Дух трудолюбия 3 (СИ) - Горн Андрей - Страница 9

Свет от множества ярких электрических ламп позволял в деталях разглядеть и оценить масштабный труд рабочих и инженеров, выполнивших своими руками арочные своды под потолком и мощные металлические колонны, которые держали всю конструкцию здания и стеклянную крышу. Бардин лишь посмеивался, глядя на все это, гарантируя мне растяжение шеи. От того, что кручу голову во все стороны. А сам отмечал тоже все те изменения, произошедшие с момента его выпадения из нормальной жизни. Лейб-гвардейцу, похоже, было на все наплевать, мужчина ограничился нашей охраной, не выдавая никаких эмоций. Спустившись вниз по широким ступенькам и сделав несколько шагов к очередной мраморной лестнице, ведущей к центру большого зала, где в окружении цветника и высоких пальм бил вверх самый большой и красивый фонтан, меня вдруг остановили раздавшиеся сбоку слова:

-Эй, кого я вижу! Разрази меня гром! Никак Конов?!

Я обернулся на голос:

-Бойко?! Репортер?! Ты?!

-Точно! Гонщик! Приютский! - старый знакомец, с которым меня сроднила та безумная гоночная феерия за Александрой, широко распахнул руки. Прохор дернулся вперед, заслоняя меня, и тотчас принялся косить взглядом, словно требуя от меня подтверждения приказа. Я остановил его, ухватившись за рукав сюртука, и пошел к Олегу первым:

-Отож!

Остановившись на мгновение, мы друг с другом крепко обнялись, как старые знакомые.

-Живой?

-Живой!

Хоть и берегся, но недолеченные боли вновь дали о себе знать очередным прострелом в спине. Все, как решу все текущие дела, иду в ближайший парк или лес -лечиться:

-Знать про тебя в имперском некрологе соврали. Костлявая с косой снова мимо прошла. Долго жить будешь!

-Кхм...типун тебе на язык, Олег. Не дождетесь!

Следом по слуховым трубам объявили посадку на какой-то дирижабль. Бойко скривился:

-А ч-черт! М-мой! Сергей, надолго в столицу?!

-Не знаю, Олег, но думаю, да. Скорее да, чем нет. В приюте я больше не числюсь.

-Понял. А где остановишься, известно?

-На первое время пока у друзей. А потом-не знаю.

Репортер, резво принялся похлопывать по карманам своего сюртука, и через несколько секунд из нагрудного кармана выудил визитку со своим адресом. Сунув ее мне, он продолжил:

-Вот! Как устроишься, сообщи моим. Ты ж больше не флотский? Знаешь, есть шикарная идейка! Дашь мне интервью? -тараторил Бойко, медленно отходя от меня задом наперед: -Я примчусь! И не встречайся с нашим братом. Обещай!

Вечерняя столица встретила нас гулким шумом и гамом множества пыхтящих, чихающих и то тут, то там, недовольно сигналящих паромоторов, медленно снующих по запруженным городским улицам и зазывным дурманящим запахом свежеиспеченной сдобы, отчего спазмом заныло в желудке. После нескольких дней комендантского часа, введенного после терактов в столице и нападения на дворец, все наложенные на общественную и частную жизнь ограничения были сняты военными. И столица, явно вздохнув и перекрестившись от ужаса нескольких прошедших дней, зажила прежней жизнью. Выйдя из парадного выхода в город, искать паромотор нам долго не пришлось. Прямо у здания центрального порта, в ожидании пассажиров, стояла целая вереница паромоторов на любой вкус.

Еще не успев подойти к мостовой, Прохор вскинул руку, показывая водителям паромоторов, что нам нужно такси. Самый универсальный знак двух миров. К нам подскочил мальчонка-зазывала. Залихватски громко свистнув и махнув рукой самому ближайшему водителю паромотора, словно призывая его готовиться, он принялся показывать нам путь, настойчиво приглашая нас именно к этому паровику, одновременно ловко приговаривая:

-Дяденьки, а дяденьки! Господа унд баре! Если вам к премьер-министру, домчат быстро экипажи фирмы "Бистро".

