Поцелуй меня, если осмелишься! (СИ) - Лейк Оливия - Страница 19

— Я так понимаю, предложение по поводу переспать отменяется? — крикнул вдогонку парень. Лорен на секунду застыла, а плечи буквально свело от напряжения, но оборачиваться не стала, наоборот, опрометью вылетела из зала. Но краем уха услышала, как Мэтт, сразу поспешивший за ней, сказал:

— Рот закрой, или я действительно набью тебе морду. И тебе! — Он зло полыхнул глазами на мужчину, заварившего эту кашу, сделав замечание Лорен.

Она выбежала из кинотеатра, успев сто раз пожалеть об устроенной сцене, и сразу же ринулась к стоянке такси. Но не прошла и нескольких футов, когда мужские пальцы схватили ее за предплечье. Мэтт взял Лорен за руку и повел к припаркованной машине. Открыв переднюю дверь, он спокойно усадил ее, потом сел за руль и, развернув в неположенном месте автомобиль, рванул по дороге.

Лорен была в полной уверенности, что они едут в особняк Рейнольдсов, но, когда Мэтт свернул в сторону и, проехав несколько кварталов, остановился в ста футах от пляжа, поняла: взбучку придется получать скоро и не под бдительным оком Магды.

— Это была самая безобразная сцена, которую мне когда-либо устраивала женщина, — заглушив мотор и лениво откинувшись на сидении, заговорил он.

Лорен про себя выдохнула, обрадовавшись, что орать он на нее пока не собирался и, отстегнув ремень безопасности, молча пожала плечами. То ли соглашаясь с его определением ее поведения, то ли не видя ничего особенного в произошедшем. Она была согласна: выходка отвратительная и, что греха таить, чувствовала себя виноватой, но показать этого не могла, ровно как и извиниться. Лорен Вудс, чтоб ее, с завидным постоянством демонстрировала полное пренебрежение к правилам и нормам поведения и не испытывала от этого никакого дискомфорта.

— Лорен, ответь, ну почему тебе жизненно необходимо вести себя как вульгарная и совершенно испорченная девица? Выросшие на ферме все такие?

«Потому что эта моя роль», — мысленно ответила она, а потом подумала, что у Мэтта явно какой-то нездоровый интерес к ферме. Вроде у дедушки Фрейда было что-то по поводу патологического влечения к псевдоненавидимому объекту. Нет?

— Ну, если я вся такая вульгарная и испорченная, что же ты мне проходу не даешь? — оставив при себе истинные мотивы своих поступков, начала Лорен. — Почему не отпускаешь в Нью-Йорк? Почему каждую ночь проводишь в моей спальне?

— Потому что я — мужчина, и у меня есть потребности, а ты очень привлекательная девушка, особенно, когда молчишь. Я хочу тебя, Лорен, и я, в отличие от тебя, имею смелость признать это.

— Я хочу только Дэнни, — приторно-сладким голосом отозвалась она.

— Опять Дэнни! — воскликнул Мэтт. — Забудь о моем брате! Я признаю, с тобой можно неплохо провести время в постели, но жениться? — Он демонстративно покачал головой. — Лорен, неужели ты действительно думаешь, что можешь стать хоть для кого-то хорошей женой?

Она уже возмущенно открыла рот, чтобы возразить, потом поймала изучающий взгляд Мэтта, будто он и сам раздумывал над своим вопросом.

— Знаешь, я немного удивлен. Ты оказалась не так опытна в постели, как я предполагал. Неужели никто из твоих бесчисленных любовников ничему тебя не научил? — Он поднял ее подбородок, заглядывая в глаза, пока Лорен не отпихнула его руку.

«Я значит, еще и его прихоти удовлетворяю плохо!» — Она буквально задохнулась от негодования.

— Ладно, я сам займусь твоим обучением. Просвещать такую отзывчивую и чувственную натуру, как ты, сплошное удовольствие! — Мэтт подался вперед, схватил ее и, притянув к себе, попытался поцеловать.

Лорен уперлась кулаками ему в грудь и зло прошипела:

— Не собираюсь я ничему учиться! Ненавижу тебя!

Мэтт засмеялся, когда она попыталась укусить его, и рывком перетащил Лорен к себе на колени, просто не оставляя места для маневра. Сзади руль, впереди он.

