Карелия (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 76

Хотя, как сказала Ираида Максимилиановна, некоторые музеи и театры работают, но она не знает, пойдём ли мы в них… Мы и не пошли, а неспешно прогулялись вокруг Кремля. Сосед предложил мне пройтись по Арбату, дескать, это самое сердце Москвы, если не считать Красной площади. Не знаю, что уж такого в этом Арбате? Маленькие домики, узкие переулки и дворики с развешанным бельём и поленницами дров, но мы прошли его насквозь и даже к нам пытался пристать какой-то мелкий шкет, картинно цыкающий через дырку выбитого зуба. В общем, нагулялись и нагуляли аппетит. В Александровском саду даже немного удалось растормошить Верочку и мы вместе весело посмеялись, когда она поскользнулась и полетела в сугроб, а я, взявшись её вытаскивать, оказалась рядом и мы обе вывалялись в снегу, после чего пришлось долго отряхиваться. Ведь ходить в зачуханой шинели — урон флоту, который, как ни крути, я здесь и сейчас представляю. Вот интересные у меня с флотом отношения. Меня в него призвали, и я в нём официально служу, а он в ответ мне мелкие гадости делает, но не отпускает при этом. А меня ещё почему-то регулярно пробивает на флотскую корпоративную солидарность. Ведь если увижу стычку любого самого убогого матроса и сухопутных, я буду на стороне матроса не раздумывая… Вот и сейчас отчищала шинель помня о том, что типа "лицо флота" — это моя "мордуленция"… И всё равно мне ужасно нравится, что я в такой красивой форме. Уже видела нескольких девушек в шинелях и они провожали меня явно завистливыми взглядами, от чего спина распрямлялась, а подбородок гордо показывал на небеса… Да и Верочка оказалась у нас явной патриоткой флота, раз уж её любимая старшая сестра в нём служит. И даже отпустила пару комментариев, смысл которых был в том, что я в тысячу раз красивее и форма тоже, за что она была немедленно расцелована в обе разрумянившиеся щёчки…

А вечером, вернее почти сразу после обеда, когда я нашла гитару и задумчиво тенькала по струнам… Нет, я не умею на ней играть, да и Сосед, сказал, что его познания укладываются в пару блатных аккордов, а я уже пробовала в оркестре, но мне очень трудно обхватывать пальцами гриф и ещё прижимать струны, пальцы маловаты, хотя говорят, что и при таких пальцах некоторые умудряются… Вот поэтому и тенькала от нечего делать, когда в придавленном желудком с вкусным наваристым борщом мозгу даже мысли шевелиться не хотят…

— Так ты на гитаре играть умеешь? — спросила вошедшая Ираида.

— Нет! Ну, что вы! Я только на ксилофоне, а гитару просто так струны дёргаю, извините. Если не надо было её трогать…

— Да, нет! Ничего! У нас Саша играет, да и голоса у него с Сонечкой замечательные. Сыновья ещё баловались…

Как-то сам собой зашёл разговор про моё увлечение музыкой, что я очень люблю свой инструмент, но его в отличие от гитары возить сложнее, но мне так не хватает возможности извлечь спящие в них звуки из лакированных деревянных пластин в два ряда.

— …А вот переучиваться не хочу, это будет как предательство моему инструменту, его и так мало кто выбирает и мне кажется, что за то, что я его выбрала, он не просто даёт мне на нём играть, а делится со мной своей благодарностью. Глупо говорю, да?

— Знаешь, а может в этом даже что-то есть… У меня есть хороший знакомый, он довольно известный музыкант, скрипач, вот он рассказывал, как впервые взял в руки скрипку великого Гварнери, это мастер итальянский делал кажется самые лучшие в мире скрипки, до сих пор никто его работу повторить не смог. И говорил, что дело не в лаке и подборе древесины, а в том, что мастер ещё и часть души в инструмент вкладывал. И вот мой знакомый меня уверял, что он это сам почувствовал с первого касания…

Потом пришла Софья Феофановна. Сосед сразу сделал стойку и заметил:

— Вот смотри, настоящий хирург, которым женщина быть не может. То есть внутри она уже давно не женщина и мыслит она по-мужски, то есть, как положено хирургу. Но при этом она не омужичилась, наверняка хорошая мама, твоему лейтенанту…

— Не лейтенанту, а капитану…

— Значит, против "ТВОЕГО" ты уже не возражаешь?

