Осколки клана. Том 1 (СИ) - Шапочкин Александр Игоревич "Rayfon" - Страница 29

-    Да ты что! Это же сам «Белый чёрт»! - зашипела на него соседка. - Он настолько крут, что на Совете Кланов как Постоянный Почётный Наблюдатель с правом голоса участвует.

-     А я слышала, что у него вообще право вето есть! - присоединилась к перешёптываниям ещё одна девочка. - И что он в первую очередь о правах гильдейских заботится, а кланы всячески ущемляет...

-      Да быть такого не может! - возмутился кто-то. - Баяр Великий человек! Да он в одиночку...

Чем уж так прославился белобородый старец, я так и не услышал, потому как в этот момент сам обсуждаемый, насмотревшись, наконец, на нас, довольно крякнул и, кивнув своим мыслям, продолжил речь:

-     ...Сегодня у всех у вас один из самых важных и незабываемых дней. Именно сегодня у всех у вас, можно сказать, состоялся второй День Рождения! Вы официально станете Чародеями Москвы - как только на небе появятся первые звёзды, Верховный Жрец Древа в своей келье откроет новую, чистую страницу Книги Уробороса и, взяв перо птицы Сирин, зелёными чернилами запишет на ней ваши имена!

-    То есть чародеями мы точно не станем! - скептически хмыкнул оказавшийся неподалёку Борислав, а когда к нему начали оборачиваться с удивлёнными и возмущёнными вопросами: «Это ещё почему?» - добавил: - Народ, да вы погоду на улице видели? Какие могут быть звёзды...

-     Я слышала, что листы в Книге Уробороса сделаны из бумаги, которую получают из тел сильнейших древесных чудовищ... - слегка дрожащим голоском выдала полненькая девушка.

-     Брехня это всё! - безапелляционно заявил паренёк с глазами насыщенно розового цвета, в которых, казалось, плескалось море безумия. - Их делают из выделанной человеческой кожи, которую срезают со спин самых крутых вражеских чародеев! Мне брат рассказывал...

-       Много твой брат знает... Сазаров, - с презрением сплюнул брюнет, который отнёс директора к коренным жителям Казанского Полиса. - Книга Уробороса изготовлена из целлюлозы, получаемой после ритуала, проводимого над древесиной срубленных Священных Древ, потому она не просто артефакт национального уровня, а, по сути, является живой и сама вырабатывает ману!

-    ...А сейчас, - продолжал тем временем Бояр Жумбурлович, - мы приступим к важнейшему и древнейшему ритуалу нашей Академии - Взятию в Воинские Палаты! Ясеневая, Дубовая, Еловая и Берёзовая, названые в честь тотемных деревьев, они олицетворяют собой сакральные символы московских богатырей прошлого: Мужество, Силу, Знания и Честность! Итак, начнём!

Произнеся это, директор, погладив бороду, отошёл чуть назад, а на символический чародейский круг, выложенный плиткой на полу в самом центре зала, двое мужчин с трудом вынесли огромную каменную чашу, внутри которой плескался сизый туман. По бортику её кольцом охватывал выполненный из какого-то серебристого металла шипастый змей, закусивший собственный хвост, и злобно посверкивал рубиновым глазом, который, казалось, посмотрел прямо на меня.

Не только я почувствовал этот взгляд, который заглядывал в самую душу. Многие юноши и девушки слегка побледнели, кто-то громко сглотнул, а сзади тихо зашептали молитву Древу.

-     Итак! - к чаше бодрым шагом с как всегда прямой спиной и папкой-планшетом в руках подошла наша завуч. - Здравствуйте, дети. Меня зовут Артемида Бореславовна Савуч, и я являюсь заведующей учебным процессом Тимирязевской Академии Чародейства. Сейчас я буду называть номера групп, состоящие в них будут подходить к чаше. Не волнуйтесь, ничего особенного от вас не требуется. Просто опустите в неё правую руку так, чтобы коснуться дна, после чего подайте в камень немного живицы. Начнём. Группа номер двенадцать!

Первой, как можно было догадаться, оказалась боевая рука молодой Княжны. Она, в сопровождении одногруппников, величественно подошла к артефакту и, стараясь не касаться Змея бесконечности, поднесла ручку к туману. Девушка явно нервничала, а потому, когда клубящееся марево, словно ожив, потянулось к её ладошке, чуть было не отдёрнула её, но, закусив губу, одновременно со своими товарищами смело опустила внутрь пальцы.

