Два письма (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 7

Словом, конверты у меня есть, чистая тетрадка в клеточку, из которой можно листочки взять тоже есть, надо садиться писать. Я думала, что Сосед будет мне диктовать, а я буду писать, но он попросил сначала надеть перчатки, чтобы отпечатки не оставлять, объяснил, что на не мелованной бумаге отпечатки снять нельзя, но вот испачканные чернилами или графитом руки могут оставлять очень чёткие отпечатки. Попробовал писать ручкой, но после двух дырок и нескольких клякс, выкинул испорченный листок и стал писать карандашом. Мне он объяснил, что никогда в жизни не писал такими неудобными перьями, что привык совсем к другим ручкам, которые здесь ещё не придумали. А писать будет сам, потому, что получится не мой почерк, и даже не его, а какой-то посредине, то есть по почерку нас точно не найдут. А потом он стали писать, а я читала и обалдевала, если это называется, он ничего не знает и ничего вспомнить не может…

Уважаемый товарищ Сталин!

Я не могу объяснить, как именно такое могло случиться, но моё сознание было перенесено в ваше время из начала двадцать первого века. Коммунизма мы не построили, так, что хвастаться мне особенно нечем. Но оказавшись здесь я решил, что даже мои незначительные знания истории, могут оказаться полезными для Вас и нашей Родины.

Поясню, в моё время существует теория множественности миров и параллельных вселенных, то есть я, возможно, переместился не во времени, а в соседнюю реальность, которая сдвинута от нас по времени. Тогда, возможно, я знаю историю не этой реальности, а своей, просто очень похожей, но и перемещение в прошлое исключить нельзя. Таким образом, изложенные мной исторические события могут отличаться, а могут и полностью соответствовать, пока отличий я не увидел, но я в этом мире не так давно и не историк. В своём письме постараюсь описать то, что знаю из курса истории или чем интересовался в части касающейся начального периода Великой Отечественной войны, которую в мире назвали второй мировой, которая официально началась первого сентября тридцать девятого года нападением Германии на Польшу, хотя по чести началась она гораздо раньше аншлюсом Австрии и разделом Чехии, а ещё вернее, когда Запад стал закрывать глаза на милитаризацию Германии и злостные нарушения ею версальских протоколов. В моей истории Германия без предварительного объявления войны напала на СССР в четыре часа утра в воскресенье двадцать второго июня (вообще, дата нападения на СССР сначала была предварительно назначена на май, затем сдвигалась из-за возникающих накладок, и неготовности некоторых компонентов в атакующих порядках. Поэтому такой разброс информации о начале войны, которая поступает по каналам разведки. Последняя задержка связана с необходимостью задействовать ряд частей в Югославии, и они смогли освободиться только к 22 июня. По всем исследованиям шансы уложиться с подготовкой к 8 или 15 июня не очень реальны, но они есть). И разразилась катастрофа, так как, фактически не смотря на многолетнюю подготовку, огромное количество вложенных сил и средств всего советского народа, немцы застали РККА "со спущенными штанами". Не удалось однозначно установить, было ли в катастрофе ЗОВО июня-июля прямое предательство или вопиющая глупость командования, прежде всего генерала Павлова и его штаба, которые после следствия были расстреляны в конце июля, ведь очень многое говорило в пользу измены. Первой начала немецкая авиация, которая взлетела ещё до артиллерийского обстрела и выдвижения наступающих через границу немецких частей. В первую очередь бомбовым ударам подверглись все наши приграничные аэродромы, на которых самолёты были выставлены "в линеечку" без какой-либо маскировки и без зенитного прикрытия, что облегчило работу немцам. В результате потери техники и личного состава, в том числе новейшей, составили в первые часы войны до двух третей от всего наличного. Накануне командованием ЗОВО было приказано снять с самолётов вооружение, чтобы "лётчики не поддавались на провокации". Взлететь для отражения налётов смогли единицы, которым повезло уцелеть под авиаударами и где, либо не выполнили приказ о снятии вооружения, либо успели быстро вернуть на самолёты пушки и пулемёты. Другими целями стали места дислокации наших частей, застав, штабов войск первого эшелона, этой информацией немецкая разведка владела в полном объёме, ведь от немцев ничего не скрывали. Многие части и аэродромы были расположены настолько близко от границы, что вместо бомбардировки, немцы их просто расстреляли артиллерией с сопредельной стороны. Третья группа целей были крупные города в зоне досягаемости авиации, тут цели были скорее психологические и пропагандистские. Немцы были настолько уверены в себе, что первая волна бомбардировщиков для бомбёжки целей в глубине нашей территории вылетели даже без истребительного прикрытия. К сожалению, их расчет полностью себя оправдал. С первых минут войны управление войсками было потеряно, командующий авиацией ЗОВО к середине дня застрелился осознав масштаб случившегося под его командованием. К войне все готовились, о наиболее вероятной дате нападения достоверно узнали днём двадцать первого, и вечером в войска была направлена директива о приведении в повышенную готовность к отражению возможной агрессии, но генштаб на всякий случай оставил в ней пункт "не поддаваться на провокации", что свело на нет сам факт этой директивы в тех частях, куда она смогла попасть. Но до большинства передовых частей информация не дошла потому, что с двадцатого на нашей территории начали работать группы Абвера и, в частности, экипированные в нашу форму и с качественными документами группы "строительного батальона Брандербург 800" (это учебный центр перед войной развёрнутый до штата полного полка, где в основном из выходцев западных областей, Прибалтики и другого русскоязычного отребья Абвер готовил диверсантов и полевых агентов), в их задачи входили дезорганизация проводной связи, захват и уничтожение командного состава РККА и НКВД, местного руководства, захват и препятствование уничтожению стратегических объектов, таких как мосты, ценные склады, хранилища ГСМ и прочее. Немцы захватили целенькими практически все мосты через Буг, как автомобильные, так и ЖД. Кроме этих задач диверсантам вменялось сеять панику и создавать хаос в прифронтовой полосе. Так как радиосвязью у нас практически никто не пользовался, ни штабы, ни подчинённые части, даже сохранившие боеспособность оказались в информационном вакууме и действовали далеко не лучшим образом. А отдельные доходившие приказы вышестоящих штабов вносили только сумятицу. В качестве примера, созданный перед самой войной самый мощный механизированный корпус РККА, в котором была сосредоточена бОльшая часть нашей новой танковой техники, дислоцированный в Белостокском выступе. Согласно первому приказу из округа, корпус в полном составе начал выдвигаться на юг. Не успев завершить многокилометровый марш, поступает новый приказ фактически возвращаться, потом были ещё приказы, в результате часть корпуса была выбомблена на марше, почти всю технику не сделавшую по врагу ни одного выстрела бросили целой, так как она выработала ресурс и горючее, с большинства танков даже пулемёты не сняли. Остатки личного состава корпуса, не попавшие в плен, до зимы выходили пешком к фронту единичными малыми группами. А благодаря захваченным целыми армейским складам и оставленной при отступлении технике немцы сумели позже вооружить нашими танками и другим оружием целые части, которые успешно воевали против нас. С радостью использовали нашу автотехнику и подвижной состав железной дороги. А замечательную 76 мм пушку Грабина вермахт официально принял на вооружение и производил её и снаряды к ней (после войны эта пушка признана лучшей в истории второй мировой войны.). Не буду упоминать про оставленное на несколько армий продовольствие, ГСМ и другие позиции снабжения. Вся наша брошенная техника и оружие были обеспечены многократным запасом патронов, снарядов, запчастей и горючим. Захваченным при отступлении деньгам и ценностям было найдено достойное применение.