— Да, ну тебя!

— Я просто говорю про гостью, помня тот наш разговор, когда ты взъерошилась, как кот на лужу…

— А с чего ты вообще взял, что она не женщина?

— Ты сейчас, как твой Валерка слова выворачиваешь, я не говорил, что она не женщина, я сказал, что она внутри мыслит по-мужски. И что при этом осталась женщиной и матерью. Посмотри, понаблюдай за ней. Тебе это нужно и важно, ведь если ты хочешь летать, то ты должна будешь стать как она или вообще омужичиться.

— А иначе никак?

— Солнышко! Самолёт — это техника, техника сложная и требовательная, для управления ею нужна очень твёрдая и решительная рука, фактически, говорю, мужская рука, или как минимум управляемая мужскими мозгами. Вот если бы ты решила летать радистом или штурманом, то ещё были бы лазейки, но лётчиком, это приговор.

— Хорошо, я поняла и посмотрю…

Софья Феофановна не смотря на такой подвод со стороны Соседа, мне очень понравилась. И может Сосед и прав, что у меня внутри больше мужского, чем женского, но мы кажется с ней сразу нашли общий язык. А ещё общению помогало то, что я её о многих вещах с интересом расспрашивала и с подачи Соседа задавала интересные вопросы. На которые она охотно отвечала. Вообще, сначала разговор зашёл о том, что и как я делала с лейтенантом. Я выложила уже не раз озвученную версию, как я додумалась до дренажа, она уточняла подробности и явно пребывала в ступоре от неверия пополам с восхищением. Я рассказывала, как быстро заткнув рану прямо в одежде и понимая, что времени у меня секунды, раскурочила провода ведущие к телеграфному ключу и продетые через кембрик. Что ужасно повезло, что у старшины был тот медицинский флакон с пробкой, благодаря чему удалось сделать водный замок, что мне очень не хватало любого медицинского зажима… Как отсасывала воздух после наложения повязки и молилась, чтобы повязка оказалась герметичной. Как потом всю ночь слушала, дышит или не дышит… Как потом использовала мох-сфагнум… Как нашла исландский мох и вспомнила, что говорили, что он очень хорошо при заболеваниях лёгких и заваривала его и поила бессознательного пациента изо рта в рот. Как разжёвывала упругие словно желатиновые листочки, и проталкивал сквозь губы и потом заливала водой, но потом чистой тряпочкой вычищала всё изо рта, что он не проглотил, чтобы не попало в дыхательное горло… Как тащила на волокуше к дороге… Как повезло с Архипом, но уже была готова в любую секунду взорвать себя и лейтенанта вместе с секретным пакетом… Было ли страшно?… Конечно было, но выхода другого не было… Как делала нам ковчег, как потом гребла разбитыми в дребезги руками… Как удачно попался стог на берегу, из которого, до сих пор стыдно, украла нам сена… Как мимо проходил патрульный финский баркас два раза, второй раз я даже каждую пуговицу на их одежде видела… Как опять повезло, проскочить мимо Видлицы, где несколько десятков километров оживлённая дорога идёт практически по берегу, а берег — сплошной пляж и спрятаться совершенно негде… Поэтому и пришлось грести только в сумерках и ночью… Как влетела на камни у мыса на пути к Видлице… Как едва проскочили этот сложный участок, разыгрался шторм и пришлось прятаться в устье Тулоксы, пока шторм не закончился… Хорошо, что было уже время предзимья и люди по домам сидят, а то в нескольких сотнях метров от деревни нас бы точно обнаружили… Но ещё и в такую погоду никто не появился… А потом гребла дальше, едва стих шторм. У острова Сало сил уже почти не осталось и было уже на всё плевать, да и финских патрулей здесь уже быть было не должно, и я стала грести прямо днём… Когда мимо проходил наш корабль, я гребла изо всех сил, но не успела и он почти прошёл, и не видел, как я махала надетой на весло нижней юбкой, я пыталась стрелять, но расстояние достаточно большое, меня не слышали и проходили мимо, я уже решила, что не повезло, как корабль повернул и подошёл к нам. А дальше вы наверно и так знаете. Мне сказали, что командира сразу повезли на самолёт и отправили в Москву, а я лечилась в лазарете стрелковой дивизии неподалёку. Вот и всё…