Карелия (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 25

Полезла на свой наблюдательный пункт…

Глава 25. 19-е октября. Архип

Когда вдали с севера мелькнуло движение, невольно достала из кармана часы и посмотрела время, четыре двадцать или двадцать одна. Внутри от напряжения душа сжалась словно стальная пружина. Я вглядывалась вдаль до рези в глазах. Мне ведь нужно как можно раньше разглядеть, принять решение и успеть к дороге и чтобы не было видно, что только выскочила, а сделать вид, что сижу там давно… Из-за заслоняющей часть подводы вороной лошадки, разглядеть толком телегу не получается почти, ну, выбора то особенного нет, в телеге вроде один человек, максимум два. Так, что, вдохнула-выдохнула и вперёд!

Успела выскочить, заметалась как наседка, к счастью увидела в траве видимо упавший у кого-то чурбачок, и успела на него попу угнездить, как вдали показалась телега. Пока повозка приближалась, я старательно утаптывала место, где сидела. Ну, не могу же я не шевелясь сидеть, а тут была только одна цепочка следов… В какой-то момент видимо отвлеклась и сосед замешкался, не заметила, как морда лошади оказалась уже напротив меня, а с телеги меня разглядывал заросший нечесаной рыжей бородой звероватого вида мужичок…

— Тпрррру! Куда прёшь! Лихоманка!.. — вскрикнул он хрипло, натягивая вожжи и останавливаясь.

— Ой! Дядечка! Как хорошо то! Я так жду-жду! А нам ехать надо, а он спит пьянь такая… А тётя ждёт!.. Ругать же будет!.. А если потом мамке пожалуется? А она сердитая дурная становится, ухватом как оходит! Дядечка! Вы же хороший?!

Мужичок явно обалдел от такого словесного напора:

— Ты… Эта…

— Я же по глазам вижу, что вы хороший! А у меня брат… А вы хороший!.. А вы нас довезёте?… Он дурак проснулся и с пьяных глаз ногой дядьке пнул, вот нас и бросили прямо на дороге… Я бы могла дальше ехать, только брат же! Куда мне деваться… Вот сижу тут… А вы хороший…

— А где брат то…? — Молодец дядька! Выцепил информацию…

— Так, я его затащила, знаете, люди то разные бывают, вот я и утащила. А он спит окаянный, вот же пьянь, уж мамка его к бабке Святухе водила и водой святой брызгала во сне… Не-е-е не помогло… — Мужичок спрыгнул с телеги, Тпрррукнул дёрнувшейся лошади и, перехватив кнут, предложил:

— Пойдём! Покажь…

— Ой! Дядечка! Я так его тащила-тащила, устала, юбку совсем запачкала, еле отчистила, о он спит и не просыпается… А в драку полез… — Продолжая без остановки щебетать повела его к месту размещения лейтенанта, стараясь мелькать перед ним и не дать особенно разглядывать дорогу и мою единственную строчку следов, вроде как пытаюсь ему в глаза заглянуть…

Архип, это я позже узнала, как его зовут, с лицом библейского мученика обозрел натюрморт с лейтенантом. А тот как на заказ заворочался и видимо перед нашим приходом напрудил в штаны. Да и свежий водочный дух выветриться полностью не успел. Но судя по его сизому носу сработала солидарность души выпивохи…

— Это ж нам его не вытащить будет… Лучше я сюда с телегой заеду… — пробормотал он, скребя в затылке, смешно сдвинув треух на один глаз. Радости на его лице не нашёл бы даже легендарный Голмс,[6] но Архип действительно был способен на бытовой героизм добрых дел. — Ты, здесь подожди, наверно…