Первым открыв нам двери, даже быстрее водилы, пацаненок снял видавший виды, весь потрескавшийся, бывший когда-то кожаным, картуз со своей головы. Резко и уверенно перевернув его, он, словно прося милостыню, демонстрировал нам его засаленные края. От трогательной и смешной картины в целом я засмеялся и полез в карман за деньгами. Где-то там была мелочь. Достав целковый, я кинул его в картуз.

-Держи, бизнесмен!

-Благодарю покорно! Спасибо, дяденьки! -мальчонка, выудив целковый, театрально проверил его на зубок, после чего с чувством собственного достоинства засунул монету в глубокий карман гуттаперчевых трико. И следом, также резво, как и снимал, он нахлобучил засаленный картуз обратно на голову. Убедившись, что все мы влезли в паровик, он аккуратно захлопнул за нами дверь. Заодно постучал по крылу, как-бы сообщая водителю паромотора, что его "клиент" уже сел. Помахав нам на прощанье рукой, малец побежал к следующему увиденному у входа клиенту.

-Нет, но каков нахал!

Не обращая внимания на ворчание Прохора, недовольного столь лёгким заработком современной тартарской молодежи, назвал таксисту адрес Имперской канцелярии. Водила, согласно кивнув, без каких-то просьб с нашей стороны, пообещал домчать до нужного места с ветерком. И не соврал. Почти сразу объехав имевшуюся на дороге пробку задворками, он помчался мимо множества помоек с характерным затхлым запахом каким-то, только ему известным, маршрутом. До gps/ глонасс-навигатора тут еще не додумались. И вскоре паровик выехал на второстепенную полупустую дорогу. И оправдывая рекламный слоган своей фирмы, водитель мобиля погнал, сгоняя с дороги тихоходов, частенько бибикая своим клаксоном.

-Прошу прощения, вам назначено? -отвлек от осмотра внутреннего убранства Имперской канцелярии голос неслышно подошедшего ко мне администратора. Здание, величественное снаружи, оказалось не менее примечательным внутри. Даже на стенах холла были развешены большие полотна картин, рассказывающие о важных вехах истории Тартарии, становления Империи, о воинской доблести армии и флота или символизирующие единство страны. Неведомые мне художники весьма удачно передавали на полотнах детали сюжета, отчего почти каждую картину я рассматривал очень подробно, жалея, что в этом мире нет смартфонов с фотокамерами. Пожалел еще, что со мной рядом нет Пашки. Не имея письма-приглашения, тот остался ждать в паромоторе. Думаю, ему бы понравилось тоже. С легким огорчением, оттого, что не с кем поделиться имеющимися впечатлениями от увиденного, продолжил осмотр галереи.

Назвал свою фамилию и имя. Администратор канцелярии, удовлетворившись, на время от меня отстал, принявшись высматривать нужную фамилию в своих записях в, похожей на амбарную, большом фолианте. Сверившись с книгой, мужчина подтвердил мне назначенное время, назвал номер зала и объяснил, как добраться. И рекомендовал, видя мой интерес, если хочу осмотреть тут все самое главное и не опоздать на аудиенцию, потихоньку двигаться прямо по парадной лестнице через главный зал. С благодарностью кивнув ему, я продолжил осмотр экспозиции, потихоньку перемещаясь в указанном мне направлении, изредка отмечая незаметное глазу присутствие охраны из военных в помещении.

В передней у входа в нужный зал уже сидели люди. Одетые строго для блезиру, с иголочки в парадном, все из себя важные господа и дамы, собравшись тут в кружки по интересам, терпеливо дожидались вызова вовнутрь. Увидев в помещении новое лицо, все находящиеся в нем люди с интересом окинули взглядом новенького вошедшего, после чего, потеряв интерес, снова вернулись к своим компаниям. Никого из них я не знал, делать мне было нечего. Пришлось сесть подальше от всех на ближайшую к себе мягкую банкетку у стены, отмечая высокое качество выделки тканей обивки. Выбранное место было хорошим. Оно позволяло осматривать не только всех находящихся в передней участников, но и следить за парадными дверьми в главный зал. И надеяться, что находящиеся в приемной гости, не услышат тихие рулады, доносящиеся из глубины души.

Не знаю, сколько времени прошло, но из спасительного полусонного состояния, куда я начал впадать из-за долгого сиденияя, меня вывел голос вышедшего из парадных дверей распорядителя зала: