Два письма (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 60

Я вышла из кабинета и теперь у меня остался только один путь, к начальнику штаба, ко всем остальным этот зам мог войти открыв дверь ногой… В углу быстро убрала ножницы в кармашек, меня не трясло, наверно потому, что я ещё ничего не осознала, а рулил за меня Сосед… Я вылетела к дежурному и огорошила вопросом:

— Где кабинет начальника штаба?

— Вон там… — Рефлекторно дал он ответ, и пока он соображал, я уже пошла в указанную сторону. В роскошной приёмной было две двери и адъютант словно с картинки о том, как хорошо служить во флоте.

— Вы к кому?

— Старшина второй статьи Луговых к начальнику штаба.

— Вам назначено?

— Нет.

— Тогда может…

— Не может! Его подчинённые с вопросом уже не справились, я подожду… — И уселась на один из стульев, а на соседний поставила свой любимый набитый вещевой мешок.

Ждать пришлось долго, кто-то входил, кто-то вбегал, в соседний кабинет командующего, начальника штаба не было, а я сидела. В кабинете регулярно бушевал командующий Владимир Филиппович Трибуц, вице-адмирал, как я услышала, с ним Сосед мне посоветовал не пересекаться, а сидеть и не отсвечивать. На меня смотрели, зыркали, разглядывали искоса, а я сидела примерно сложив ладошки на коленях, почти не шевелясь с прямой спиной. Чего мне стоило так высидеть не дрогнув лицом, знаю только я и наверно Сосед, который меня развлекал, вернее, рассказывал, что он о сложившейся ситуации думает, чем поддерживал меня. Я и сама уже понимала, что вляпалась, что кадровик меня с моим невеликим званием сожрёт и за Можай загонит, так, что мне нужно отсюда из Кронштадта исчезать и чем быстрее, тем дальше, как говорится. А кадровик, многое зависит от того, насколько он сам крепко сидит и насколько мстителен. Судя по тому, что он вот так нахрапом полез к нам под юбку, у него либо не очень много ума, либо очень надёжный тыл, остаётся уповать на первое. Бодаться с ним и что-либо доказывать женщине в армии — это сказки для темечком в детстве ушибленных из времён разгула демократии, о которых мне Сосед рассказывал. Сейчас и здесь в армии и флоте даже не Домострой, а гораздо хуже, так, что доказать что-либо можно только имея аргументы калибра основных орудий линкора "Ямато", а таких у нас нет, поэтому тихо мирно без шума и суеты нужно отвалить в сторону и не отсвечивать. А когда я спросила про "отметочки", то Сосед рассмеялся: "Видишь ли, ничего официально против тебя нет, и не может быть. А отметки, это самодеятельность кадровиков или особистов. Знаешь, в больницах или поликлиниках традиционно в регистратуре подчёркивают фамилию на карточке или истории болезни скандальным или не адекватным пациентам, чтобы взявший их в руки медик заранее был готов к такому развитию событий. Вот всякие кадровики и паспортисты любят заниматься подобным, где-нибудь точку ставят или галочку, словом значок для своих. Скорее всего, после того случая с отрезанной ногой кто-то сверхбдительный и постарался. Но это не помешало тебя в звании повысить недавно, так, что не бери в голову!"

— Товарищ Луговых! Проходите! — я чуть не пропустила это обращение. И в кабинет вроде никто не входил, может у них ещё вход есть…

— Спасибо… Я оставлю свой вещмешок? — он махнул рукой, типа "Скорей! Не задерживай!"

Я вошла в кабинет и отрапортовала, как положено. Из-за стола меня с любопытством разглядывал пожилой моряк, Бог его знает, какое у него звание, я назвала его по должности.

— Проходите! Присаживайтесь! И что за вопрос, с которым не могут справиться мои подчинённые?

