Хризантема (СИ) - "Dtxyj" - Страница 103

У Ники была необычная красота. Казалось, что она была безупречной, и природа будто вложила в неё вся самое лучшее. От отца ей достались большие карие глаза, средней полноты губы и каштановые волосы, от матери — аккуратный носик и овал лица. В Нике сочеталось слишком много невинности и тепла, несвойственных жестокому обществу, в котором она родилась.

С экрана телефона на Тимура смотрела девушка, которую он когда-то спас. Она широко улыбалась, прижимала к груди скрипку, держала под руку худенького паренька, чуть ниже её ростом. Он тоже улыбался и казался счастливым. В этом мальчишке не было ничего примечательного, парень уступал Нике в красоте, но ведь не внешность делает человека. В груди у Тимура что-то защемило, и он улыбнулся уголками губ, потом посмотрел на Усладова.

— Выросла, — только и сказал Шишков, стараясь не показывать своих чувств. Они были смешанные, какие-то нереальные.

Больно было смотреть на Нику. Глядя на неё, Тимур вспоминал весь тот ужас, через который и ему, и ей пришлось пройти, а ещё других девочек, оставшихся там и никем не спасённых. Он хотел вытащить их всех, но забрал с собой только одну. Ту, за которую ему заплатили много денег. Тимур никому не рассказывал о своих муках. И вряд ли кому расскажет.

— Да, через месяц свадьба. — Усладов спрятал телефон в нагрудный карман, продолжая улыбаться. Счастливый отец. Тимур вдруг подумал о своём. Он его никогда не видел и даже не знает, где и кто он. — Илюха хороший парень, безумно любит Никулю. После свадьбы хотят жить отдельно и работать сами на себя, без нашей помощи. Ну и пусть, мы против, что ли. Но помогать, конечно, втихушку будем.

— Самостоятельность — это хорошо.

— Мы с Алисой тоже так думаем.

— Ну, теперь о деле? — после пятисекундной паузы спросил Тимур.

— Давайте о деле, — хмыкнул Усладов, закидывая руку на спинку сиденья. — Сергей дал вам очень неплохую рекомендацию, впрочем, мне ли не знать, на что вы способны. Поэтому он был бы не против, если бы вы поработали немного в его группе на «Хризантеме». Я с ним полностью согласен. Ваше агентство, будем говорить начистоту, не слишком прибыльное. Частных детективов как кур нерезаных, а для спасения котиков и собачек есть службы типа МЧС. В моей команде вам будут и платить хорошо, и работа всегда найдётся. Конечно, риск есть, но он хорошо оплачивается. Ну так что?

— Нет, — не торопясь, но твёрдо, ответил Тимур.

— Так и знал, — вздохнул Руслан. — Вы слишком честный для «Хризантемы» и для Тёмной Династии. Но предложить я должен был. И хочу ещё дополнить, что предложение остаётся в силе. Если будет нужна помощь — только позвоните.

— Я помню, — сказал Тимур.

— Вы помните, но никогда этого не делаете, — снова вздохнул Усладов. — Иногда даже обидно.

— Ну, извините, что я такой.

— Такой. Некоторым законы морали не писаны, а у вас ещё и совесть есть, — хмыкнул он, и Тимуру ничего не оставалось, как пожать плечами и хмыкнуть в ответ.

Квартира встретила его пустотой и непривычным холодом. Скинув сумку у порога, Шишков проверил холодильник. Спустился в магазин, купил продуктов, зажарил на гриле в духовке мяса и отварил картофель — раскошелился на натуральный продукт без пестицидов. Проглотив ужин вместе с консервированными грибочками, некоторое время сидел на кухне и курил. Смотрел в окно, за которым вечерние сумерки зажигали яркие огни фонарей, реклам и окон. Повздыхал немного, подумал, потом принял душ и завалился спать. Проснулся рано утром и снова принялся думать, а затем поехал в офис.

По пути Тимуру позвонили. Зоя сообщила, что перевела остатки его зарплаты на счёт. Тимур сказал, что вернёт ей эти деньги, ведь он так и не выполнил работу.

— О чём вы? — спросила Зоя. Тимур затормозил у светофора. — Вы выполнили всё то, о чём я вас просила. Даже больше того. Как-нибудь я заскочу в ваш офис, чтобы отблагодарить лично. Для меня Макс — бесценный человек, он мой воздух, мой сын. И честно, я готова отдать всё, что у меня есть, за то, что вы сделали.

