Карелия (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 3

— Ай! Ладно, махнул рукой худой…

— Ты, что, согласишься, командир? — Ага, а это старшина, значит худой — командир…

— Хватит! Базар развели! Приняли пополнение как положено! И готовиться к выходу! Старшина Луговых! Вот это ваш командир — старший лейтенант Викулин. Дальше все вопросы к нему! Всё! Шагом марш в расположение! Викулин! Зайди ко мне!

Взяла мешок, потопала следом, все старательно делают вид, что меня здесь нет! Как маленькие, ей Богу! В здании раньше видимо размещалась какая-то контора, на стене на доске прикноплены какие-то бумажки вроде объявлений или графиков, а поверху какая-то абракадабра из заглавных букв и цифры в конце, видимо какая-то Пром-Строй-Тех-Трест-Сбыт-Мех-Колонна номер четырнадцать. В коридоре недалеко от входа стоит стол с телефоном, за которым сидит и что-то пишет младший сержант с одиноким треугольником в голубой петлице. Собственно, звание, как у меня, если по-сухопутному, это если меня в зелёное переоденут, то у меня такая же сиротливая тригонометрия на петлицах будет… Пи-и-ичалька, как говорит Сосед. Майор зашёл во вторую или третью дверь, а мы топаем дальше. В нос шибануло вкусным запахом, и живот предательски заурчал, кажется это из дальней открытой двери, но мы до неё не дошли. В помещении в половину обычного класса справа на полу расстелены одеяла и шинели, на которых спит ещё один боец, поджав ноги, лишь одна голая пятка торчит, сапоги стоят рядом с намотанными на них портянками, и запах в помещении от них соответсвующий. Слева у стены два канцелярских однотумбовых стола придвинутых ящиками к стене. Над столами портрет Сталина, на подоконнике горшки с цветами на разнокалиберных блюдцах, совсем как у нас в классе биологии, мелькнуло в голове. На столах навалены вещи, рядом со спящим на полу свалены автоматы. Только сейчас понимаю, что у всех на ремнях висят ножны с ножами и пистолеты в кобурах. Ну, они так и будут молчать? Вошла, стою у входа, присесть не приглашают. Меня аккуратно обошли и тоже замерли. Они, что девушек в жизни не видели?…

— Никита! Иван! Примите радиста, познакомьтесь, наконец! А я к майору!

— К-хх-м-м… Ну, давай… те… знакомиться… Меня зовут Никита, по батюшке Василич, или старшина Самогонов. Я после командира второй, вроде заместитель, выходит. А это младший сержант Печенков, зовут Иван, по батьке Григорьевич. Вот значица…

— Старшина второй статьи Луговых Комета Кондратьевна. Можно просто Мета, я привыкла.

— Ну, вот и познакомились! Ты не серчай, что так приняли не ласково. Наше дело тяжёлое, мужское, а тут тебя к нам — птенчика. Вот и сомнения возникли, сдюжишь ли. Но надо! Так, что давай думать, как нам всё обставить, чтобы командира не подвести. Ты по лесу то ходить умеешь?

— Не знаю, на охоту не ходила, так за грибами — ягодами, каждое лето у бабушки в деревне…

— Рация больше двадцати килограмм весит, да ещё батареи БАС-60[1] две штуки к ней положены, это ещё килограммы, кроме того оружие своё тебе самой нести, да патроны и прочее, на круг килограммов двадцать пять выйдет, не меньше. У нас по сорок-пятьдесят будет, но мы привычные, а вот ты с такой ношей выдюжишь по лесу быстро и долго идти?

— Мне бы не словами, а вес руками попробовать, тогда скажу…

— И то верно, Иван, собери в мешок рацию, да и так по мелочи, только не забудь под спину одеяло проложить, чтобы спину не сбить сразу…

Довольно быстро и ловко Иван собрал мне квадратный из-за рации вещмешок. Который я довольно легко подняла, чуть качнула и накинула на одно плечо, затем вдела вторую руку, подкинула его на спине и совсем не смертельно, тяжело, но поднимала и побольше, чуть так и не ляпнула. Вовремя вспомнила, что это не дорога, то, что дома лёгкое, как устанешь, может все руки оттянуть. Попробовала представить себе этот мешок, когда целый день его тащила, вроде не должна умереть…

— Товарищ старшина! Думаю, с таким весом по лесу идти смогу…

— Ну, вот и добре! Снимай, только аккуратно, потом проверишь как там всё, рабочее или нет, это твоё хозяйство теперь, тебе за него отвечать. — Помог мне снять рацию со спины и продолжил. — А стрелять приходилось?

