Дух трудолюбия 3 (СИ) - Горн Андрей - Страница 4

-Все прямо, как я вам и пояснял. -доктор следом повернулся ко мне: -А вы, молодой человек -прямо загадка. Может расскажете всем нам, что же привело к такому сильному магическому истощению вашего организма. Уверен, что до недавнего времени вы пользовались своим источником в полном объеме. Сдается мне, вам было известно о последствиях магического истощения, чем предпочли пренебречь. И должен заметить, что сегодня вы еще легко отделались, молодой человек.

Я кивнул, соглашаясь со словами незнакомца. Говорить не хотелось, было дурно, голову мутило, во рту никак не желал рассасываться комок, который хотелось бы тотчас сплюнуть. Сам же владелец кабинета, Емельян Емельянович был рядом, вместе со своей миловидной секретаршей. Девица была с небольшим графином и граненым стаканом, держа искомое на серебряном подносе.

- Емельян Емельянович... а правду сказали, будто Степан Николаевич... -меня вновь повело.

-Увы, Сергей. Но давай позже. Доктор сказал, тебе нельзя волноваться. -он повернулся к секретарше: - Юленька, дай же немедля воды молодому человеку. Не видишь, дурно ему.

Через четверть часа мы все, за исключением, ушедшего на следующий вызов, доктора, Прохора, стоявшего за стеклянной ширмой, мастера Андреича и Юленьки, отосланной директором сготовить нам что-нибудь посущественнее, сидели за столом в кабинете директора, обмениваясь новостями, прошедшими с момента последней нашей встречи. Я же уже, справившись с дурнотой, заканчивал рассказывать присутствующим нехитрую, урезанную в деталях, историю. О том, как сбежал в столицу. О том, как попал в Имперский флот, как участвовал в воздушных боях, как погиб наш "Новик". Про то, как лечился в деревне, как вместе с деревенскими парнями захватили вражеский бронеход и освободили механика, по счастливой случайности, приходящимся сыном моему опекуну.

- Так ты про Бардина Петра Алексеевича нынче говоришь? Так был он у меня. Вот дела-а! - воскликнул Емельян Емельянович, увидев мой подтверждающий кивок.

-И вот я тут! -попытался я закончить рассказ, уводя внимание собеседников от боя во дворце. Авось не заметят. Куда там.

-Нет, погодь! - со всех сторон посыпались вопросы: -А как тут-то оказался? А бронеход куды дел? Токмо не заливай, что спрятал. Ни в жисть не поверю. Энта штука по- военному ведомству проходить должна, а они до новинок охочие. Не поверю, что там они не заинтересовались. Темнишь что-то тут.

-Мужики, ну что вы, аки волки какие, на парня накинулись. Сейчас все расскажут, уверен, в этом нам не откажут. Верно говорю?

-Обязательно- Директор хмыкнул: -Что до трофея. Понимаете, большего говорить мне не рекомендовали! -показал им клювик птички обломинго, пальцем наверх. Послышались разочарованные стоны. Кивнул головой на стоящего рядом, прямо за стеклянной перегородкой, бесстрастно взирающего на заводской цех, Прохора.

Мои собеседники промолчали, поняв более чем ясный намек, отчего дальнейшие расспросы на эту тему, как по команде, прекратились.

-А как у вас? Отчего какой-то режим появился? Сторож даже пускать не хотел, все письмо с меня требовал?

-Режим говоришь?! -Емельян Емельянович запыхтел, раскуривая трубку. Выпустив несколько дымных колец, он выпалил: -Так ведь война. Нельзя без режима-то. Ремонту омнибусов пришлось потесниться. Чиним ноне паромобили по Военному ведомству и Адмиралтейству. Государственный заказ. А в закрытом цехе идею твою воплотить решились. Помнишь, не забыл еще?

- Помню, Емельян Емельянович, как не помнить-то! И как успехи? -воззрился я

-Ни шатко, ни валко. Думается мне, будь ты здесь, дела бы спорей пошли! Верно говорю, Николаич? - тут директор прищурился, явно ожидая от меня ответа. Инженер поддакнул, подтвердив слова директора.

-В принципе, я не против, Емельян Емельянович и в общем-то готов. Но в данный момент себе не принадлежу. К примеру, этим вечером нужно быть в Новом Петерсборге по своему делу. Сколько это займет-неизвестно. Как только освобожусь, дам знать обязательно.

