Земля 2252 (СИ) - Корвин Флейм - Страница 62

Вокруг взрывы и стрельба, да еще, если поднять взор, жуткое окровавленное стекло грузовика и две другие смерти за ним. Ливадова ни за что не посмотрит наверх. Ни за что!

— Здесь выжившая!

Что? Кто это?

Перед Женькой на колени опустилась молодая женщина в одежде оранжевого цвета. Над сердцем у нее пришит белый круг с красным крестом. Врач? Но почему? Как она может быть здесь, когда вокруг маленькая война?

— Этот мертв.

Ливадова перевела взгляд на второго медика: мужчину, тоже не в летах. Он подошел с другой стороны, незаметно для Ливадовой. Осматривал Дмитрия.

— Гражданка, — констатировала первый врач.

— Что информационная система?

— Уже, — ответила женщина. — Подключилась.

Ливадова переводила взгляд с одного медика на другого.

— Вы не понимаете! — выдала она. — Здесь опасно! Стреляют! Террористы убили Дмитрия! Ну… Ну почему? Пригнитесь же!

— Ранений нет, лишь мелкие ушибы, царапины. В рубашке родилась.

— У нее шок.

Женька оттолкнула от себя руку врача, который коснулся ее плеча.

— Вы не слышите меня? — слезы вдруг вновь потекли по щекам Ливадовой. — Опасно!

— Спокойно, — врач-мужчина присел рядом и все же прикоснулся к плечу, — все уже кончилось. Тише. Все кончилось.

Говорил медик приятным умиротворяющим голосом. Первый врач достала что-то из поставленной рядом сумки.

— Помоги мне, — сказала она.

Мужчина осторожно отстранил от Женьки убитого.

— Он… — прошептала Ливадова.

— Все хорошо.

Доктор чуть отодвинул спину девушки от автомобиля и снял серый пиджак.

— Дмитрий, может, еще жив! — Ливадова встрепенулась и замотала головой, вновь смотря на медиков: то на женщину, то на мужчину.

— Не могу закатить рукав.

— Тогда рви!

Послышался треск разрываемой ткани. Что с ней делают? Какая разница? Ливадова все сильнеё погружалась в безразличие, она становилась совершенно безвольной.

— Дайте руку. Вот так. Больно не будет.

К правому предплечью прикоснулось что-то холодное. Какая-то металлическая трубка. Ливадова почувствовала укол, и в самом деле совсем не больно, хоть и чувствовала, как игла заходит под кожу. Потом ощущение легкого зуда, скорей даже приятного.

Девушка широко раскрыла глаза. Вздохнула глубоко. Слезы больше не льются. Сознание немного прояснилось, хоть из шокового состояния она не вышла. Однако смогла понять, что стрельбы и взрывов больше нет. Она слышит голоса — встревоженные, но без надрыва, присущего горячке боя. Мимо проехал автомобиль.

— Не стреляют, — растерянно произнесла Ливадова.

— Все закончилось, — повторил мужчина-медик.

Евгения перевела взгляд на прислоненного к такси Дмитрия. Ему уже закрыли глаза, и это было очень важно для Ливадовой. Как хорошо, что Дмитрию закрыли глаза! Почему же она сама не сделала это раньше?

Ливадова смотрела на убитого. Губы девушки задрожали. Она вскрикнула и тут же закрыла рот рукой. Отвернулась, чтоб не расплакаться. Дмитрий мертв. Мертв. Мертв!

— Вы можете идти?

Женька кивнула и затем еще. Закивала часто-часто, слово хотела, чтоб одна и та же мысль о погибшем из-за нее Дмитрии выпала из головы. Чтобы исчезла, перестав ее мучить.

— Помоги ей.

Медик вывел девушку из-за такси и вместе они направились к белому автомобилю с красным крестом внутри круга. Шли по дороге, усеянной мелкими камнями и асфальтовой крошкой. Ближе к атакованному посту дорога напоминала разбомбленное шоссе — вся в ямах от взрывов ракет, выпущенных террористами из переносных комплексов.

Стены домов посечены пулями и осколками, окна разбиты, а впереди тела. Погибшие полицейские, которые не допустили прорыва из сектора. Раненных совсем немного, им сейчас оказывали помощь.

