Карелия (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 45

— Слышишь? Сосед! Ты как к такому отнесёшься?

— Слышу и думаю… Знаешь, мне Сосед гораздо больше нравится. Докторов много и вообще, ещё со времён своей врачебной практики не люблю это обращение. За годы его использования оно стало каким-то вульгарным и затасканным. И вообще, это обращение в отношении меня унизительно!

— Это как?

— Обращение "Доктор" к медицине вообще никакого отношения не имеет. Это обращение говорит только о том, что тот, к кому так обращаются имеет законченное гуманитарное университетское образование. Вообще, это вывернули для себя хитрые стряпчие, установив, что фактически только врачи и юристы сразу без защиты являются "докторами". В моём случае я после института закончил двухгодичную клиническую одинатуру, а это делает моё образование уже не высшим-медицинским, а академическим, тем более, что я имею хирургические навыки, а это уже много выше статуса "доктора". А у меня ещё и диссертация защищена, к тому же по клинической теме, а не по прикладному направлению, то есть это фактически защита профессорского звания.

— Как у вас всё сложно…

— Да, не бери в голову. Словом, я согласен на "Соседа", тем более, что хорошие соседи это фактически родственники… А если хочешь уважение лечащему медику выказать, то называй его "Лекарь" или "Целитель". Про "Доктора" мы уже поговорили, а вот "Врач" — это от слова "врать", но не в смысле "лгать", а от старорусского смыла который теперь у слова "заговаривать", то есть это лечение на уровне сельского знахарства. Я не хочу ничего плохого сказать про народные методы лечения, но в плане образования это малограмотные самоучки, и лечат на уровне почти инстинктов и по большому счёту им нет разницы кого, человека или стельную корову. То есть большая полостная операция им уже не по силам в принципе…

— Хорошо, Сосед! Договорились. Не буду я тебя "Доктором" обзывать…

— Знаешь, ты можешь, как угодно меня обзывать, ты только продержись, девочка! Мы столько уже смогли, обидно будет в самом конце сорваться…

Так я и гребла, иногда болтая с Соседом. Я удалилась от берега уже километра на два, я чётко держала курс на видимый выступ берега. Сосед сказал, что на таком расстоянии с берега нас едва ли кто разглядит, да и бинокль не сильно поможет. А вот мы на этом удалении минуем устье реки Олонки, в устье которой могут быть невольные зрители… А гребём мы если он не путает к острову Сало. И если до вечера успеем, то в проливе у острова спокойно переночуем…

Я впала в состояние какого-то транса, руки сами без моего осознанного внимания гребли, при чём силу в гребки почти не вкладывали, а вкладывала вес спины, отклоняя которую, я и делала гребки. Конечно, скорость упала, но я пусть и тише, но гребла уже часов пять и, мне кажется, я преодолела уже гораздо больше половины расстояния до видимого острова Сало. Ко времени заката я оставила справа от себя несколько небольших островов, а скорее скал, и уже приблизилась к отдельному острову справа от берега, но Сосед сказал, что нам нужно чуть дальше и до темноты мы успеем подойти к протоке у Сало. И что плыть там в сумерках опасно из-за большого количества подводных скал и камней. В общем, дошли и не насадились ни на одну из обещанных скал, хотя пару я видела. Погода продолжала баловать, хотя и похолодало, не смотря на начавшийся в середине пути дождик перешедший в небольшой снегопад.

Притёрлась к берегу и выскочила скорее делать свои дела. Вообще из-за холода и наверно обильного питья я использую наш осназовский котелок со всем усердием, но каждая такая процедура барахтанья в сене не доставляет никакого удовольствия, поэтому и пользуюсь каждой возможностью сделать это привычно. Заодно, на берегу могу вытряхнуть из одежды набившееся в неё колкое и щекочущее сено. В сгущающихся сумерках успела осмотреть место нашей стоянки. Ничего подозрительного не обнаружила, если не считать такими следы старых кострищ. Многие камни на берегу и скалы в воде обильно украшены потёками белого птичьего помёта. Ну, вот вроде и всё необычное из окружающей действительности. Походила, размяла ножки, хоть колено и побаливает, но терпимо, хожу. Хоть и прихрамываю. Мелькнула мысль, что если бы я могла сейчас грести не руками, которые уже все последние силы исчерпали, а ногами, то это было бы очень здорово… После залезла в гнездышко спать…