— Три раза стреляла из винтовки, когда сдавала на Ворошиловского стрелка…

— И как? Сдала?

— Да, первая степень, но после стрельбы отдача такая сильная, рука отнималась…

— Да-а… Мосинка лягается как лось копытом бьёт, особенно если без опыта. А из другого чего не стреляла?

— Из воздушки в парке… Мелкашка в школе…

— Ну, это не считаем, как и рогатку… Значит надо будет сходить пострелять, у переезда, как думаешь, Иван!?

— Думаю, надо ей вообще только пару пистолетов подобрать, ну не с винтарём же ей таскаться. А раз стрелять не умеет толком, так и автомат ей не нужен. А вблизи на крайний случай и пистолет сойдёт…

— Ладно! Это порешили… Слушай! А ты есть не хочешь? А то у нас тут обед недавно прошёл.

— Я бы поела… А кому продаттестат сдать?

— К старшине свожу, всё ему и сдашь, но это уже завтра…

— А вы вообще кто? И зачем вам радист?

— К разведотделу фронта приписаны, разведка выходит, но об этом сильно не болтай. А радист у нас свой, да на тот выход его подранило маленько, сейчас в госпитале лечится. Он вообще не радист, просто подучился немного, да и рацию мы не часто с собой таскаем, не нужна она обычно. А вот тут обязательно, и время поджимает, нужно срочно выходить, а наших никого нет, как назло. Вот нам тебя и подкинули… Да…

— А ты сама вообще откуда? — Встрял Иван.

— Из Ленинграда.

— Понятно. Значит вам с командиром будет легче язык найти, он у нас тоже городской, москвич настоящий.

— А сами откуда?

— Я здешний из Карелии, недалеко от Сортавалы жили. Иван из-под города Аткарска, что под Саратовом. А Авдей, вон спит который, этот у нас сибиряк из-под города Ярцево, что на Енисее в Красноярском крае. Говорит, что у них вся деревня родственники, потому и деревня Матяшкой называется. Ты только не говори, что Нева самая большая река, а то Авдей с Иваном заведутся, что больше, Волга или Енисей, чуть не до драки доходит.

— Хорошо, не буду…

— Пошли порубаем, должны чего-нибудь найти тебе червячка заморить…

Как таковой столовой не было, а был один смурной старшина, который буркнув стал чем-то шуршать в каморке, потом вылез и выставил предо мной кружку парящего чая с куском хлеба и двумя кусками сахара на нём.

— Ты, пока попей немного, а я банку с кашей открыл, пусть подогреется. Ты, пей, я чая ещё налью. Продаттаестат есть или снова забыли, и восстанавливать нужно?

— Есть, товарищ старшина.

— Вот, уважаю! В таких делах у флотских всегда порядок. Меня Митрич зовут, я старшина здешний, вроде завхоза у этих башибузуков…

— Очень приятно, я Мета.

— Митрич! А нам бы тоже чайку пожевать…

— Я думал, только Авдей у вас водохлёб, чай может самоварами употреблять, так и эти туда же…

— Ну, не нуди! Митрич! Не каждый день ведь…

— Сейчас налью, нешто мне жалко…

Я сидела, тихонечко дула горячий крепкий чай, в прикуску с сахаром, очень вкусно и даже не заметила, как проглотила хлеб. Одновременно пыталась осознать, каким это вывертом левой пятки судьбы меня сюда закинуло. И вообще, как это меня с флота в армию занесло, я всегда была уверена, что это как параллельные прямые, которые никогда не пересекаются… Разведка — это очень романтично, на словах, но умом понимаю, что это только на словах романтика, на деле это бешенная нагрузка и ответственность и нет права на ошибку! Ой! Ё…! Вот же влипла… Митрич выдал мне кашу, но не в банке, а вывалил в миску, вернее две, вторую подвинул Ивану, который не стал ломаться и тоже застучал ложкой. Мама дома перловку никогда не варила, только в суп клала а тут попробовала перловую кашу с мясом. Вку-у-усно!! А запить её горячим чаем с хлебом маслом намазанным, чуть не начала носом клевать, а животу в юбке стало тесно даже.

— Митрич! Нам её до завтра нужно экипировать, одеть, обуть, сам понимаешь. Оружие мы подберём, а вот одёжки на неё у нас нет…