Зеркало ошельника (СИ) - Шкин Александр Михайлович - Страница 31

Смех разорвал кокон света вокруг костра, пронесся над водой и разбился о прибрежные скалы, рассыпавшись на множество звонких осколков - отголосков.

Андрей опять долго, только теперь уже, возился с пробкой, как всегда, главную и нужную вещь с собой не взяли, а именно штопор. И он ломким сухим сучком пытался протолкнуть ее, неподатливую, внутрь. Вера с удовольствием разглядывала мерцающую в свете трескучего пламени фигуру мужа. Широкие плечи, растянувшие эластичную ткань ветровки, мускулистые руки с ладонями лопатами, чисто выбритые щеки и волевой подбородок с ямочкой, чуть сдвинутый набок нос, эхо спортивного прошлого. Но вот пробка сдалась, вино разлито по пластиковым стаканчикам, пришло время первого тоста. Мужчина слегка замялся, но через мгновение глаза блеснули и он, приподнявшись, торжественно произнес - за тебя любимая!...

Вера вновь прижималась к мужу, тот крепко ее обнимал и изредка целуя что-то говорил, говорил... Но она почти не слушала, периодически согласно кивая. Они вновь были счастливы... Как тогда...

Яркое горячее солнце, легкая прохлада с воды и от тенистых невысоких скал, поросших редким кустарником, окаймлявших их залив. Чуть слышный шелест набегавшей на берег волны и пересвист невидимых птиц. Всё это, почти позабытое в городской суете и толчее, обрушилось утром на сонных, но довольных Веру и Андрея, высунувших носы из палатки.

- Как здорово-о - прошептала Вера...

- А-г-г-а - В тон ей откликнулся Андрей.

Андрей выскочил из палатки и легко побежал, утопая по щиколотку босых ног в светлом прохладном песке, к воде. Подняв вокруг себя веер, разноцветных в лучах утреннего солнца, брызг. Окунувшись несколько раз, выскочил на берег, встряхнулся и не спеша, загребая глубоко, как ' бульдозер', ногами песок, побрел обратно, щурясь и блаженно улыбаясь.

- А ты? - хитро улыбнувшись, он приблизился к Вере и резко закрутил головой, обдав ее водопадом утренней мокрой свежести. Вера взвизгнула и спряталась за клапаном палатки.

- Ве-ерка, как здорово-то, вылезай, давай... - Пропел Андрей и, схватив закопченный чайник, опять бросился к берегу.

Когда вернулся, Вера, загадочно улыбаясь и вяло шевеля сухой веточкой в белесом пепле ночного костра, лениво пыталась его реанимировать.

- Отойди- ка, подруга, дай я сам - Андрей деятельно занялся костром, подняв вокруг себя пепельную серую невесомую занавесь.

- А ты, чо такая с утра, молчишь, думаешь себе там чего-то там... - Смеясь, спросил он, когда костер, уже отдавая легкое тепло, облизывал черные бока чайника.

Вера сделала серьезное лицо - а ты догадайся с трех раз.

- Ты чего? - Озадаченно переспросил Андрей, застыв с сухой хворостиной в руке, не донеся ее до костра.

- Да, ни чего - рассмеялась та - проверка на лояльность жене...

- Ах, ты... Ну я тебя...

Андрей перевернулся на спину и счастливо уставился в синее, синее, без единого облачка небо.

- Ну, вот, теперь уж точно, кажется...

- Что кажется..?

- Кажется, у нас скоро опять будет двойня.

Её голова уютно покоилась на широкой груди мужа, а руки ласково скользили по его плечам. Андрей на мгновение замер, а затем, крепко обняв жену, и вдруг громко и радостно закричал - Верка - а, ты у меня золото-о-о..!

Не отставать - командовал Андрей, легко перепрыгивая с камня на камень, взбираясь по пологому, поросшему мелким кустарником, подъёму на прибрежный скалистый утес. Откуда открывался безграничный простор Байкальских горизонтов. 'Тогда' они долго стояли у самого края, влюбленные и счастливые, заворожено глядя на бесконечно качающуюся гладь озера, окаймленную глянцевыми скалами и зеленью первобытной тайги. 'Тогда', они поклялись себе, что если будут вместе и вернуться сюда еще раз, обязательно поднимутся на этот утес и снова произнесут слова клятвы, скрепив ее долгим поцелуем. Андрей первым, как и подобает мужчине, выбрался на обдуваемый всеми ветрами скалистый выступ и торжественно обвел взглядом открывшееся пространство, как раздался сдавленный вскрик и следом за ним шум опадающих камней.