— Извините! Наверно могут, но меня это не устраивает. Я радист-дальник, на узле, ещё когда я прибыла после присяги мне места не было и меня отправили на Ханко, там радиста с аппендицитом увезли. Сейчас он вернулся, и меня отправили сюда. А сейчас, как я понимаю, здесь с прибывшими вообще избыток специалистов, а я хочу реальную помощь приносить, а не сидеть где-нибудь в резерве, то есть прошу меня куда-то перевести. А это никто из ваших подчинённых не решит! — Он поднял трубку, отдал какие-то распоряжения, положил трубку и обратился:

— Пока мы ждём, расскажи, как там дела на Ханко…

— Да я особенно ничего рассказать не могу. Я же на узле всё время, а так как я была одна, то меня фактически и не меняли, вот и сидела там всё время. Первые дни нас ещё пытались бомбить, но наши истребители всех отгоняли, а потом уже и не прилетали. Пушки стреляли, снаряды прилетали, над самым узлом пролетали, а ружья и пулемёты с переднего рубежа у нас слышно не было. Никто не паникует, настроение боевое. Журналисты прилетали, всех там фотографировали, база держится…

Вошёл кадровик с красным потным лицом и моей учётной карточкой и ещё один моряк, как оказалось, мой начальник узла. Следом через пару минут вошёл, член военного совета флота, но я тогда этого не знала.

— Вот, майор, говорят, что такая дефицитная специальность, как радист-дальник нашему флоту не требуются, а я ещё с прошлого года только и слышу, что их нет и найти не возможно…

— Товарищ адмирал! С дальниками правда сложности, но она девушка и это многое меняет. А сейчас после перехода к нам флота действительно у нас на всех должностях избыток получился…

— Значит, старшина мне тут правду говорила?

— Не знаю, что говорила, но её сейчас нужно будет искать куда пристроить…

— А если перевести, чтобы её флот не потерял?

— Товарищ адмирал! Может во флотилию, у нас две создаются, и у них всех некомплект, они её с руками и ногами оторвут…

— На Ладогу, говоришь… А что, пусть на Ладогу… Или на Онегу? — Тут влез Сосед:

— Товарищ адмирал, разрешите обратиться?

— Обращайтесь.

— Если можно на Ладожскую военную флотилию…

— Что, знакомые там есть?

— Знакомых нет, просто не люблю Онежское озеро, а на Ладожском купалась не раз…

— Ну раз купалась… Пусть так и будет развеселился адмирал… Они у нас где сейчас?

— Да пока ещё здесь в основном, а так вроде в Шлиссельбурге будут…

— Так ты выходит без выходных круглые сутки одна два месяца?

— Немного больше. И один выходной был, когда радиостанцию ремонтировали.

— Значит так и решим! Тебе десять суток отпуска и прибыть к новому месту службы! Майор! Проконтролируй! — и мы все двинулись на выход, остался только член Военного совета.

Кадровик моментально слинял, а майор побурчал, что не надо было через голову, но я сказала, что здесь никого не знала, и пошла к начальнику, как указали в моём командировочном, а когда пришла его не было на месте, как сказал дежурный… Он не стал тему развивать. Отвёл меня к старшине, который выписывал мне аттестаты, мне выдали паёк на весь отпуск, отпускное удостоверение и объяснили куда после отпуска явиться и не ходить больше к начальнику штаба… Под паёк старшина расщедрился и выдал мне второй мешок. Вот так изображая нагруженного ослика, я потопала в отпуск…

Катер в Ленинград отходил через два часа, так, что я просидела их греясь на последнем солнышке бабьего лета. Совсем распогодилось и мы причалили к залитой солнцем набережной Макарова. Вот теперь я увидела, что город стал военным. Патрули и военные на улицах появились почти сразу, а теперь уже все стёкла обзавелись белыми газетными крестами, во многих местах появились зенитки и посты МППВО. Витрины первых этажей в большинстве уже были обложены мешками с песком, только позванивающие трамваи катили напоминая о мирной жизни… В один я и запрыгнула, как с военнослужащей с меня денег не взяли…

Глава 15. 16-е сентября Отпуск

До дома от остановки дотопала довольно быстро. И когда вошла в пустую комнату обрадовалась, что маму удалось отправить, но не успела ещё осмотреться, как на мне сзади с визгом повисла Верочка, а следом обхватил за ногу и Васька, у меня всё внутри оборвалось…

— Меточка! Неужели это ты? Я так рада! А уж как Надежда Васильевна обрадуется! Она так за тебя переживала. Ну, я пойду, дети теперь с тобой, значит присмотрены… — Мне от неожиданности стоило усилия сообразить, что Надежда Васильевна, это моя мама.