Любовь со вкусом миндаля (СИ) - Лейк Оливия - Страница 12

— Шэрен, я думаю, нам нужно поговорить о нас.

Ее губы тронула едва заметная улыбка, ведь Ник сказал «о нас».

— Я никогда не смешиваю личную жизнь и работу, обычно от этого страдает и то, и другое. Но вчера… Воспоминания, и ты — такая красивая. — Он красноречивым взглядом прошелся по обнаженным плечам и едва прикрытой груди Шэрен. — Но мы — взрослые люди, и надеюсь, понимаем, что для нас обоих будет лучше, если мы просто обо всем забудем.

Шэрен притихла, пытаясь собраться с мыслями и переварить услышанное. Ночью Ник брал ее так необузданно и страстно, словно не мог насытиться, и Шэрен решила, что это не просто секс. Видимо, вчера она все-таки приняла желаемое за действительное, нафантазировала то, чего на самом деле нет. Ночью ей казалось, что она забралась на высокий мост и любовалась облаками в объятиях самого невероятного мужчины, а утром сказка закончилась, и она полетела вниз с оглушительной высоты. Нет, ее не столкнули с размаху, Шэрен очень деликатно, одним пальчиком, подвели к краю и позволили упасть. Но какая, в сущности, разница? Падать все равно больно, а встреча с землей грозит неминуемой смертью.

Шэрен выдавила из себя улыбку и тихо произнесла:

— Чудная ночь.

Ник улыбнулся, как улыбается учитель правильному ответу ученика, и сказал:

— Я заказал для тебя завтрак. — Он посмотрел на часы. — Мне уже пора, а ты не торопись, отдохни. Как будешь уходить, просто захлопни дверь.

Ник погладил ее по щеке, поднялся и, не оборачиваясь, ушел.

Шэрен рассеянным взглядом прошлась по шикарной спальне — на полу, покрытом пушистым бежевым ковром, лежало небрежно откинутое атласное покрывало, прямо как в спальне нетерпеливых молодоженов, подумалось ей. Только сейчас такое сравнение вызывало всего лишь кривую улыбку. Она поднялась и как была — нагая, отправилась на поиски своей одежды.

Обширная гостиная ничем не выдавала принадлежность к гостиничному номеру, пусть даже очень дорогому, наоборот, скорее напоминала один из многочисленных салонов загородных вилл, расположившихся где-нибудь на побережье. Мягкий диван приятного пудрового цвета, усыпанный кокетливыми серебристыми подушками в сочетании с парой эффектных больших кресел холодного голубого цвета, производили интересное впечатление, словно хозяйка дома еще не успела определиться со стилем и покупала все, что понравилось. На низком журнальном столике красного дерева, на круглом столе с изогнутыми ножками, в оконных нишах — везде цветы. Обычные чайные розы, которые растут в каждом саду Калифорнии. Казалось, что весь интерьер — сочетание несочетаемого, но в этом был некий шарм, будто находишься не в безликом отеле, а в наполненном звуками, запахами и жизнью доме.

Шэрен прошла к дивану, на котором лежало заботливо расправленное платье, и провела рукой по тонкой, искрящейся всеми оттенками золотого ткани.

«Ну что ж, — горько подумала она, — так, наверное, бывает». Утром ее принц превратился в тыкву, в совершенно бесчувственную и равнодушную, и ей оставалось либо принять это, либо давиться вязким овощем. Но тыкву Шэрен никогда не любила, поэтому схватила вчерашний наряд и, не деликатничая, натянула на обнаженное тело.

«Одеться и уйти до прихода горничной!» — единственная здравая мысль, пульсировавшая в голове. А позавтракать она может и дома. Хлопьев и молока у нее всегда в достатке.

Запретный плод сладок, или трудности перевода

В полдень Ник вернулся в отель раздраженный и усталый. Встреча с Картером Джонсом была необходимой и до крайности сложной. Уж лучше бы они поговорили за ужином, тогда бы у Ника был испорчен только вечер. Как же его выводило из себя глупое упорство и попытки ухватиться за ускользающее благополучное прошлое! Судоремонтный завод Джонса терпел убытки последние пару лет, он и не развалился окончательно только благодаря личным материальным вливаниям своего хозяина. Но деньги без должного обращения имели свойство заканчиваться, и у Картера Джонса остался только один путь: уйти на покой, а он, Николас Хейворт, собирался помочь ему в этом, вдобавок выписав неплохую прибавку к пенсии.

