Азартный мир. Замок (СИ) - Хмурый Дмитрий - Страница 8

Я хотел было что-то сказать, но не смог. Попытка произнести хоть звук закончилась резью в пересохшем горле и ударом где-то в мозжечке.

Осмотрев себя, я понял, что лежу на кровати голым, а моё тело покрыто кровавым потом, который эта девочка с меня и смывает. Поняв, что нормально функционировать всё ещё не могу, я откинул голову на подушку и снова уснул.

Очередное пробуждение далось гораздо легче. В этот раз я хотя бы проснулся, а не воскрес, как в предыдущие. Стиснув зубы, приподнял голову и, прилагая неимоверные усилия, смог сесть на кровать. Мышцы не хотели исполнять команды мозга.

На этот раз в комнате я был один. Всё так же голый и жутко вонючий. От собственной вони мне хотелось опустошить желудок. Вот только судя по ощущениям, он и так был пуст.

Сейчас было или раннее утро, или поздний вечер. Солнце стояло низко, лишь наполовину выглядывая из-за линии горизонта, поэтому освещение было слабым. Аромат леса, приходящий из окна вместе с лёгким ветерком, гуляющим по комнате, был всё такой же пьянящий, как и при предыдущем моём пробуждении.

Чтобы хоть как-то отстраниться от запаха собственного тела, я с трудом поднялся и в полусогнутом состоянии, придерживаясь за кровать, доковылял сначала до стола, а уже после, облокотившись на него, прильнул носом к окну и вдохнул полную грудь свежего прохладного воздуха.

Ещё минуту я стоял, наслаждаясь свежим воздухом. После чего тело устало, поэтому пришлось взгромоздить свою измученную тушу на табурет, стоящий у стола. Я сложил руки на столешнице и положил на них подбородок, придвинувшись поближе к окну.

Всё-таки было утро, потому что солнце неторопливо поднималось над горизонтом, давая всё больше света.

Так я и сидел, вдыхая свежий воздух, наполненный ароматами растений, слушая пение каких-то птичек, щебечущих вдалеке, и смотря на верхушки деревьев и невысокие серые горы, которые были видны из окна.

Минут через сорок моего маленького умиротворения в замке щёлкнул ключ, и дверь медленно открылась.

В комнату зашёл старик-эльф, которого я видел ранее. Он некоторое время смотрел на меня, не говоря ни слова. А я молча смотрел на него, пытаясь понять, настоящие ли это уши, или мне просто пытаются голову морочить.

— Ты пришёл в себя? — задал вопрос старик. — Это хорошо. Меня зовут Арнольд. Я настоятель этого храма. Именно я был ответственным за ритуал, в результате которого тебя и твоих друзей перенесло в наш мир.

Я всё так же молча смотрел на деда, скользя взглядом то по его мерзкой родинке, то по странным ушам. В теле была такая слабость, сочетающаяся с отголосками болевых спазмов, что просто ничего не хотелось говорить. Если честно, после пережитого, в голову приходила странная мысль, что лучше бы на месте Саида оказался я. Сдох бы быстрее и с меньшими мучениями, не проходя через всю ту агонию, которая сопровождала меня вплоть до сегодняшнего дня. Однако, каждый раз при появлении в голове этой суицидальной мысли, перед глазами вставал образ седобородого бога-старикана и его предупреждение о том, что будет за преждевременное прощание с жизнью.

Арнольд посмотрел на меня оценивающим взглядом и произнёс:

— Твои друзья сказали, что ты с рождения не слышишь и не говоришь, но читаешь по губам. Это так?

«Ого, а цирк-то продолжается!»

Медленно моргнул, показывая согласие.

— Что ж. Это странно. Такие заболевания в большинстве случаев лечатся магией исцеления. Пока ты был без сознания на тебя дважды накладывали исцеление, но ты до сих пор не слышишь меня. — старикан обвёл меня подозрительным взглядом.

«Меня что, раскрыли? Тогда зачем он спрашивал о моей глухоте? Нет, наверное, всё-таки не раскрыли».

— Печально, но такое всё же бывает. В нашем мире тоже встречаются подобные врождённые недуги, не исцеляемые магией, хоть и крайне редко. — старик сверлил меня всё тем же оценивающим взглядом, но мне в данный момент было настолько плохо, что я совершенно плевал на его слова, его мнение и него самого. — Когда ты окончательно придёшь в себя, мы попробуем высшее исцеление. Проверим, поможет ли это вылечить твой врождённый недуг.

