Последний Карфаген (Повесть. Рассказы. Дневники) - Козлов Сергей Сергеевич - Страница 72

72

***

Человечность — это вечность, записанная на Челе.

***

Вечность — лекарство от пустоты и прививка от смерти.

***

Пока тебя помнят здесь, ты будешь Там.

***

От того, как тебя помнят здесь, зависит будешь ты Там или там.

***

Изучая историю нашей Родины, можно испытывать два чувства — чувство гордости и чувство боли. И если человек не способен испытать хотя бы одно из этих чувств, значит, он либо не любит свою Родину, либо не знает ее историю…

***

Новая писательская война. Теперь уже не между либералами-демократами и патриотами-почвенниками, а между нашими и нашими. Мне говорят, что кто-то уже не наш. Говорят, не наша «Литературная Россия». Говорят, не наш секретариат Союза писателей России…

***

В этот раз я стою в стороне. Мне больно… Мне больно, потому что когда наши перебьют наших под злобные аплодисменты действительно не наших — останется пустота.

***

Бляха-муха! Ничему не научила история! Пишут огромные труды по русской истории, по истории ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ, знают, кем она оплачена, знают, кто заплатил за убийство Столыпина, царской семьи, русского духа, и продолжают стрелять друг в друга.

***

Я не верховный арбитр. Но пусть лучше я останусь в единоличной пустоте, я заполню ее сам.

***

Я не буду воевать за миску гуманитарной баланды. Я даже работать за нее не буду!..

***

В миске все равно — пустота…

***

И еще — я не стреляю в тех, кто подавал мне руку. По крайней мере — не стреляю в спину. А руки мне протягивали и с той, и с другой стороны.

***

И так уже есть две литературных России, одна помещается в Садовом кольце, другая — на бескрайних просторах нашей Родины. Иногда нам из тайги не видно, чего там за Садовым кольцом в действительности происходит.

***

А писатели ведут себя порой хуже базарных баб!

***

А читателям вообще сиренево!

***

Какая разница, «загрызет» ли кого-нибудь Слава Огрызко или смертельно огрызнется Александр Сегень, «величественно» отмолчится Ганичев? В этой битве победят графоманы. Победит серость. Новая переписка Астафьева с Эйдельманом уже не начнется. Не начнется и новый золотой век русской культуры. Потому что из пустоты не начинается ничего, кроме пустоты. Из пустоты умеет создавать только Господь Бог.

***

И та, и другая сторона пользуются услугами именитых бездарностей. И к тем, и к другим присосались бесталанные пиявки. Они-то в любом случае высосут свою долю и получат главные боевые награды. А главные застрельщики после ничего не решающей битвы останутся ни с чем, кроме вороха грязного белья.

***

Это неправда, что победителей не судят. Мой народ пытаются судить с самого 1945 года. А судьи кто?!

***

Наступает новое тысячелетие.

***

На душе пусто…

***

Наша страна до сих пор еще не наша. Истекает лимит времени, данный Путину историей. Русской историей…

***

Идет празднование 70-летия Ханты-Мансийского автономного округа. Региона-кормильца. Мы живем лучше, чем в других областях и республиках, но люди, живущие здесь, заслужили это. Не знаю, как Урга, но Югра — территория любви.

***

В нашем случае слова «праздник» и «гордость» — синонимы.

***

Кто-то злопыхательствует: вот кончится у вас нефть — тогда посмотрим. Посмотрим, потому что кончится она у НАС!

***

Я не знаю другой такой территории, где губернатор пользовался бы таким доверием и уважением. А секрет его популярности прост: он восходит к старой евангельской заповеди «Относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе». И еще: он любит эту землю… По-настоящему. Нет в нем наигранной политиканской фальши и дешевого популизма. Есть реальные дела.

***

Когда абстрагируешься от того, что происходит в мире и в стране, и замыкаешь обзор границами нашего таежно-болотного мира, начинаешь верить, что пустота отступает.

***

Хотя, конечно, и у нас ее хватает. Как там, у Пушкина, про стоящих у трона?

***

Вскрыть пустоту мало, ее нужно заполнить.

2001 г.

Без страха, но с упреком

Дневник нового тысячелетия

Теперь я могу петь только внутри себя.

***

Многие пытаются научить меня чему-то, хотя давно уже знают меньше меня. Я же не знаю ничего…

***

Вся история человечества — это история империй, каким политическим режимом они ни были бы начинены.

***

Мы будем жить либо в собственной империи, либо на задворках чужой.

***

Любители поговорить о «тюрьме народов» просто предпочитают одной тюрьме другую. Например, той, где говорят на славянском языке, они предпочитают ту, в которой говорят на немецком, либо на английском, либо на иврите.

***

Всякий государственный муж, говорящий о демократической державе либо лжет всем, либо самому себе, либо и себе и людям. Величайший миф нового времени демократия — основа науки по оболваниванию большинства населения.

***

Покажите мне хотя бы одно мало-мальски оформившееся государство, которое не стремилось бы стать империей.

***

История человечества — это не только история империй, это еще история зависти тех, кому империю создать не удалось, к тем, кто империю создал. И еще — это история зависти всех империй к империи Российской. Невзирая на все ее слабости, недостатки и глиняные ноги…

***

Самые страшные и жестокие кровопролития происходили не при создании, а при распаде империй. Подсчитывать необязательно, заметно на глаз.

***

Век кино. Век телевидения. По-моему, у нас официально хоронят только актеров и тележурналистов… Помнится, даже вскользь теледемократы не упомянули о смерти великого печальника земли русской митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна. Только Невзоров.

***

Умер Вадим Валерьянович Кожинов. И стало пусто. Там, в небе, добавилось света, а у нас добавилось пугающей пустоты. Никто, кроме него, ее заполнить не сможет. Даже здесь, в тайге, среди болот я ощутил разрыв еще одной нити между Россией и небом. Кто протянет туда другую?..

***

Миллионы русских людей, граждан России находили в его многомерных трудах самих себя, свою боль, свою гордость и надежду. Если спросить меня, что дал лично мне Кожинов, то ответить я не смогу, потому что не смогу взвесить собственное самосознание и умножить его на национальное самосознание русского народа. Я не смогу прибавить к этому огромный пласт русской культуры и глубокое переосмысление русской истории. Смогу точно сказать только одно: он, как и митрополит Иоанн, один из тех, кто помог мне осознать себя русским человеком. Именно с этого осознания я и начался… Когда уходят такие люди, как Вадим Валерьянович, начинаешь оглядываться по сторонам: а кто еще остался в передовом полку на Куликовом поле?..

***

Упокой, Господи, его душу с миром…