Дух трудолюбия 2 (СИ) - Горн Андрей - Страница 5

-А дальше мы отправимся на мой дирижабль, предварительно подав письмо на имя Императора с прошением на мою защиту в имперскую канцелярию. У меня нет фактов и реальных доказательств для обвинения против Демидских. Только слова. Мой противник может легко отвергнуть мои слова. Мое княжеское слово против его. Тебе же, как нечаянному свидетелю моего падения в канал, тут вообще светиться не стоит. Да и в наших разбирательствах ты собственно никто. Разбирательство между князьями осуществляет самолично Император с учётом материалов, собранных службой охраны его величества. На время долгого разбирательства он будет вынужден взять меня под свою защиту, запретив противной стороне осуществлять враждебные действия. А пока будет идти сбор, проверка и анализ фактов и доказательств, мы будем далеко от Демидских. Тебе же тоже незачем беспокоиться.

-Как же не беспокоиться? А жить-то на что?

Капитан кивнул головой:

-Документов же нет у тебя?

Я кивнул.

-Ну вот. Выдам тебе своей властью временный приписной билет. Как капитан дирижабля я могу это сделать. Будешь у нас флайт-юнгой, правда из вольнонаемных. Позже, к 18-ти годам, если не сойдешь, выправлю тебе паспортную книжку. Послужишь у нас, побываешь со мной в разных концах Империи, а может, и по миру. Сам на людей посмотришь, себя покажешь. Деньжат чуток у нас заработаешь. Одежа и кормежка, само собой, за княжий кошт. Не понравится на службе у нас аль проблема какая, сойдешь с дирижабля в первом же порту приземления. Мешать не буду. Ежли служить будешь, так команда у нас хорошая. Друг за дружку горой. Ежели опосля службы вдруг захочешь учиться дальше, так с военной строчкой в паспортной книжке перед тобой дороги во все имперские офицерские школы будут открыты. Глянь сам, сплошные выгоды для тебя. Да еще и под моим приглядом будешь, раз уж влип со мной. Пока с Демидскими ясности нет, понимаешь?! А там, сам вырастешь, человеком станешь. Ну что, согласен?

Согласился. А какой выбор то у меня был. Совсем никакого. Документов нет, еды тоже, денег почти по нулям, связей никаких, без работы, в другом городе. Сдаваться не хотелось. А тут хоть что-то и как-то. Выбирать не приходится. Авось все устроится.

Через несколько дней, крепко поцеловав на прощание полюбовницу Софью, Василий Павлович, одетый в парадную форму капитана имперского воздухоплавательного флота, с элегантной тростью в руке, слегка прихрамывая, вышел со мной из дверей квартиры, где проживал последние полторы недели. Гранат практически вытянул его из того состояния бессилия, в котором он пребывал в первый день нашей встречи. Камень даже цвет поменял, превратившись из темно-рубинового в ярко-рыжий цвет. Пустой камень-энергет Василий Павлович попросил у меня. На память. Может и зря, вдруг он ценен был, но я не отказал. Легко пришло - легко ушло.

Несемся по центральному столичному прошпекту на нанятом Василием Павловичем таксопаре в канцелярию при Императорском дворце. Огромное, внушающее трепет своей мощью и красотой, здание неизвестного мне архитектора с большим куполом и в многочисленных колоннах и статуях по периметру. Внутри купола оказалось куда чище, чем на улицах остального города. Защищенный лесопарковым массивом по периметру и полупрозрачным золотистым энергетическим куполом, внутрь которого не поступали удушающие миазмы большого города, Императорский дворец очень сильно выделялся на фоне остальных зданий. В воздухе над дворцом несли службу военные дирижабли. Наверное, так и должно быть.

Оставив меня дожидаться на парковке в таксопаре, Василий Павлович ушел в канцелярию Императора подавать прошение. Скучать на скамейке у окна паромобиля пришлось около часа.

