Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 11

— Нет, на лыжах, наверное, интереснее с горы спускаться, — задумчиво произнес мой ангел после первой же попытки, и я всерьез задумалась о том, чтобы поискать в Интернете инструкцию о правильном наложении шины прямо на месте несчастного случая.

Каждый день мы возвращались домой раскрасневшиеся, возбужденные и голодные. Мой ангел всю дорогу подначивал меня по поводу моей нелюбви к спорту и охотно соглашался с моим бывшим пристрастием сидеть в четырех стенах — после обеда. Стоило мне заикнуться о походе хотя бы в кино вечером, как у него тут же находилась тысяча аргументов в пользу того, насколько уютнее можно устроиться дома перед телевизором. Спорить с ним было бесполезно — в ответ он только начинал урчать, как кот; драться — опасно, поскольку он мог совершенно непринужденно перекинуть меня через плечо и внести в таком виде в подъезд.

Здороваясь с соседями во дворе, мы не сразу заметили, что в ответ нам молча кивают, поджав губы и разглядывая нас в упор. Жили рядом с нами люди в основном среднего возраста и пожилые — как мы позже узнали, этот массив был построен на месте бывшего частного сектора, жителей которого поселили, разумеется, в первые же построенные дома. Они все прекрасно знали не только своих соседей, но и их семьи и истории, и мы практически с первого дня почувствовали себя среди них незваными чужаками.

— А что это они такие неприветливые здесь? — удивился как-то мой ангел.

— Ну, мы все же здесь новички, — постаралась найти объяснение я, — вот и приглядываются они, что мы за люди.

— А чего приглядываться? — пожал плечами мой ангел. — Как будто у нас это на лбу написано. Можно ведь просто поговорить, расспросить нас о том, что им там интересно.

На первый разговор с соседями мы нарвались как раз накануне встречи со Светкой и Мариной. Вернее, на второй и с соседкой — с той самой, которая прогнала нас от двери, когда мы приехали впервые глянуть на квартиру моего ангела. Мы вывалились из лифта (мой ангел толкал меня вперед, крепко держа сзади за руки, в то время как я пыталась лягнуть его) в тот самый момент, когда она направлялась к себе с пустым мусорным ведром. Увидев ее возмущенное, повернутое к нам лицо, мы оба тут же осеклись на полуслове.

— О, здравствуйте! — вернул на лицо улыбку мой ангел. — Вы ведь — наша ближайшая соседка? Давайте знакомиться: меня зовут Анатолий, а это — моя жена Татьяна.

— И вам здравствуйте, — раздраженно ответила старушка. — Давно уж хотела вам пару слов сказать…

— А Вас-то как зовут? — перебил ее мой ангел.

— Варвара Степановна, — нехотя ответила она, — и я хочу…

— Очень приятно познакомиться, — расплылся мой ангел в самой неотразимой из своих улыбок.

Старушка, однако, оказалась стойкой — тот заряд обаяния, которым выстрелил в нее мой ангел, привел ее, казалось, лишь в большее раздражение.

— А вот нам, молодой человек, совсем не приятно то, что вы здесь вытворяете, — ядовито прошипела она. — Сколько это безобразие будет продолжаться?

— Какое безобразие? — опешил мой ангел.

Я молчала, не зная, чем ему помочь. У себя в доме я всех соседей с самого детства знала — когда мы туда переехали, я совсем маленькая была. Может, и случались у родителей с ними скандалы, но я ни одного припомнить не могла. А когда я выросла, все уже как-то притерлись, приноровились друг к другу, и отношения установились доброжелательно-отстраненные: «Вы нам не мешаете, а мы — вам».

— У нас здесь, молодой человек, не общежитие, — назидательно проговорила тем временем старушка, — чтобы крики и визги с утра до ночи стояли. Не знаю, где вы раньше жили, — она ехидно поджала губы, — но со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

— Так, может, позволите с вашим уставом ознакомиться? — У моего ангела начали раздуваться ноздри, и я незаметно дернула его за рукав. Трудно ему спокойно выслушать ее?

— У нас здесь люди немолодые живут, им тишина и покой нужны. — Она, казалась, ждала малейшего намека на конфронтацию, чтобы распалиться еще больше. — А вы… Дверью своей грюкаете так, что весь дом трясется, телевизор по вечерам орет, как оглашенный — я у себя каждое слово слышу, по этажу топаете, как на вокзале, в лифте Бог знает, чем занимаетесь…

— И чем же это мы в лифте занимаемся? — спросил мой ангел сквозь зубы, выпрямляясь. Я быстро взяла его под руку и крепко прижала ее к себя, отвлекая его внимание на себя. Пусть лучше меня взглядом испепеляет — я уже привыкла.

