Карелия (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 30

— Вы не имеете права…

— Вот почему так? Если сказать нечего, все сразу про права вспоминают… Имею я права! Не сомневайтесь! И даже по уставу и присяге, если вам угодно…

— Я как командир и старший по званию…

— Вы сейчас НЕ командир и НЕ старший по званию! Вы ПАЦИЕНТ, которого я лечу! А командир и старший по званию здесь я, потому, что других старших нет! Вы мне помогать в меру сил будете или так и будем правами мериться?

— Но… — Он замолчал, потом продолжил. — Но что я могу?

— Не грести вас прошу, просто понять хочу, можно на вас рассчитывать или вы будете продолжать конфронтацию…

— Помогу… Если смогу…

— Тогда немного обрисую ситуацию. Как удалось узнать у местного жителя, финны реквизировали почти все наличные крупные плавсредства у местных рыбаков и организовали патрулирование акватории вдоль берегов. При встрече с таким баркасом шансов у нас нет, только подрываться. Поэтому весь сегодняшний день планирую посвятить решению вопроса маскировки нашей лодки, цвет у неё, как у пожарного щита… А вот вечером к сумеркам хочу двинуться в путь. Как далеко получится добраться не знаю… У нас на пути крупный населённый пункт Салми с портом и всеми прочими радостями… Ночью плыть, нет компаса и островов здесь как проса насыпано. Звёзд тоже не видно… Вот такой расклад…

Лейтенант на удивление в сознании был очень долго, наверно несколько часов. Картошку оставленную Архипом мы честно поделили с пациентом, мне две, ему три, и с солью и перцем из запасов Никиты она хоть и холодная и чуть осклизлая и помятая была восхитительна. Но, уже через полчаса я осознала, как сильно была не права. Лейтенанта начало рвать. После стольких дней фактически голода съесть три крупных картофелины оказалось для его желудка слишком сильным ударом и его вывернуло и выворачивало долго и изнурительно, сначала съеденным, а потом просто слизью с желчью с водой, которую я ему давала запить горечь и прополоскать рот от вкуса рвоты. От рвотных конвульсий расшевелили рану, наверно, и раненый выключился. И едва я перевела дух, как убедилась, что неожиданности по одной не ходят. У меня пришли эти дни, но так как обошлось без предварительных ощущений, как обычно, я узнала об этом, только почувствовав мокрое в трусиках. Пришлось идти за кусты, и на холоде снимать сапоги, панталоны и трусики, подмываться ледяной водой, к счастью были запасные трусики, и в разорванную на четыре куска тряпочку, куда была картошка завёрнута, использовала для заворачивания приготовленного для повязок мха в качестве прокладки. К слову, подумала о том, что хорошо бы повязку снять и поменять, но для этого снова нужно мха приготовить, да и для себя тоже… Ещё было немного неудобно, что совершенно не получается общаться с лейтенантом, ну умеет он одними интонациями так злить, что никак не получается нормально с ним говорить. А может это из-за того, что ЭТИ дни пришли…

Сосед озвучил своё восхищённое недоумение:

— Вот это же надо, какая закваска у вашего поколения! На фоне такого стресса, я был бы полностью уверен, что у тебя цикл в клочья разлетелся, а у тебя как будто ничего не случилось…

— А что такое стресс? И ты вообще про что?

— Я про твой месячный цикл. А СТРЕСС — это потрясение, сильные психо-эмоциональные нагрузки, а тут они у тебя ещё и с физическими запредельными… У нас любая бы после такого ещё с полгода о своём нормальном ритме месячного цикла бы только мечтать могла, а у тебя, как я понимаю всё обычно и в срок?

— Мне не очень удобно с тобой об этом говорить, но ты ведь доктор… Вроде бы да, как положено по срокам… Хотя сегодня уже кажется девятнадцатое или двадцатое, а значит задержка больше недели, а у меня такого никогда не было. У меня всегда дней тридцать, последнее время всё приходилось на десятое — одиннадцатое…

— Вот я и говорю, что закваска у вас намного крепче. Я раньше про лейтенанта говорил, что по всем правилам у нас он при таком лечении без условий больницы просто обязан был давно умереть, а вот даже кушал сегодня… И как тебе в голову пришло его кормить?

— Ну, я подумала… А ты то чего молчал?

— Да. Я вроде спал…

— Это выходит, ты не тогда спишь, когда я?

— Нет… Когда ты глаза закрываешь и засыпаешь, у меня словно свет выключается… Но зато я могу тогда твою память лучше просматривать…

— Ну и как? Интересно?

