Девятая стрела Хаоса (СИ) - Рудаков Алексей - Страница 19

Успел! Здесь меня искать только в самом последнем случае будут.

Запись номер МХХР-24-ССВА-035

Здания, построение которых с земли выглядело как узкий лабиринт, при взгляде сверху являли совсем иную картину.

По мере приближения к центру - к стадиону, промежутки меж ними становились всё шире, так что, когда я запрыгнул на крышу крайнего, то от стены стадиона меня отделяло почти полтора десятка метров.

- Ну да ничего, - подбодряя себя, отступаю к дальнему краю крыши для доброго разбега: - Сейчас, ка-ак разбегусь! Как прыгну! Справлюсь! Сам, слышишь? - Поднимаю лицо к утреннему, почти безоблачному небу: - Сам! Без милостей Твоих, раз ты столь капризен!

О том, что меня может ждать там, на крыше, скрытой от меня декоративным бортиком, стараюсь не думать.

Хотя... Зачем врать?

Мои мысли, вступают в жаркий спор, гадая о том, что там может быть.

- Засада? И стоит мне очутиться наверху, как десятки стволов мигом нашинкуют меня своими зарядами?

- Нет... Бред. Были бы там воины - уже бы расстреляли - времени на это у них, пока я по крышам скакал, предостаточно было.

- Там могут быть дроны, - настаивает другая, отливающая металлом мысль: - Тау их во множестве применяют. А что раньше не стреляли - так может им только крышу стадиона охранять сказали. Они же тупые.

- Ага, - немедленно принимается возражать третья, лучащаяся уверенностью: - И тупые и косые. Не попадут - увернёмся!

-Хватит - Прерываю сам себя я, но последняя, самая гадкая мыслишка, успевает ехидно пропищать, скрываясь в глубинах сознания:

-А ты не забыл, а, инквизитор? Голоса в голове - первый признак одержимости?

Не отвечаю, да и глупо это - самому себе отвечать.

Разбег.

Шаг, второй, третий - вот уже и край!

Какая короткая крыша!

Толчок!

Ожившая турбина наполняет меня мелкой дрожью. Она басовито ворчит, и, напрягая все силы, возносит меня по пологой дуге к бордюрчику, ставшим в этот миг олицетворением всех человеческих желаний.

- А, наверное, со стороны, это красиво, - проскальзывает очередная мыслишка: - Раннее утро, чистейшее небо и по нему, оставляя огненный след, несётся сгусток веры в сверкающей броне.

Турбинка смолкает, отработав весь заряд накопителей и я, взлетев над столь желанной крышей, начинаю своё падение.

Крыша пуста - это я успеваю заметить, прежде чем моё тело, подчиняясь законам мироздания, ударяется о чёрную, словно покрытую слоем резины, поверхность.

Короткий отскок и меня закручивает словно на льду. Вот только не бывает лёд таким пружинящим и тёмным.

Остановка.

Сажусь, упираясь руками в покрытие.

- Сверкающий сгусток веры? - Хмыкаю, косясь на пропаханную при падении, посадкой это назвать сложно, борозду.

- Ха! Как по мне, то шлёпнулся я, как... Как мешок картошки, сброшенный с грузовика нерадивым огрином.

Куда идти становится понятно сразу - у стены, метрах в полста от себя, обнаруживаю небольшую будочку. Её дверь не в силах сдержать даже лёгкий пинок, и она немедленно слетает с петель, открывая лестницу, ведущую вниз.

Несколько пролётов и я оказываюсь на небольшой площадке, с которой открывается вид на внутреннюю часть стадиона.

М-да. Я о нескольких сотнях говорил? Тех, кто здесь нашли укрытие?

Забудьте!

Всё внутри заставлено палатками. Непривычная форма - они похожи на толстоногие грибы, окрашенные в яркие, излишне радостные для нынешней ситуации, цвета. И всё это говорит, нет - кричит об их чуждом происхождении.

Меж палаток снуют люди и я, улёгшись на живот, начинаю вести наблюдение.

Вот девочка, играющая со скакалкой - весёлый и непосредственный символ детства. За ней наблюдает женщина средних лет. Её рука висит на перевязи и она, не сводя взгляда с ребёнка, то и дело гладит её целой рукой.