Директор задумался над моими словами, вновь запыхтев трубкой. Вдруг мужчина спохватился и вскинулся:

-Во! Совсем запамятовал, старый. Денег ж должен! И бумаги! - внезапно засуетился Арбузов. Подойдя к сейфу, мужчина надул щеки, вспоминая нужную комбинацию. Солидный сейф тихо щелкнул, открывая хозяину свои внутренности. Емельян Емельянович с полки вытащил кожаную папочку и толстый, прошитый бечевкой, гроссбух. Открыв в бухгалтерской книге нужную страницу, директор нашёл нужную цифру, замер, будто считая что-то в уме и кинул гроссбух обратно в сейф. После чего с верхней полки на стол вытащена пачка ассигнаций и немного мелочи. Закончив с отсчетом, деньги были положены на папку и придвинуты ко мне. Я же ожидал пояснений, смотря на собеседника вопросительным взглядом. Видя мой взгляд, Емельян Емельянович уточнил:

-За патенты. На полезные модели. - поведал тот.

-Патенты?! Мои?! -удивился Сергей.

-Да, молодой человек. Оформлены на ваше имя и мое предприятие. Равными долями, как и договаривались. Оговоренная плата за месяц и первые проценты за пользование ваших идей. Удачно выполнили несколько заказов. Решения ваши пришлись кой-кому весьма впору.

-И много тут денег?

-Ттысяча и три целковых. Берите-берите! Все ваше!

Тысяча! Вау! Легкие деньги!

От внезапно упавших денег не отказался, не то положение. В кармане сюртука лежали небольшие подъемные от Адмиралтейства за работу юнгой на "Новике", сунутые мне впопыхах каким-то офицером при отлете. Приличный новенький костюм и штиблеты, выполняя просьбу ее высочества, явно с чужого плеча, мне подогнал придворный портной, штанины которого на скорую руку ушивал его молодой подмастерье. Одет с иголочки, да с голой задницей. Так я до того момента себя характеризовал.

Решив просмотреть содержимое папки позже, сгреб наличные деньги и сунул их во внутренний карман. Живем! И с приятным настроем, вспомнил токийский зал игровых автоматов. Лёгкие деньги-мое любимое выражение, которое я говорил, выходя оттуда с выигрышем в кармане. Скрипнула открывшаяся дверь, в которую уже входила Юленька с дымящейся в руках супницей.

-Господа, не откажите, прошу к столу!

Юленька принесла поздний завтрак, оказавшийся почти обедом. По ее словам, яства сготовлены в близлежащем трактире, услугами которого она пользовалась явно не впервой. М-м-мням! Вкушая вкусный мясной суп-пюре-пашот, вспомнил напоминание Петра Алексеевича о том, что он с семьей будет непременно ждать на ранний обед. Ч-черт, в меня же столько не влезет.

Закончив с поздним завтраком, где нашлась минутка помянуть Степана Николаевича, мы все спустились вниз. Прошлись все вместе по заводским цехам, заодно пообщавшись со знакомыми мастерами. Ой, что тут было. Увидав появление старого знакомого, который за время отсутствия здорово прибавил ввысь и вширь, и с которым по делу приходилось бодаться и работать не один день, некоторые мастера впали в какое-то игривое настроение, принявшись с ним тетешкаться. Пересыпали ехидными, но добрыми смешками, вроде того, как один смышленый паренек всю заводскую ораву кормить умудрялся. Работой, а вы что подумали. Даже ввысь, опять, второй раз за день, разок умудрились подкинуть.

Словно ревизская комиссия, осмотрели фронт текущих работ, выполняемых мастерской: разбитые, находящиеся в ремонте армейские и флотские паромобили. А также очередное изделие закрытого цеха, от взгляда на которое у меня появилась глубокая тоска, что конечно же не укрылось от глаз внимательного Геннадия Николаевича. После чего, вместе с Прохором, пришлось прощаться со всеми, пообещав, завершив свои дела, непременно вскоре дать знать о себе и вернуться на работу. И тепло пожелав всем "до скорого", сел в ждущий у ворот с утра нанятый паромотор, покинув территорию мастерской.

По дороге в квартиру Бардина пришлось попросить шоффэра паровика, именно так согласно таблички в салоне звалась должность таксиста, ехать самой длинной дорогой, заявив, что желаю в деталях осмотреть Старый Петерсборг. На самом деле ехать было недалеко. Просто не хотелось показывать асессору, что совсем не голоден.