— Не знаю и знать не хочу, — отрезала старушка. — Вот только лифт поломается — нам наверх пешком ходить никакого здоровья не хватит. Одним словом, молодой человек, я Вас предупреждаю: не утихомиритесь — я на ваше хулиганство в милицию заявлю. — Вскинув острый подбородок, старушенция развернулась и пошаркала ногами к своей двери.

Несколько мгновений мой ангел стоял на месте, закрыв глаза и тяжело дыша. Я осторожно потянула его за рукав, боясь уже хоть какие-то звуки издавать, и когда он глянул на меня, кивнула в сторону выхода.

— Пошли домой — есть хочется, — добавила я почти шепотом.

Когда мы вошли в коридор, старушкина дверь уже закрывалась.

— И дверь в лифтовую за собой закрывать надо — не лето на дворе, — донеслось оттуда. На нас снова глянул торжествующий птичий глаз, и соседская дверь с грохотом захлопнулась.

Когда мой ангел набрал код на замке, я быстро втолкнула его в квартиру и осторожно прикрыла за собой дверь. Кто его знает — она у нас тяжелая, бронированная; может, действительно сильно стучит, а мы и не замечали?

— Вот же… кошелка старая! — Мой ангел стоял в прихожей, глубоко засунув руки в карманы, покачиваясь с пятки на носок и выдвинув вперед челюсть.

Я не стала его успокаивать — все равно, пока не поест, ни слова из моих увещеваний не услышит. И действительно, после обеда он нехотя согласился, что люди бывают разные, а пожилые и вовсе непростую жизнь прожили, и расстраивать их просто нехорошо, и нам ничего не стоит помолчать несколько минут, пока мы в подъезд входим и на лифте к себе на этаж поднимаемся…

Поэтому нетрудно себе представить, что на следующий день, когда к нам завалились Светка с Сергеем и Мариной и с порога начали шумно здороваться, я тут же замахала на них руками и быстро втащила их в квартиру.

— Ты чего? — удивленно глянула на меня Марина.

— Да ничего, соседи обижаются, — объяснила я.

Мой ангел повел Светку с Сергеем осматривать его владения, Марина отмахнулась: «Да я уже все видела!» и осталась со мной в прихожей.

— Татьяна, ты прости — не смогла я раньше приехать, я прямо с работы, — начала она, и тут же перешла прямо к делу: — Так что там за разговор был?

— Да о Светке, — замялась я. — Она же нас прекрасно знает и поняла, конечно, что между нами что-то произошло, о чем ей решили не говорить. Может, расскажем ей?

— О чем? — прищурилась Марина.

— Да обо всем, — кивнула я в сторону спальни, откуда доносился голос моего ангела.

— Ты, что, вообще с ума сошла? — тихо спросила Марина, глядя на меня в упор.

— Ну, почему же нет? — Я вспомнила то время, когда мой ангел меня держал в полных потемках. — Она же — умный человек! И язык за зубами держать умеет. Я себя последней свиньей в последнее время чувствую: столько лет дружим, а теперь вот тайны появились. Мы ее словно исключили из своей жизни. Или, по крайней мере, из части ее…

— Татьяна, скажи мне, пожалуйста, — помолчав, заговорила Марина, — как ты считаешь, Светка хорошо живет? Счастливо?

— Ну…. да, — неохотно признала я, чувствуя, куда она клонит.

— Так вот дай ей и дальше жить спокойно и счастливо, — решительно продолжила Марина. — Ей все эти заоблачные премудрости ни к чему, ей в ее обычной жизни тепло и уютно, со всеми ее человеческими радостями и печалями. — Она вдруг прищурилась. — Ты вот Гале пыталась глаза раскрыть… Да, я знаю, — усмехнулась она, когда я возмущенно открыла рот, — мне Тоша доложил. Она ведь тебе просто не поверила. А Светка или обидится — решит, что мы ее разыгрываем, или еще хуже — поверит и начнет себе всякие страсти господни представлять, в которые мы влезли. И потом… — Она снова внимательно глянула на меня. — Ты предлагаешь посвятить ее во все и тут же взять с нее слово, что она Сергею ничего не расскажет?