— Ну что за дикая кошка! — воскликнул он, перехватив наманикюренную руку, собиравшуюся расцарапать его. Мэтт зарылся пальцами в рыжие волосы и надавил, приближая к себе женское лицо. — Может, ты, Лорен, и не такая опытная, но очень горячая.

Он не дал ей ответить, накрыв розовые губы настойчивым поцелуем. И так было всегда. Поначалу Лорен брыкалась, велела убираться ко всем чертям и заверяла в лютой ненависти. Затем сдавалась и с сумасшедшей отдачей отвечала на умелые ласки. Позволяла ему все и даже больше, впитывала как губка, перенимая его любовный опыт, и не имела ни сил, ни возможности отказывать Мэтту в самых разнообразных желаниях.

К чему тебе мои признанья, томления страстные души…

Весь следующий день Лорен невозможно скучала. Вчерашняя бурная ссора закончилась не менее бурным примирением. А потом они долго гуляли по полупустому пляжу, слушали шумный рокот волн и мирно беседовали. Лорен по большей части молчала. Ей бы очень хотелось рассказать ему о себе, поделиться своими историями — забавными и не очень, — но она не могла, боясь увязнуть во лжи еще больше. Поэтому на вопросы Мэтта отвечала скупо и односложно, предпочитая наслаждаться его рассказами и глубоким спокойным голосом. А когда они подошли к огромным покатым валунам, на которых нежились белые чайки, Лорен присела и подумала: как жаль, что ей нечем их покормить, а Мэтт, опустившийся рядом, спрятал руку в кармане, а потом поставил рядом с женской ладонью маленькую бледно-бирюзовую коробочку, перетянутую белой атласной лентой.

— Что это? — удивленно спросила она, покосившись на эстетическое чудо от Тиффани.

Улыбнувшись, он открыл футляр.

— Это пара серег, — преувеличенно серьезно просветил Мэтт, указывая на содержимое.

— Я вижу, что не пара кирпичей! Это подкуп?

— Это подарок. Я привык их делать женщинам, с которыми приятно провожу время.

— Это очень дорогой подарок, — бросив взгляд на украшение, заключила Лорен.

— Я очень приятно провожу время, — многозначительно ответил Мэтт.

Она взяла в руки коробочку и посмотрела на серьги. Изумруды сочного зеленого цвета в окружении россыпи бриллиантов на маленьких платиновых ободках неподвижно лежали на бархатной подушечке. Красивые и дорогие. Лорен сразу же почувствовала себя польщенной, но, естественно, принять их не могла. Ни по морально-этическим соображениям: ведь между ними все было не по-настоящему, а украшение — это уже что-то существенное, крепкое. Ни по чисто житейским: как она объяснит родителям происхождение такого дорогого подарка? Бойфренды Лорен никогда не тратили на нее таких баснословных сумм, да и парня сейчас у нее нет. Даже Мэтт и тот, если и был, то не у нее, а у Лорен Вудс. Она вздохнула и захлопнула коробку.

— Они очень красивые, и мне, правда, очень приятно…

— Я слышу какое-то «но», — продолжил за нее Мэтт.

— Но я не могу их принять, — невесело улыбнулась Лорен.

— Почему?

Она заметила, как по лицу Мэтта скользнула тень удивления и даже непонимания. Действительно, как это: такая особа, как Лорен, отказывается от украшений!

— По многим причинам.

— Поделишься?

— Нет, не поделюсь. — Лорен поставила коробочку обратно на камень и, вспомнив блондинку, сказала: — Я думаю, тебе не составит труда подобрать для них новую владелицу.

— Сомневаюсь, что мне удастся найти женщину с такими же потрясающими зелеными глазами.

Лорен почувствовала, как зарделась от его комплимента.

— Не думал, что женщины еще сохранили этот навык, — задумчиво проговорил Мэтт.

— Какой?

— Краснеть. — Он прикоснулся пальцами к пылающей женской щеке и, убрав густые волосы назад, снял с нее серьги.

— Ты можешь их хотя бы примерить? Не зря же я с самого утра мчался в магазин.

Лорен, как зачарованная, следила за его сосредоточенным лицом. Мэтт со знанием дела нежно продел тонкий ободок и аккуратно закрыл застежку, потом пристально посмотрел на творение своих рук и тихо произнес:

— Какая же ты красивая, Лорен. — Он трепетно коснулся ее губ и шепнул: — Самая… — И в этот момент она поняла, что окончательно пропала.