Не могу вспомнить, что мне снилось, но что-то удивительно хорошее и приятное, поэтому проснулась едва ли не с улыбкой на лице. Вылезла на берег, как говорят военные, оправилась и отчалила. От пролива сразу взяла курс западнее, чтобы отойти от острова метров на сто, уж очень не хотелось ещё раз испытывать на прочность своё плавательное средство… С утра на берегу лежала слоем снежная крупа, ну не назвать снежинками круглые белые комочки миллиметра по два в диаметре. В самом деле, больше всего на крупу типа пшена похоже, только цвет белый…

А дальше началась уже знакомая епитимья: гребок, гребок и снова гребок. Так и гребу, пока спина окончательно не одеревенеет, тогда наклоняюсь вперёд, буквально ложусь грудью на коленки, встряхиваю руками и отдыхаю, когда пять минут, когда десять. Потом снова берусь за вёсла… Силы даёт понимание, что я уже на финишной прямой, если это можно так назвать. Сосед по карте сказал, что вчера я проплыла больше десяти километров. А до Габановского маяка нам осталось всего около тридцати километров, а это можно в таком ритме пройти всего за два дня… Правда там на маяке должен жить смотритель, но вроде как маячные смотрители традиционно вне политики. Ну, в крайнем случае, мы ведь к нему не полезем… Хотя не известно, работает ли маяк сейчас, финны могли специально его выключить, чтобы затруднить нашим судовождение в этом довольно сложном районе…

Я гребла и думала, какая я раньше была наивна и беспечна и не отдавала себе отчёта в том, что такое на самом деле километр и как это много… Как мы однажды плыли на какой-то барже, которую тащил с грузом старый угольный буксир в Вознесенье, это посёлок в самом начале Свири. И мы носились по ней, а мама загорала на корме и возилась с ещё грудным Васькой. И нам казалось так долго и скучно плыть, и что баржа почти не двигается, а ночью мы спали в маленькой смешной каютке в надстройке с круглым окошком — иллюминатором. А потом в Вознесенье мы целый день ждали попутный транспорт и это оказался большой грузовой пароход, который шёл по Волго-Донскому каналу и мы скоро приплыли к бабушке и дедушке. Это было так далеко и так много километров, но они тогда меня совершенно не пугали, а сейчас каждый километр приходится отвоёвывать своими руками и спиной…

Так и гребла, периодически сверяя своё направление вдоль побережья, я уже давно миновала южную оконечность приютившего меня на ночь острова, он довольно большой оказался и проплыла мимо ещё одного острова от которого Сосед посоветовал держаться подальше и я как-то увлеклась и плыла фактически точно на юг, когда вдруг поняла, что я очень сильно отдалилась от берега, который предательски ушёл на восток и сейчас был от меня уже едва виден слева на горизонте. Я уже решала, стоит мне сейчас резко поворачивать на восток или просто чуть принять левее и двигаться ввиду берега постепенно приближаясь, когда случайно кинула взгляд направо и с запада увидела в озере дымок…

Первой реакцией был конечно испуг и понимание, что убежать от этого судна или корабля у меня не получится, слишком далеко я от берега отдалилась… Когда в голове раздался голос Соседа:

— Не дури! Мета! Здесь, тем более с западной стороны может идти только наш корабль или судно, так, что нужно не удирать от него, а наоборот поворачивать ему навстречу.

— Ты даёшь в этом гарантию?

— Гарантию я дать не смогу. Но вероятность, что это финны не больше десяти процентов по моему мнению. Тут гораздо опаснее, что он пройдёт мимо и нас не увидит, особенно если повернёт куда-нибудь…

— Так куда мне сейчас грести?