Ливадова оглянулась. Сзади еще страшнее. Тоже тела в экзокостюмах, это были террористы, но не только. Средь темно-синих неподвижных фигур были и гражданские. Некоторые еще живы! Но на ногах из тех, кто случайно оказался заложниками прорыва, нет никого.

Очень много людей из различных служб. В основном полиция: вооруженные до зубов стрелки в темно-синей экзоброне и офицеры в обычной форме, но все при пистолетах. Много врачей в оранжевых костюмах скорой помощи. Пожарные. Сразу несколько расчетов тушили подорванные бронемобили. Террористы недостатка в выстрелах против техники не испытывали.

Медик довел Женьку до автомобиля скорой помощи.

— Увозите! Полный реабилитационный курс! Деньги на счету у нее есть.

Майор Владимир Воронцов расстегнул пуговицу под воротником армейского кителя. Дышать стало трудно.

Он работал с документами в своем кабинете на базе 10-го отдельного десантно-штурмового полка, когда получил информацию о масштабной попытке прорыва из района для рабов в двести одиннадцатом секторе Красноярска.

Не его компетенция, это дело полиции, однако в эпицентре необыкновенно крупной атаки террористов оказалась Евгения Ливадова. Объект эксперимента, который Воронцов по-прежнему продолжал курировать, и его бывшая собственность, в постели с которой провел несколько ночей.

Нет, она больше его не интересует. Воронцов сломал карандаш, который крутил в руках все время, что читал в инфопроекции доклад о самом настоящем бое полиции с рабами.

Владимир выругался. Он давно говорил отцу, что пора вычистить двести одиннадцатый. Сначала кварталы с бандами, а потом прошерстить каждый угол сектора для рабов. Если требуется привлечь армию, то, значит, нужно ее задействовать.

Но что-то мешает. Кто-то помогает террористам. Кто-то давно снабжает их оружием, связью и прочим. Владимир вновь процедил несколько крепких слов.

— Неладно что-то в датском королевстве, — пробормотал он. — И эта еще! Туда же! Что ее понесло в двести одиннадцатый?

Плевать он хотел на дикарку! Воронцов со злостью отбросил поломанный карандаш. Но она очень важна! Сенаторы больше не дают добро на изъятие объектов из прошлого, а отец полностью самоустранился. В сенатской комиссии по эксперименту требуют полной информации о текущем моменте и говорят, что нужно время.

Какое время? Она уже гражданка! Нетчип демонстрирует стопроцентное вживление. Чего еще надо? Гражданство дикарке дало свободу? Слежка за Ливадовой невозможна. Владимир боялся, что профессор Мартынов не сможет уговорить дикарку на продолжение сотрудничества, но все получилось.

Зато чуть не угробила себя!

Владимир зарычал, ища что-нибудь, что можно сломать.

Спокойно! Нужно успокоиться, а потом запросить данные от медиков. Он должен знать состояние дикарки!

Глава 30. Зона

Неграждан с подорванного и расстрелянного поезда куда-то перебрасывали. За пару минут до взлета внутрь конвертоплана поднялись пять бойцов в экзоброне с заклеенной символикой. Они отогнали пленников, кто сидел в креслах в конце отсека, и расположились там сами.

Машина набирала скорость. Вероятно, ее пригнали к месту засады только за рабами. Андрей ругнулся про себя. Он по-прежнему раб, но это лучше, чем быть расстрелянным. Особенно, как Джонс… Вот он и сдох.

Ливадов хотел бы порадоваться, да мерзко внутри, как подумаешь, что стал свидетелем локального геноцида.

Впрочем, погибшие в бою наемники «Белой головы» и расстрелянные пассажиры поезда для Андрея никто. Самое главное, что выжил — запросто мог ведь получить шальную пулю или случайный осколок. А еще у Ливадова больше нет ошейника! Андрей коснулся кожи, где раньше был стальной обруч, и растянулся в улыбке.

Что же дальше? Одно ясно, убивать пленников сейчас не будут. Это можно было сделать прямо у железной дороги и не гонять целый ковнвертоплан. Он летел полупустым: к почти трем десяткам пленников и пятерке бойцов, конвоировавших их, легко можно было подсадить столько же.

Куда теперь? На перепродажу? Либо в рабсилу к этим бравым ребятам? Андрей невесело усмехнулся. В его случае стоило понимать рабсилу, как рабскую силу, а не рабочую.