Невольный брак (СИ) - Маркова Анастасия - Страница 52

— Просто лягте и не шевелитесь. Если будет очень больно, вам следует меня остановить. Не нужно геройствовать и мучиться. Это не принесет никакой пользы. Договорились?

Я кивнула и поторопилась выполнить указания мага: забралась на кровать и накрылась покрывалом. Памир немного помедлил, затем подошел к постели, сел на ее край и начал резко взмахивать надо мной руками, проговаривая незнакомое заклинание. Сперва ничего не происходило, но спустя пару минут появились неприятные ощущения. Казалось, кто-то взял в ладони голову и пытался ее сжать. Я почувствовала, как со лба скатилась капелька пота… вторая… Благо мужчина ничего не заметил. Судя по потемневшим глазам дознавателя, подрагивающим векам, губам, превратившимся в тонкую линию, ему эта процедура также была неприятна.

Боль нарастала. Я уже хотела попросить мага прекратить, когда раздался щелчок, будто кто-то отпер ларец, а потом комнату озарила яркая вспышка света, заставившая зажмуриться. В теле появилась необычайная легкость. Я снова посмотрела на потолок, под которым летали крохотные светлячки. Вскоре из-под длинных мужских пальцев в воздухе стали появляться картинки, нарисованные огнем. Они так быстро сменяли друг друга, что я с трудом различала их очертания. Внезапно все закончилось: Памир устало опустил руки и с тревогой взглянул на меня.

— Как вы? — он дотронулся до моего лба и сделал глубокий вдох.

— Я в порядке. У вас получилось? Вы сняли блок?

Глава 50

— Да, — без промедления, с абсолютной уверенностью отозвался Ламир.

А вот я засомневалась в успехе проведенного ритуала.

— Странно… — проговорила нараспев и села на кровати.

В теле ощущалась сильная слабость, как после долгой болезни. Хотя маг тоже выглядел теперь не самым лучшим образом: тени, залегшие под глазами, нынче напоминали синяки, румянец сошел со щек, появилась неприятная бледность.

— Что такое? — Ламир слегка прищурился, чуть подался вперед и снова стал с волнением скользить взглядом по лицу.

— Я не могу сказать, что вот взяла и вспомнила все за одно мгновение.

Бывший дознаватель усмехнулся, но без злорадства, протянул ко мне руку и убрал за ухо прядь, прилипшую к виску.

— Вспомните, лира Айрис. Не сразу, но обязательно вспомните. Вам просто нужно хорошо поискать то, что было заблокировано. Оно не лежит на поверхности, а припрятано в недрах сознания, ведь это очень давно не тревожили.

Я понуро опустила голову, а мужчина продолжал смотреть на меня. Бархатистый голос мага вскоре нарушил тишину, зародившуюся в покоях:

— Если предположить, что разбойное нападение на особняк Хотдженса заказал Джонатан, значит, он знает, что артефакта у вас нет. Интересно, откуда?

— И правда… — я почувствовала, как по спине заструился холодок.

— Почему сперва не на вас?

— Без понятия, — пожала плечами.

Ламир поднялся и начал расхаживать по комнате. Ковер заглушал его шаги. В какой-то миг он резко остановился и нахмурился.

— На вас точно никто недавно не нападал? Вещи не пропадали?

— Нет, — я отрицательно покачала головой, и в это мгновение в памяти всплыл момент, произошедший со мной на пристани. — Хотя…

— Рассказывайте, даже если это кажется сущим пустяком, — маг заметно напрягся.

— Несколько месяцев назад у меня в порту украли саквояж. Но в нем не было ничего ценного. Так, сменное белье, платье…

— Вряд ли это совпадение. Но что его вдруг спровоцировало? И почему не сорвали кулон? Ведь он больше привлекает внимание. Я могу сделать лишь один вывод: Джонатан знает, что эту вещь не носят на себе. Следовательно, он имеет представление об артефакте.

— Возможно, мама ему показывала его, раз они были знакомы, — я подтянула колени к груди и положила на них подбородок.

— Вот тут и кроется очередная загадка: кем Джонатан ей приходился, что при Клейтоне она всего однажды осмелилась заговорить о вероятности существования таинственного предмета, а этому не побоялась о нем рассказать.

— А вдруг он подслушал? Или был очевидцем ритуала по снятию проклятия?

— Тоже возможно, но я все же склоняюсь к другой версии. Есть предположение, что это?

