Безмолвные тени Раминара (СИ) - Бланк Эль - Страница 42

— Но я же не инвалид, чтобы валяться весь вечер в кровати! — закидываю удочку. — И кое-кто мне кино обещал.

— Обещал, — улыбается, словно его насмешило моё напоминание. — И от своих слов не отказываюсь, потому как просмотр легко и в этой комнате устроить. Так что бегать по дому тебе совсем необязательно, будешь наслаждаться спецэффектами прямо здесь.

— А ужин? — прагматично возвращаюсь к физиологическим потребностям организма.

Фыркающий смешок и последующие действия доказывают, что это тоже не проблема. Задвинув меня на середину кровати и проследив, чтобы я угнездилась там основательно, Ян развивает бурную деятельность, в результате которой: мой букет, благополучно забытый за всей этой суетой, оказывается в вазе; рядом возникает переносной столик, а на нём всё то, что, в принципе, можно считать ужином; на окнах закрываются плотные жалюзи, а в углах комнаты появляются стойки голопроектора.

Запустив технику, Подестов останавливается, словно о чём-то задумывается, рассеянно осматривается, задерживаясь взглядом на креслах и, наконец, переводит взгляд на кровать.

— Позволишь? — весьма выразительно смотрит.

Ух ты! Он разрешения спрашивает?! Где бы это записать?

Сомнений в том, что я хочу, чтобы он провёл вместе со мной весь фильм, да ещё и в непосредственной близости, у меня море. Но… Но я же так и не узнала, чего он добивается! Значит…

— Садись, — сдвигаюсь чуть в сторону, чтобы ему хватило места, и наблюдаю за тем, как же он отреагирует.

На лице ни один мускул не дрогнул. Всё с тем же невозмутимым выражением и даже без особого энтузиазма в глазах, как-то совершенно буднично, субъект, поведение которого мой мозг отказывается понимать категорически, устраивается рядом.

Тем временем освещение гаснет, и вокруг возникает объёмная картинка, имитирующая пейзаж прерий дикого запада. Где-то вдалеке скачут индейцы, предсказуемо преследуемые людьми, одетыми в военную форму, а прямо на нас летит красивая фурия в ярко-красном платье, с развевающимися длинными каштановыми волосами, на белой лошади.

— «Олонг-пикчерз» представляет… — вкрадчиво доводится до нашего сведения.

Ну а дальше… Герои сражаются, строя друг другу козни, плетя интриги… Кого-то похищают, кого-то освобождают… Завоёвывают сердца и, соответственно, отдают свои…

А мы — ужинаем. Хотя, наверное, правильнее будет сказать — таскаем со стола имеющиеся в наличии продукты, просто исходя из того, чего в настоящий момент больше хочется. Ян заморачиваться приготовлением не стал и банально выгреб всё то, что имелось в холодильнике. Ладно хоть чайник додумался прихватить.

Впрочем, мне не до жалоб. Сюжет фильма действительно захватывающий. Настолько, что полностью отключаешься, забывая о происходящем в реальности. В один прекрасный момент, когда героиня наконец устраивается на ночлег где-то в горах, после щекочущего нервы удачного побега от навязчивого, нежелательного поклонника, я вдруг обнаруживаю свои ноги перекинутыми через мужские колени, в то время как Ян, сложив на них руки, увлечённо созерцает происходящее, по-моему, тоже игнорируя ситуацию в настоящем.

Не успеваю я вернуть своему телу приличное положение, как некто, страшно мстительный, выпускает на свободу, дабы сожрало девушку и более удачливого соперника, потустороннее, призванное в этот мир чудище. Жуткое, до дрожи. Итог? Моя голова нашла приют на широком плече, пальцы судорожно вцепились в оплетающие мою талию руки. Нет, ну безобразие! А главное, непонятно, вот кто инициатор? Это я так плохо себя контролирую? Или Ян пользуется сложившимися обстоятельствами?

Выпутываюсь из цепких конечностей, заставляя себя отрешиться от фантазии режиссёра и вернуться к процессу поедания съестных запасов. Надолго меня не хватает — бой с чудовищем принимает масштабы планетарной катастрофы, а когда сходит на нет, я уже опираюсь на согнутые ноги своего компаньона по просмотру, положив голову на руки, а его пальцы неторопливо перебирают мне волосы.

Всё. Приехали. Что же происходит сегодня?