С минуту ничего не происходило, а затем дымная субстанция вдруг забурлила, взметнулась, и над студентами раскинулся огромный, лучащийся солнечным светом ясень. Практически в тот же момент витражи в северной части зала вспыхнули.

-     Ясеневые палаты! - возвестила Артемида Бореславовна. - Прошу, проследуйте в свои комнаты!

Под аплодисменты Княжна отправилась к сияющим витражам, а завуч, дождавшись, когда народ немного успокоится, вызвала следующую группу. Этим счастливчикам чаша показала ёлку, и под новый взрыв аплодисментов выглядевшие слегка пришибленными студенты зашагали туда, где на лучащихся витражах шумели древние ели. Ещё четверо из пятьдесят восьмой были распределены в Берёзовую палату, а затем пришел наш черёд.

-    Группа номер шестьдесят один!

Подходить к артефакту почему-то очень и очень не хотелось. Обвивший её Уроборос, казалось, сверлил меня своим рубиновым глазом, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Ноги вмиг стали ватными, а на плечи словно опустилась гранитная плита. Рядом с чашей было на удивление холодно, а когда мы, обступив её, протянули к клубящемуся туману руки, пальцы словно обожгло кипятком. Впрочем, стоило только коснуться её неглубокого и шершавого дна, как неприятные ощущения пропали, а затем взор заволокло туманом, и я словно куда-то провалился.

Признаться честно, поначалу даже испугался того, что позорно грохнулся в обморок при всём честном народе. Однако в следующую секунду осознал себя в каком-то лесу, прямо на тропинке, которая, виляя между толстыми стволами деревьев, убегала вдаль. Странное это было место. Над головой сквозь густые кроны светило яркое солнце, и его лучи проникали в царящий здесь сумрак и отгоняли туман, клубящийся среди стволов и то и дело пытавшийся поглотить тропинку, на которой я стоял.

-       Иди... - раздался вдруг властный старческий голос, заставив меня вздрогнуть и оглянуться. - Не бойся. Просто иди по тропинке...

Пожав плечами, я, не став задавать глупые вопросы вроде: «Где я?», «Кто вы?» и «Зачем?» - просто зашагал в единственно возможном направлении. Казалось, лес был бесконечным. Я всё шёл и шёл, изредка переступая вылезшие на тропу узловатые корни деревьев и, пригибаясь, подлезал под низко опущенные ветви. По ощущениям прошло уже больше часа, а ничего так и не происходило. У меня уже потихоньку сложилось впечатление, что я просто брожу по кругу, когда я совершенно внезапно оказался на опушке прямо перед небольшим, покрытым зелёной травкой холмом, на котором росло три дерева.

Почти сразу же я увидел красную шевелюру Нинки. Девушка двигалась по другой тропке, обогнав меня, а потому уже взбиралась на холм. Вот только если её дорожка заканчивалась около высокого стройного ясеня, то моя вела к могучему дубу. Обернувшись, подруга заметила меня и, помахав, что-то крикнула, но голоса я не услышал, что и показал ей жестами. Попытка сойти с тропинки и приблизиться к ней закончилась тем, что я просто упёрся в невидимую стену. Так что мне только и оставалось, что, пожав плечами, усесться в корнях дерева и дожидаться того, что будет дальше.

Спустя примерно полчаса из недр тёмного леса выбралась Лена. Смертоносица тоже шла по своей тропке, которую, надо сказать, я, как ни всматривался, так и не заметил, до тех пор покуда фигурка девушки не появилась между деревьев. Её выбором оказалась красавица елка - огромная, пушистая с каким-то сизым отливом игл, блестящих под солнечными лучами. Сергея же пришлось ждать ещё почти два часа, и когда Алтынов, наконец, появился, тропа вывела молодого человека прямиком к Ясеню, под которым уже задремала наша красноволосая красавица.

-      Выбор сделан! - прогремел вокруг нас старческий голос, и в тот же момент я снова оказался в огромном зале возле чаши артефакта, под лучащимся, будто созданным из переплетений тумана, деревом.

-        Ясеневые палаты! - провозгласила Артемида Бореславовна, жестом приглашая проследовать нас в северную часть зала, где вновь сияли уже знакомые витражи.