Тимур некоторое время молчал, не зная, что сказать. В горле застрял предательский ком горечи. Зоя, не дождавшись ответа, попрощалась и отключилась. Положив телефон на сиденье рядом, Шишков вжал педаль газа и машина медленно покатилась вперёд. Он тоже хотел, чтобы Макс был его воздухом. И хотел быть воздухом для него. Тимур много чего хотел, желал, но, кажется, жизнь думает по-другому.

Марта встретила его с такой радостью, будто Тимура не было целую вечность. Крепко обнимала, целовала в щёки, смеялась, порхала по офису, как бабочка. Она испекла Шишкову шарлотку, заварила чай и рассказа все местные новости. Потом улетела. Оставшись в одиночестве, Тимур некоторое время сидел и смотрел в одну точку, а после завалился спать.

====== Эпилог ======

Дни летели один за другим. Клиентов, как и раньше, не было, лишь тётя Аза попросила вернуть непутёвого сына домой, а то он опять где-то загулял. Настучав отпрыску постоянной клиентки по морде, Шишков за шкирку притянул его назад и пообещал дать ещё, если будет волновать женщину своими подростковыми вывертами. Тот вроде понял, а тётя Аза выделила Тимуру три лепёшки и попыталась сунуть пятьдесят рублей, от которых Шишков отказался.

Думая о Максиме всё это время, Тимур скучал и тосковал. Плохо спал, смотрел в окно на ночной город, а потом сидел в офисе и смотрел на летящие по улицам песок и пыль. Он думал о многом, и самое паршивое было то, что оттягивал время их встречи, веря, что даёт этим Максиму шанс сделать шаг первым. Тимур — гей, это уже не исправить, а Макс — натурал. Волдину сложнее принять тот факт, что его избранница — мужик. Кто знает, может, Максим решит оставить их мимолётную связь в прошлом. Смиряться с этим Тимур не хотел, но понимал, что так надо. Насильно мил не будешь. Конечно, где-то в глубине души он знал и понимал, что Максиму не безразличен, и не как друг, а как любимый человек. Но Тимур считал, что торопить события с его стороны неправильно. Эгоистично. Кто-то наплевал бы на это, Шишков не мог. Слишком сильно он любил Макса, чтобы к чему-то его принуждать и навязывать ему своё мнение.

На десятый день после того, как «Хризантема» вошла в порт, Тимур решил остаться в офисе. Домой, в пустую холодную и большую для него одного квартиру, возвращаться не хотел. С соседями он так толком и не завёл дружеских отношений, а в этом районе его многие знали и относились к нему хорошо. Не просто здоровались, а пытались заглянуть в душу, и вроде Тимуру это даже нравилось. Он не ощущал себя одиноким, брошенным. С людьми, пусть и с чужими, было легче… Днём съездил на могилу матери, немного всплакнул, посидел молча, глядя в голубое небо. Вернувшись в офис, выпил и закусил. Вечером захотел есть. Дядя Арсен нагрузил его полными контейнерами гульчехры, лагмана и тушёных овощей. От шурпы Тимур отказался. Подхватив две лепёшки, пошёл обратно, отвалив дяди Арсену ещё и чаевых, от которых тот попытался отказаться, но Тимур настоял.

Завернув к крыльцу, прошёл до ступенек и остановился. Некоторое время смотрел на сидящего на ступеньке мужчину, ощущая, как внутри зарождается страх.

— О, знакомая футболка. У меня такая же была. Любимая. Куда-то пропала, до сих пор её ищу.

— Пришёл нанять детектива, чтобы найти?

— Даже не знаю, надо подумать.

— Думай, — выдохнул Тимур и пошёл вперёд, обходя сидящего Максима и поднимаясь к двери, ведущей в подъезд.

— А если так, сколько возьмёшь? — спросил Волдин, поспевая за ним.

— Надо глянуть в прайс, — ответил Тимур, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.

За футболку стало стыдно. Ну позаимствовал, и что теперь! Ну любимую, так это же хорошо! И потом, она согревала измученную душу. Кстати, ещё у него была карта на десять тысяч, лежала в столе. Вот её Максим почему-то не искал. А пропавшая футболка ему, видите ли, покоя не давала.

Подойдя к двери в офис, Шишков открыл замок, потом толкнул створку, переступил порог, прошёл вперёд. За ним, отставая на два шага, следовал Максим. Тимур не оглядывался, но чувствовал присутствие Волдина и слышал, как от этого гулко стучит сердце. Дверь хлопнула от сквозняка, Тимур вздрогнул, но уверенно направился в кухню. Водрузил пакет на стол и принялся выкладывать содержимое, судорожно соображая, что сказать. Руки предательски дрожали.