Решаю подождать и не менять положения. Делая вид, что по-прежнему увлечена сюжетом, теперь уже целенаправленно отслеживаю действия мужчины.

И снова его поведение вводит мой мозг в ступор. Вот пальцы скользнули чуть ниже, лёгким касанием приласкав шею, вернулись обратно, распутывая прядки и приятным массажем пройдя по коже. Вот они же зачем-то собрали волосы в хвост. Ага. Закрутили его вокруг ладони. Заметное тянущее движение, словно для того, чтобы заставить откинуть голову назад.

Послушно ему следую и встречаюсь взглядом с задумчивыми тёмными глазами. Близко. Очень близко от моего лица. Несколько секунд мы просто друг на друга смотрим, и в моей душе зарождается стойкое ощущение, что он собирается меня поцеловать. Потому что дышит как-то странно, словно не в кровати четыре часа провёл, а километр пробежал, не меньше. Ещё и захват этот…

Морально готовлюсь к скандалу, прикидывая, как бы помягче донести до Подестова отсутствие у меня готовности с ним целоваться. Но нет, рука сама расслабляется, отпуская меня на свободу.

— Понравилось? — неожиданный вопрос, и я не сразу понимаю — он вообще о чём?

Ах, о фильме! Запоздало осознаю, что действо сошло на нет, изображение затухает, а освещение становится всё более интенсивным.

— Очень! — демонстрирую недюжинный энтузиазм, нужно же как-то положительно отреагировать. К тому же мне на самом деле понравилось. Пространственные пертурбации и непонятное поведение не в счёт. — Спасибо! А можно завтра ещё один? — смотрю умоляюще.

— Нет, — категорично отрезает Ян, покидая насиженное место, а, узрев мою обиженно-недоумевающую физиономию, смеётся: — У меня на завтрашний вечер другие планы.

— Какие? — немедленно заинтересовываюсь.

— Любопытной Варваре на базаре… — он наклоняется, легонько щёлкнув меня по носу. — Сама узнаешь, — отстраняется, выталкивая столик за дверь и забирая технику. — Спи! Второй час ночи уже!

Ну не зараза, а? Мало того, что ведёт себя неправильно (Макс, уверена, окажись мы в такой провоцирующей ситуации, церемоний разводить бы не стал, давным-давно в постель уложил, в прямом смысле), так ещё и постоянно что-то от меня скрывает! Интриган несчастный! Ну вот чего он добивается? Чтобы я в него втюрилась по уши? Похоже на то. А как иначе расценивать подобные способы соблазнения? Он же целенаправленно меня охмуряет! При том, что до сих пор неясно ни то, зачем ему это надо, ни то, как он сам ко мне относится!

И мысль сия не даёт мне покоя всю ночь. Как и брюнетистая сволочь, которая самым наглым образом обустроилась в моём сне, упорно не желая покидать новое место жительства. Три раза я просыпалась с нехорошим чувством, что он рядом, и каждый раз убеждалась в том, что никого со мной нет.

Распахнув глаза в очередной раз, невыспавшаяся, растрёпанная и невероятно злая, отыскиваю взглядом часы. Семь утра. Падаю обратно на подушки. Ну что? Ещё один заход?

Прислушиваюсь к ощущениям организма. Да, поспать было бы неплохо, но в первую очередь мне нужно во-о-он в ту комнатку, дверь в которую напротив кровати. А ещё безумно хочется пить. Вчерашняя сухомятка впрок не пошла. И чай не помог.

Запрос номер один реализуется быстро. С поправкой на ноющую конечность, использовать которую по назначению приходится осторожно и с опаской. А вот со вторым возникает проблема. Вчера, укатив стол, Ян утащил всё, что на нём было. И графин с водой в том числе.

Ищу глазами — может, завалялась случайно на полу бутылка газировки? Или пакет с соком? Ничего не нахожу и в самом шустром темпе направляюсь в столовую. Ну не умирать же тут от жажды?!

«Шустро» — это я так себе льщу. Моё хромое перемещение вдоль стеночки на подобный эпитет никак не тянет. Шаг. Остановка. Ещё один. И ещё… Минут за пять мне удаётся добраться до лестницы, теперь надо вниз топать.

С сомнением смотрю на крутой спуск с узкими ступенями. Интересно, получится ли прыгать на одной ноге, придерживаясь за перила? Или навернусь кубарем? Грохота будет…