- Вера - побледнев, прошептал он и кинулся назад.

Он пробежал по узкой тропинке вниз, перепрыгивая через редкие кусты и шаткие валуны, почти до самого конца. Но Веры не было. Андрей вернулся на тропу и торопливо вновь начал подъём, тревожно осматриваясь и крича. Вдруг до него донесся приглушенный Верин отклик. И он побежал на звук ее голоса, не обращая внимания на зыбкую наклонную осыпь по краям тропы. Ноги заскользили по мелкой каменистой россыпи и Андрей покатился, обдирая руки и цепляясь просторной рубашкой за острые выступы вросших в утес скалистых зубчатых бугров. Неожиданно яркое солнце вдруг погасло, пахнуло прелой сыростью и, он почувствовал, что куда-то проваливается. Удар о дно провала вышиб из легких весь воздух, сознание мгновенно покинуло его...

- Андрей, Андрюша - как сквозь вату, забившую уши, слышались чьи-то рыдания. Теплые руки гладили его по лицу, размазывая прохладную влагу мелкими капельками орошающие его щеки. Он открыл глаза. - Живой, родной мой, живой... О-о-о... У-у-у...

Андрей не поднимая головы, одними глазами огляделся. Его голова лежала на коленях Веры. Она склонилась над ним и тихо выла. Он улыбнулся и хотел что-нибудь произнести, ласковое и успокаивающее. Но из груди вырвался только хрип и кашель. Он вновь прикрыл глаза, пытаясь дышать медленно и осторожно. Мысленно пробежался по своему телу, удивительно, но ничего, вроде бы, не сломано. Пошевелил, рукой, затем ногой, согнул в коленях - все в норме. Вот дышалось только тяжело, с хрипом и болью. Вновь открыл глаза и, осторожно отстранив Веру, попытался сесть. Это ему удалось не без труда. И кашель опять разорвал сумрачную тишину провала, боль в груди замутила сознание, он повалился обратно на колени Веры. Но почти сразу пришел в себя. И через силу улыбнулся - все в порядке родная - прошептали его губы. Но Вера не видела его губ и улыбки на них, она самозабвенно рыдала, орошая слезами рубашку, на груди.

В это время в стене, той, что была прямо перед его глазами, возник сияющий круг и в него ворвался. Почти ворвался человек, но тут же, вывалился обратно, сцепившись с напавшим на него огромным и свирепым зверем. Круг тут же погас.

Андрей заворожено глядел на серую гладкую скалистую стену, где только - что погасло фантастическое видение. Вера этого видеть не могла, увлеченная своим горем.

Он ласково и нежно гладил жену по голове, как маленькую, чуть слышно, с трудом, приговаривая - тихо, тихо, чш, чш...

И только по прошествии получаса Андрей, легонько отстранив, всхлипывающую и немного успокоившуюся жену, смог основательно осмотреться. Это была не просто яма-провал, это была пещера, причем не беспризорная, просто здесь давно никого не было. На ровном скальном полу толстый слой пыли. И ни каких следов. Чуть поодаль устроена лежанка, застеленная серым, от пыли же, толстым, предположительно, шерстяным одеялом. Рядом с лежанкой, сколоченный из плохо пригнанных друг к другу досок столик, на нем стоял приземистый чайник и кружка, какие-то книги и что-то, кажется, еще, не различимое в полумраке пещеры.

2

- А может, это тюрьма какая и монгол держит там каких-то пленников, а??? - Не унималась Юлька.

- Не знаю - задумчиво проговорил я, но тут же, спохватился - да брось ты, сколько времени-то прошло...? Монгол три недели у лешего прожил, да за это время в темнице все давно бы уже и с голоду, и от жажды погибли.

- Ну, вот они и погибают, ты же видел женщина на полу сидит и на коленях у нее чья-то голова, может уже мертвая...?

- Юль хорош, страшилки сочинять, давай лучше горяченького чаю подолью - вмешалась в наш вялый спор Люба.

- Да, нет Любаша, спасибо - Юлька поднялась, потирая раскрасневшиеся глаза - пора мне, спать хочу, сил нет.