— Нэр Телений говорил, что бабушка передала маме шкатулку, — стоило мне это произнести, как перед глазами возник образ небольшой серебряной коробочки с чудесной резьбой.

— Вы уверены? — на лице Ламира отразилась озадаченность. — Думаете, это и есть артефакт?

Внезапно голову пронзила резкая боль. Виски, казалось, протыкали толстыми иглами. Я прижала к ним пальцы в надежде, что спазм вот-вот пройдет, и закусила губу, чтобы не закричать. Во рту появился неприятный солоноватый привкус. Кровать возле меня прогнулась. Приятное прикосновение — и мигрень отступила.

— Спасибо, — едва слышно прошептала я и с благодарностью посмотрела на мужчину.

— Что-то вспомнили?

— Немного. Лишь как она выглядела. Не предполагала, что будет так больно.

— Память порой, как осколок. Она выворачивает души, рвет сердце на части. Иногда, наоборот, хочется забыться, начать жизнь заново…

«Осколок… осколок…» — зашумело в ушах, словно ветер гонял листву по парку. Внезапно я увидела маму, сидящую все с той же книгой в руках на скамеечке под раскидистым деревом. Но родные черты быстро начали расплываться, и вскоре взору предстал Аарон. «… будто зеркально исказила возраст смерти, изменив ее на шестьдесят два…» — раздались его слова. И вновь возник образ матери, но уже держащей маленькое круглое зеркальце в ажурной металлической оправе.

— Айрис, я хочу, чтобы ты выслушала меня со всем вниманием, — ее голос дрожал. Она то и дело озиралась по сторонам, словно чего-то боялась.

— Да, мамочка! — я села рядом с ней на скамейку и принялась болтать ногами. Обычно она делала замечание за подобное поведение, но в тот момент промолчала.

— Это очень ценная вещь, Айрис.

— Красивая! А можно мне ее подержать? — я потянулась к зеркальцу, и через мгновение холодный предмет лег в крохотные ладошки. Но не успела я налюбоваться сокровищем, как мама спрятала его в серебряную коробочку.

— Давай поиграем.

— Во что?

— Представим, что это клад, и закопаем его под тем деревом, — мама указала на дуб позади нас и заговорщицки подмигнула. — И это станет самым большим нашим секретом. Согласна, девочка моя?

— Конечно! — с детским восторгом воскликнула я и захлопала в ладоши.

— Какая ты все-таки умница, — в ее фиолетовых глазах застыли слезы. Она склонилось и поцеловала меня в макушку. — Только прошу, никогда и никому о нем не рассказывай.

— Но почему мамочка?

— Это же наш с тобой секрет: Айрис. — на ее губах появилась едва заметная улыбка. — Если про него кто-то прознает., то это уже не будет тайной. Так ведь?

Мама пыталась донести до меня всю важность нашей затеи., а я воспринимала это не более, чем игру. Добившись обещания., что я буду молчать, она завернула шкатулку в отрез ткани, а затем положила ее в заранее выкопанную ямку.

Я почувствовала, как по щекам побежали ручейки, и торопливо начала их вытирать, размазывая слезы по лицу. Передо мной возник платок, протянутый Памиром. Лишь благодарно кивнув, быстро промокнула им глаза.

— Зеркало, — проговорила я, тихонько всхлипнув.

— Что «зеркало»? — бывший дознаватель с тревогой смотрел на меня. Он явно не понимал, чем вызвано мое состояние.

— Артефакт — это зеркало, — я потупила взгляд, не решаясь поднять его на Памира, едва представила, как сейчас выгляжу.

— Вы вспомнили, — с горестным вздохом вымолвил мужчина, взял меня за руку и стал поглаживать ее подушкой большого пальца. — И где оно?

— В особняке Хотдежнсов. Спрятано в парке, — осмелилась поднять на него глаза.

— Думаете, уцелело? — он склонил голову набок и вскинул одну бровь.

— По всей видимости, да, раз его никто до сих пор не нашел. — ответила, растягивая слова.

— Значит, нам надо сегодня же отправляться в путь, чтобы навестить вашего отчима, иначе можем опоздать, — решительно заявил Памир, затем на миг прикрыл веки и нахмурился. Он с грустью посмотрел на второю половину кровати и выпалил со злостью: — Похоже, Элоиза вознамерилась просидеть в моей комнате до утра. Что за безобразие! В собственном доме не могу нормально отдохнуть.