«Не поможет. Я здоров. И хватит пялиться на меня подозрительным взглядом, всё равно без крайней нужды ни в чём не сознаюсь».

В эту секунду я опять вспомнил про седобородого и мои глаза широко открылись от возникшего предположения.

«Бли-и-и-ин… Только не говорите, что этот дед тоже умеет читать мысли?!».

Видимо, поняв моё изменившееся выражение лица по-своему, уши старика дёрнулись, он выпятил грудь и, горделиво задрав подбородок, произнёс:

— Да, сын мой, Церковь Света добра и благочестива. Если в наших силах помочь страждущим, то мы это сделаем. Если твой недуг можно вылечить, то ты получишь исцеление.

«Какая-какая церковь?»

— Твои друзья на ногах уже два дня, а ты только сегодня пришёл в себя. Но это неплохо. Ваши страдания связаны с тем, что прибыли вы из мира, лишённого магии. Тела из таких миров не умеют взаимодействовать с сутью магии, витающей в воздухе, называемой маной. Процесс привыкания организма к мане может быть немного неприятным. Но по нашим сведениям, чем сложнее даётся привыкание, тем большие результаты можно будет получить в будущем.

«Немного неприятным? Старый козёл, я хочу засунуть тебя в ванную с кипятком и бросить в неё провода под высоким напряжением. Посмотрим, как ты потом скажешь, что тебе было немного неприятно!»

— Родившиеся в этом мире создания ещё до своего появления на свет взаимодействуют с маной, будучи во чреве матери, поэтому их организм не образует больших резервов, думая, что маны и так всегда будет достаточно.

— Однако иномиряне, прибывшие из немагических миров иные. Ваши тела до появления в мирах магии, ничего не знают о мане. Мана сразу очень «нравится» телу, и тот начинает её «пить», как наркоманы пьют отвар мандрагоры, безостановочно, всё до последней доступной капли, не заботясь о последствиях. Мана в больших объёмах накапливается в костях, мышцах, венах и крови. Со временем способности к циркуляции маны организмом улучшатся, и понимание возможностей взаимодействия с ней будет более глубоким.

— Эффекты для переживших «перерождение» тела у каждого индивидуальны и зависят от изначального состояния организма до контакта с маной, а также от «жадности» этого организма. Но чем дольше и сложнее происходит привыкание, тем больший резерв получает тело.

Старикан вздохнул и сделал шаг, видимо, желая присесть на мою кровать, чтобы продолжить свою лекцию. Однако, лишь взглянув на матрац, он сморщил брезгливую рожу и вернулся на место, в центр комнаты.

— Объясняю я всё это тебе лишь потому, что люди, прибывшие вместе с тобой, обвинили нас в пытках. Но это не так. Не мы повинны в ваших страданиях. — сказал старикан всё это с полнейшим безразличием.

Ему, на самом деле, было глубоко наплевать, что я тут трясся, как эпилептик на электрическом стуле, и исходил кровавым потом, пытаясь проглотить свою печень назад, так как она уже пыталась сбежать из моей многострадальной тушки через глотку.

Я, с трудом скрывая презрение, посмотрел на престарелого эльфа и жестами очертил на полу круг, а потом поднял четыре пальца и изобразил вываливающиеся внутренности. Не знаю, насколько я был «красноречив», но Арнольд понял, что я попытался ему объяснить.

— А, другие четверо твоих соратников? Ну что ж, такое иногда случается. Наш ритуал призыва несовершенен и некоторые получают определённые ранения при переходе в этот мир. Раны бывают разной степени. Кто-то появляется просто без руки или ноги, ну или с другими травмами. Во многих случаях мы можем это исправить магией исцеления. Просто твоим товарищам совсем не повезло, они умерли ещё в процессе перехода. А молодой мужчина, оставшийся последним, был слишком тяжело ранен, поэтому милосерднее было даровать ему смерть, чем пытаться вернуть здоровье.

«Так вот чего было жаль седобородому и вот почему он назвал их криворукими. У них руки из задницы растут, и они никогда не могут провести ритуал без кровавых последствий… А моё состояние в предыдущие дни и было той са́мой ломкой, про которую бог говорил? Ну ни фига себе ломка, как я только не сдох от этого?!»