала о маленькой Вере, чья смерть сломала меня до конца, превращая в пластилин, из которого умелые руки могли лепить все, что угодно. Сбивчиво и упуская какие-то маловажные моменты, я перешла к тому, чем занималась последние несколько лет. Я вспомнила каждую свою жертву, каждую деталь моих зверских убийств. Мои красочные воспоминания лились рекой, прерываясь только самопроизвольными всхлипываниями. Казалось, Клаус был нейтрален, слушая о том, насколько жестокими были мои расправы над простыми смертными, но в его глазах все равно читалась горечь. Впервые в своей жизни я увидела в его взгляде что-то подобное человеческому страху, недоумению, тихому застывшему ужасу. Ни один смертный человек с уравновешенной психикой не выдержал бы и половины повествований о том, насколько ужасна может быть смерть, насколько неожиданно она может найти и с каким кощунством расправиться. Я доверилась. За много лет с тех пор, как была обращена, я доверилась. Выжимая из себя все возможное, я исчерпывала все то, что грузом лежало на моих плечах несколько лет. Несколько часов, прерываясь и смакуя крепкий виски, я пересказывала события, которыми совсем недавно жила, даже не задумываясь о том, что можно жить как-то иначе. Каждый раз, делая глоток горячей человеческой крови, я теряла частичку себя. Сейчас ощущаю, что от меня остались лишь ошметки… Ошметки души, разума, памяти, запертых в идеальном вампирском теле. Мои небесно-голубые, чистые как у ребенка глаза, давным-давно несли в себе смерть, наказывая любого, на кого пал мой взгляд.