Мужчина в возрасте. Почти старик. Бредёт меж палаток то и дело приникая к кружке-термосу. Пьёт и морщится. Лекарство? Возможно.

Его обгоняет молодой мужчина на костылях. Одна нога поджата и покрыта чем-то белым. Бинты? Что-то в его образе не так, и я прищуриваюсь, заставляя оптику приблизить заинтересовавший меня объект.

Чёрные, спортивного вида, брюки с белыми лампасами в две полосы. Зелёная, оливкового цвета рубаха навыпуск. На рукаве и плечах тёмные пятна. Ранения? И как странно ему прилетело...

Стоп!

Словно пелена спадает с моих глаз, когда я понимаю, во что именно он одет.

Форменная рубашка гвардейца. Самая типовая, повсеместно распространённая и такая неузнаваемая от тёмных пятен на месте споротых шевронов и погон.

Дезертир!

Холодное, полное ярости, пламя вспыхивает во мне, выжигая прочие чувства.

Предатель! Клятвопреступник!

Как мог ты предать? Пусть не Его - тот суд тебя всяко настигнет! Как мог предать ты человечество, вскормившее тебя?!

Покарать! Немедленно и показательно!

Прежде чем подняться, успеваю заметить ещё с десяток таких же, разномастно одетых фигур. Кто-то, как и этот дезертир, имеют лишь рубаху, у других от формы только брюки, ещё на ком-то глаз выхватывает форменные сапоги, ремень, но всех их объединяет одно - все эти недобитки движутся к одной цели - к большому белому шатру, стоящему в отдалении от жилых палаток.

Мед центр? А они на перевязку спешат? Ну да я облегчу их страдания!

Новое движение привлекает меня, и я перевожу взгляд, следя за движением людей.

Место, куда они спешат и обращают взгляды заставляет меня сжать кулаки. Там, на небольшом возвышении, стоит Этериал. Его руки, в которых зажаты короткие жезлы, гостеприимно раскинуты, а на безгубом лице кривится отвратительной, нечеловеческой ухмылкой, тёмная щель рта.

Проповедь?

Здесь?

Среди граждан Империума?!

Не позволю!

Мощный прыжок отправляет меня вниз и через пару секунд мой молот уже целит ему в грудь.

Запись номер МХХР-24-ССВА-036

Этериал неподвижен.

Он замер так, как умеют только рептилии, выжидая пролетающую мимо добычу. Шевелится только щель рта - она ширится, отвратительная ухмылка становится шире и до меня доносятся его слова.

- Мы рады видеть тебя, слуга Золотого Бога. С первого дня нашего пути сюда, с часа, когда нас настиг зов твоих соотечественников, желающих приобщиться к "Великому Благу", мы ожидали этого.

Зов?

Так они не сами прилетели? - Внезапная догадка обжигает моё сознание, расставляя всё по своим местам. Так, значит, правы были и Примарх, и Лорды.

Сей мятеж детей Империума был со стороны раздут. Так бы тлел он и тлел, выплёскиваясь в петиции и сетевой вой, но нашлись некто, бросившие зов чужакам. А те и воспользовались, раздув мерцающие угли недовольства в пожар мятежа.

- Прошу тебя, - статуя оживает, руки, прежде сложенные на груди, расходятся в стороны и жезлы, прежде зажатые в кулаках, взлетают над Этериалом, где и зависают, скрестив свои тела.

Толпа за моей спиной сдавленно охает, увидев чудо, но мои губы под шлемом кривит призрительная усмешка.

Чудо?

Угу. Как же!

Игры с силовыми полями, или гравитацией. Я сам не хуже могу - мой грав-ган тому свидетель. Он тоже чудеса делает и, клянусь Подножием Трона, не менее зрелищные!

- Прошу тебя, - трехпалая рука описывает короткую дугу, указывая на место подле чужака:

- Пройди сюда и мы поговорим о "Великом Благе". Нам есть, что...

- Поговорим? Ты, чужак, смеешь, - крохотные динамики, спрятанные за глазницами черепов, украшающих литеры "I" на моих наплечниках, оживают, разносятся слова почти по всему стадиону. Толпа за моей спиной сдавленно охает, заработав акустический удар и по мне показывается тёплая волна удовлетворения.

Ага, мятежники!

Проняло вас? Так знайте, мы, скромные слуги Его, тоже "чудеса" организовывать умеем.