Вскоре понукаемая недовольная лошадка появилась из-за еловой поросли и сделав на свободном пространстве круг развернулась. Когда я уже прикинула, что тащить будет всего метров десять, Архип обошёл лошадь и встав у морды заставил её попятиться и телега встала буквально в полутора метрах. Он разворошил сено, освобождая место для пациента, потом приподнял его за плечи, велев мне вытаскивать плащ-палатку, которую мы постелили на сено. А дальше с удивительной для его невзрачного вида силой и сноровкой один поднял и переложил лейтенанта в повозку. Завернул края брезента и прикрыл до пояса сеном. Я подхватила вещмешок и, продолжая устами Соседа тараторить какую-то несуразицу про корову Марту, про неудачный год без грибов, про то, что у соседей дом сгорел и так далее, а уж как доставалось целому паноптикуму моих мифических родственников, я чуть не прыскала временами. Мы выбрались на дорогу, и я уселась сбоку на боковину телеги. Если для возницы на передке была пристроена доска для сиденья, то мне там места не было, и я вынуждена была сидеть как на жёрдочке. К счастью через пару километров наш возница проникся к нам симпатией и позволил мне перебраться внутрь телеги, где я смогла усесться на сено, подогнув ноги, что в разы удобнее, можете поверить мне на слово. А резко возросшая к нам симпатия была обусловлена банальной взяткой в виде, с искренней непосредственностью предложенной Архипу, почти полной фляги этой водки-проклятущей. Архип так проникся, что предложил разделить с ним трапезу, во время которой я едва сдерживалась, чтобы не глотать сразу, а степенно пережёвывать варёные яйца с хлебом и кусками солёного сала, при паре огурцов и даже миске квашеной капусты с клюквой. А запивала я это продуктовое великолепие свежим молоком, которое лилось холодное в горло куда приятнее любой божественной амброзии. Архип же воспользовался случаем и с искренним удовольствием пригубил из фляжки.

Я не удержалась, даже спросила у Соседа, знал ли он о такой возможности и ведь сразу планировал, ещё когда потребовал перелить продукт в стеклянную тару. На что он ответил, что знать не мог, но предполагал и рассчитывал воспользоваться универсальной вневременной провинциальной валютой…

Сегодня над нами с лейтенантом взошла счастливая звезда. Пока ехали, Сосед продолжал щебетать, у меня бы уже язык отвалился, а этот словно всю жизнь тренировался в роли глупенькой болтушки. Меж тем он умудрялся и вопросы задавать и явно подобревший от горячительного Архип рассказал, что он из посёлка Леппясюрья… Что работает при станции в слесарной мастерской, но работы мало и в основном живут с хозяйства… Что живут они с женой, её родителями и младшей дочерью… Старшая дочь уже три года замужем в Кааламо живёт… Сына весной в армию взяли и на западную границу отправили и сейчас они о нём никаких вестей не имеют… А младший дурень, как финны пришли в "Шюцкор" вступил, бегает и радуется, что теперь будет Великая Финляндия до Урала и он поучаствует в великом походе на восток. Очень переживает, что наполовину не пойми кто, то ли русский, то ли хохол, и с матерью даже ругался, что она не смогла нормального отца ему найти, даже метрику на фамилию матери переписал, теперь в Петрозаводске где-то… Что фамилия его Панасенко, и сам он со Смоленщины, но вот после гражданской войны здесь в примаках обженился и осел. И очень радуется, что хозяйство у них не богатое и родственников жены полпосёлка, а то бы точно всю семью под славянские чистки подвели и в лагеря вывезли. А так, вроде дали справку, что признали этнически близким по жене и детям… А вот другим сильно не повезло, особенно, кто побогаче жил и в соседях завистников имел, хоть смешанные семьи, но загремели за милую душу… Что едет он в деревню Койриноя, там свояк сговорился свинью помочь забить и мяса выкупить под засолку на зиму…

Сосед же в ответ рассказывал, что зовут меня Лидой, что мои родные по маме из Алёховщины, а папа из ижоров из под Нарвы. А сами жили в Ленинграде, а на лето меня отправили к бабушке с дедушкой на Оять, и Агаповых он просто обязан знать, что их все знают. Что брат с фронта сбежал и её с ним отправили, а он поехал в Шелтозеро жениться, где у него ещё до войны невеста была. И там мы жили у двоюродной бабки, но он там столько пил, что с будущим тестем передрались по пьяни, и свадьба расстроилась. А его от греха в Чалну отправили, но и там всё не слава Богу, и вот они теперь и едут к тётке в Видлицу. А тут с войной непонятно, домой не попасть, с братом что-то делать надо, вот такая незадача… Но Архип вдруг прервал мою трескотню и спросил:

— А тётку как звать в Видлице которая, может знаю её?

— Да! Дядечка Архип! Конечно знаете! Как же можно тётю Марию не знать?