За это время, приятно меня удивив, мимо даже успела пролететь моя "АлександрА" с герцогиней за рулем. Одна и без охраны. Я даже выскочил из таксопара навстречу. Куда там. Пронеслась мимо раньше, естественно, не заметив. И конечно, мой запоздалый крик она услышать явно не могла, но эта непроизвольная реакция немало удивила водителя нашего таксопара, который до конца пути стал относиться ко мне в разговоре куда почтительней. Чем его смена поведения удивила впоследствии и самого Василия Павловича, подозрительно на меня косившегося до самого военного порта.

****

В парадную залу Императорского дворца вбежал запыхавшийся секретарь:

-Ваше величество, поступил срочный телеграф с Посольского приказу!

-Что там! Читай!

Секретарь начал читать:

-Мы, Милостью Неба, Ши Цзинт, Император катаев, ханьцев, кумоси, сибо, уйгуров, корейцев, Каан Турчестана, Каан Даурии и Мугалии, сидящий на троне, сим объявляю всем нашим верным и храбрым подданным, что :

Мы объявляем войну Гран-Тартарии и приказываем нашим магам, армии, воздухоплавательному флоту и тайным службам всеми силами начать враждебные действия против этой Империи, а также Мы приказываем всем поставленным нами властям употребить для этого все силы...

-Доигрались таки! Ну аглицкие сволочи, подговорили-таки катайцев войну начать! Ставки подняли! И Ши Цзинт, наконец-то, истинное лицо явил. Всегда подозревал. Ну значит будем тебе бошку рвать!

Обращаясь к секретарю:

- Собирай министров! Срочно!

Императорский дворец. Через некоторое время в большой зале для встреч перед прочими сановниками выступал военный министр:

- Как вы теперь понимаете, господа, наша контригра в корне не удалась, а этот раунд выигран вчистую агличанами и мериканами. Удалось им таки стравить катайцев с нами, подзудив их ввязаться в новую войну. Пощупать, так сказать, нас на прочность. Для этого заодно и новейшего оружья им подкинули вместе с учебными командами да опытными, давно служащими, командирами. Обучение армии на агло-мериканский манер даром не прошло. Теперь у катайцев и сухопутная армия научена. И увеличена за счет населения захваченных ранее свободных провинций. И флот воздухоплавательный они нарастили, за злато построив его на верфях мериканских.

Слова министра перебил император:

- Тем самым, Алексей Алексеевич, у нас есть еще одно практическое подтверждение того, что ведущие игроки так и не оставили своих планов по смещению имперской власти в Тартарии. Как им удалось однажды провернуть сие, подменив моего прапрадеда Петра на двойника похожего в ходе его путешествия в Белгику.

Тут император остановился, отпил воды из красивого фужера, после чего продолжил:

-Напомню также, что моей прапрабабке, отравив лже-супруга, тогда удалось имитировать перед ними покорность и следование в аглицко-мериканском фарватере. Для чего пришлось менять образ жизни на западный, прилюдно отказаться от нашей древной языческой магии, выгнать язычников за Сибирские горы и Тартарскую пустыню, попутно вытравив из себя часть своей истории. Долгое время удавалось ездить им по ушам, но увы, нас вновь раскусили. Надобно ожидать теперь пакостных попыток переменить все в свою пользу. От бомбы простой от инсургентов из разного сброда и подброшенных во двор магических штучек до прямой интервенции с границ своих сателлитов. И по словам Михаила Георгиевича у нас уже есть звоночек об активности и новом оружии у катайской резидентуры в Варшаве и Старо-Петерсборге. Не будем сбрасывать этот факт со счетов.

Император покрутил головой и обратился к крайнему мужчине в мантии

-А что-то у нас совсем тихо сидит наше магическое общество? Ефим Емельянович, не хотите ли нам что-то сказать?

Тот, услышав обращение, привстал, одернув полы своей мантии:

-А вот и скажу, государь. От своих коллег, магов заморских, со мной дружбой связанных, пришла новость любопытная о возросшей активности среди враждебных нам магов. Интересуются давно заброшенными местами силы. Снаряжены и отправлены экспедиции к ним. Что ищут, мне неведомо. Боюсь, что и захваченную катайцами Калмацкую и Уссуртийскую провинцию сие не обошло.