— Знаешь… Правда интересно… Конечно воспоминания детские в основном, но я то вижу не то, что ты отметила, а всё, что твои глаза видели и уши слышали…

— И что нашёл…

— Ничего я особенного не нашёл, просто лучше и больше узнал о тебе, о твоих родных… Кажется некоторые семейные тайны приоткрылись…

— Это какие же?

— Знаешь, кто-то говорил, что во многих знаниях есть многие печали… Если твои старшие родственники не посчитали нужным с тобой этим делиться, то я рассказывать свои голословные предположения тем более не буду… Не факт, что мои размышления истинны, а создавать тебе трения с родными, которых ты любишь, да и они тебя, зачем?

— То есть ничего точного, только ты со скуки загадки разгадывал, которые себе сам придумал?

— Можно и так сказать…

— Тогда и, правда, не надо ничего говорить…

— Умница! Кстати, что планируешь с лодкой оранжевой делать?

— Ну, она не совсем оранжевая…

— Да, это я так… Утрирую…

— Не знаю пока. Думала, может плащ-палатки по бортам повесить…

— Думаю, не стоит. Борта закроешь, а принципиально ничего не изменишь… А как ты смотришь, на то, чтобы плавучий островок из лодки сделать? Тогда и прятаться только к берегу причалить и вроде кочка у берега в воде… А главное, не лодка и людей не видно…

— Ты думаешь, такое реально сделать?

— Но попробовать то нам точно никто не помешает…

— Ну, давай… Попробуем…

И мы попробовали… Ох… И ах… Нет, принципиально ничего сложного и страшного, но Сосед, ведь рассчитывает подсознательно на свои кондиции, а кондиции, вернее, по сравнению с ним — недокондиции моего тела превратили эту процедуру в нечто эпическое. Как я поняла, Сосед в прошлой жизни не был каким-то спортсменом или фанатичный физкультурником, просто от природы сильный, под два метра ростом и своих женщин легко одной рукой поднимал, предложив присесть попкой на свою широкую ладонь, не думаю, что любой пятьдесят с лишним килограммов на вытянутой руке поднять сможет. Но, по порядку…

Задумка не очень сложная. Едва нормально рассвело, хотя солнце ещё не показалось, а лейтенанта уже закончило рвать, и я успела постирать свои единственные запасные трусики, я пробежалась вокруг и осмотрелась. Принципиально в ближайшей зоне, метров двести с гаком никого не нашла и признаков человека в частности, то есть буду считать, что я в безопасности. А дальше имеющийся рядом ивняк, в просторечии лоза должен послужить источником и основой для будущего каркаса моей маскировки. Вытряхнула свой вещмешок. Я ведь помню, что складывала в него все найденные верёвки и верёвочки, которые обнаружились и вселили веру в успех. А вот дальше снова дело упёрлось в то, что ветки этой самой лозы, а для основы каркаса нужны довольно длинные и крепкие, надо отрезать, ножом, а не топором, хотя, с моими силами топор бы не сильно помог. Мне нужен маленький топорик, у бабушки такой был при печке приспособлен щепу для растопки делать, а вот дедушкин большой я даже не трогала, замахнуться я им смогу, а вот осмысленно и управляемо его удар направить уже не уверена. Не хватит силы, и не нужно пыхтеть и чего-то доказывать, у мужчин силы есть, а у меня нет, так мир устроен, как небо вверху, а земля внизу.

Вот и тюкаю я ножом, хоть и великолепно заточенным не смотря на то, что я им даже копала, и наверно очень хорошим. Но мне даже в руке его держать неудобно, ручка для меня раза в два больше чем нужно, и мне его плотно и надёжно пальцами не обхватить. Но, глаза боятся, пальцы от усталости разжимаются, от пота нож из ладони выскользнуть пытается, а уже почти десяток веток длиной больше двух метров я приготовила. И два метра это не до кончика самой тонкой веточки верхушки, а до толщины примерно полсантиметра, самую тонкую веточку верхушки я отрезаю, она мне не нужна. Теперь из них нужно сделать, вернее, собрать пространственную конструкцию основного каркаса, который оплету тонкими ветками обычной лозы, вроде той, из которой корзины плетут. Лучше всего бы подошёл тальник, безлиственные кусты которого словно горят багровыми оттенками своей чёрно-красной коры, такие красивые, что я всегда с удовольствием ходила с дедушкой лозу заготавливать, когда мы попадали в деревню на весенние каникулы.