Компания готовила эту сделку полгода, и Ник не собирался отказываться от своих планов и немалой прибыли только потому, что Картер Джонс упирался, полагая, что в силах что-либо изменить и отбиться от атак «Беркшир Интернешнл». Его завод уже было невозможно вытащить из ямы, в которую они сами себя загнали, а Нику необходимы были их активы для продажи в развивающиеся страны. То, что не имело ценности в Штатах прекрасно продавалось за границу, поэтому участь «Вотеркрафт Индастриз» была предрешена.

Ник прошел в спальню и даже подумал, что был бы не против расслабиться в трепетных женских объятиях. Он же сказал Шэрен, что она может не торопиться уходить, а женщины часто трактуют такие фразы по-своему и могут ждать его возвращения до вечера, оправдываясь тем, что просто не успели одеться.

Спальня была пуста. Ну что же, Шэрен оказалась понятливей других. Оно и к лучшему, хотя было немного жаль, что он встретил своего золотоволосого ангелочка при таких обстоятельствах. А ведь у них мог бы закрутиться головокружительный роман, пока Ник вынужден находиться в Сан-Франциско, прекрасное дополнение к сделке с Джонсом.

Ник бросил на кресло пиджак и посмотрел в сторону залитой солнечным светом столовой. Балконные двери настежь распахнуты, тонкие белоснежные занавески ласково перебирает теплый ветерок, широкий прямоугольный стол накрыт к завтраку. Он подошел ближе и через мгновение раздраженно отодвинул от себя блюдо с некогда хрустящими булочками. Все осталось ровно так, как было до его ухода. К завтраку Шэрен не притронулась. Либо ей не понравилось ни одно из блюд, заказанных в ресторане отеля, либо она показывала характер.

Ник отодвинул стул и присел. Он знал, что секс с подчиненной — ошибка, но пока не представлял ее масштабов. Сколько раз он был свидетелем служебных романов в «Беркшир» и присоединённых к ней компаниях? Сотни! Многие из его сотрудников, находящихся на ответственных должностях, работали по шестьдесят-семьдесят часов в неделю, и порой времени на личную жизнь просто не оставалось, а секретарши и личные помощники тем временем становились самыми близкими людьми, да и физиология давала о себе знать. Ник все это понимал, но не одобрял. Потому что всему приходит конец, и когда он приходил, бывшим любовникам практически никогда не удавалось сохранить нормальные деловые отношения. Многих приходилось разводить по разным отделам, или отсылать в дочерние компании, а некоторых даже увольнять.

Ник обычно предпочитал учиться на чужих ошибках, но видно, мало ему было сторонних проблем, теперь у него появятся свои. Что будет делать Шэрен: воротить от него нос и всем своим видом демонстрировать оскорбленную невинность, наивно полагая, что имеет на это право только потому, что переспала с ним, или же вешаться на шею и требовать встреч? Этого он не знал, как и не знал, что из двух вариантов хуже. Ник схватил телефон и попросил прийти горничную. Пусть она не сможет избавить его от проблем, но хотя бы избавит от заветренной еды.

***

В понедельник утром, придя на работу, Шэрен долго не могла избавиться от ощущения, что все вокруг знали, с кем она ушла с вечеринки и куда отправилась. Одно, если коллеги догадывались, что у нее роман с боссом, и совсем другое, — если они увидят, что, кроме одной ночи, у них больше ничего нет. И то, и то — так себе реклама, но второе еще и унизительно.

«Хотя что, собственно, произошло?» — пыталась рассуждать рационально Шэрен. Два человека поддались порыву и провели ночь вместе — стандартная ситуация. Потом мужчина честно признался, что между ними ничего не может быть — тоже ничего нового. Ник не пропал с обещанием позвонить и в любви не клялся, но она все равно чувствовала себя обиженной. Наверное, потому что он был ее первой любовью, пусть детской и наивной, но все же. В ее мечтах Ник был необыкновенным, особенным, а вышло… как вышло, и работа в одной организации только усложняла ситуацию.