Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 134

Глава 16. Сколько можно уступать всем дорогу?

К столовой та, которую позже назвали Мариной, подъехала одновременно с Лилей, и узнали они друг друга сразу.

— Ну, привет! — ухмыльнулась Лиля, окидывая ее критическим взглядом. — А я-то думала, что сейчас черная Волга подкатит, а из нее — эдакая важная министерская дама…

— Зачем же такие глупости говорить? — смутилась та, которую позже назвали Мариной. — Неужели я так изменилась? Вот ты, например, нисколько…

— Ага, — с готовностью закивала головой Лиля. — Комплименты на приемах будешь отвешивать. Ну, пошли — а то сейчас крику будет…

Они вошли в столовую и увидели в огромном зале одного-единственного мужчину, который, пыхтя, сдвигал вместе столы. Услышав скрип двери, он обернулся, и та, которую позже назвали Мариной, увидела лицо своего бывшего старосты. Он тоже показался ей почти прежним — но почти. Возможно, дело было в том, что она смотрела на него издалека, через половину столовой, но фигурой он мало напоминал того тощего, слегка сутулого парня, который отвечал за все их студенческие прегрешения перед деканатом. В его осанке появилась некая… основательность. Всмотревшись, она и в лице его нашла соответствующие перемены: подбородок слегка отяжелел, в уголках рта решительные складки появились, брови сурово сошлись на переносице…

— Да сколько ждать можно, в конце концов? — рявкнул он Лиле, которая вошла первой. — Я тебе, что, Юлий Цезарь, чтобы десять дел одновременно делать?

— А Дашка где? — не осталась в долгу Лиля.

— Да они сейчас все вместе подъедут, — тут же сбавил тон Витя. — Мать мою, наверно, ждут — она опять, небось, на электричку опоздала.

— Вот и на меня орать нечего! — ворчливо отозвалась Лиля. — Сейчас все приготовим — ты лучше посмотри, кого я привела!

Витя озадаченно нахмурился, заглянул ей через плечо — и вдруг расплылся в широченной улыбке. И та, которую позже назвали Мариной, внезапно вспомнила тот первый колхоз, когда ее, словно продрогшего и голодного котенка, подхватили с холодного тротуара и сунули греться за пазуху. Когда же она успела опять так замерзнуть?

— Ого! — пробасил Витя. — Как это нашей Дюймовочке удалось из кротовьей норы выбраться?

— Не выбраться, — ответила за нее Лиля, — а только выглянуть на час, чтобы с белым светом попрощаться. Вот, кстати, ему деньги-то и отдавай, — повернулась она к той, которую позже назвали Мариной, — это он у нас в миллионера решил поиграть.

— Да я бы не против, — ухмыльнулся Витя, — а то всего отпускные дали. Уезжаем мы только завтра, отчего же было широкий жест не сделать? — Он повел рукой в сторону столов.

— Лиля, почему попрощаться? — нахмурилась та, которую позже назвали Мариной.

— Так, вы давайте — тарелки расставляйте, — быстро сказал Витя, — а я пока те столы отодвину, чтобы мы тут чего-нибудь не снесли.

— Ты только не слишком размахивайся, — бросила ему вдогонку Лиля, — их потом кому-то на место ставить придется.

Витя небрежно махнул рукой, не поворачиваясь. — Поставим, поставим.

— Знаю я это их «поставим», — проворчала вполголоса Лиля. — Будут сидеть до последнего, хвост друг перед другом веером распускать, а нам и посуду относить, и подметать, и столы назад двигать… Ладно, идем, — повернулась она к той, которую позже назвали Мариной. — Сколько, ты говорила, времени у тебя есть? Накрыть-то поможешь?

— Конечно, помогу, — охотно согласилась та, которую позже назвали Мариной. — На час я вполне могу задержаться.

— Тогда давай так, — кивнула Лиля, — ты посуду расставляй, а я пойду на кухню — гляну, что там нам наготовили.

— Лиля, а почему ты сказала: «Попрощаться»? — вернулась к своему вопросу та, которую позже назвали Мариной.

— Ну, раз ты просидела десять лет в подполье, — пожала плечами Лиля, — значит, уютно тебе там.

Та, которую позже назвали Мариной, не нашлась, что ответить. В ответе Лили не было ни слова неправды, и все же… Да, ей было уютно, и надежно, и спокойно, и дети одну только радость приносили — почему же ей на память продрогший котенок пришел?

— Давай — работай, — скомандовала Лиля. — Сейчас три Ша приедут, сменят тебя.

— Так это они все вместе приедут? — оживилась та, которую позже назвали Мариной, радуясь возможности успеть еще кого-нибудь повидать.

— Ну, конечно, — удивленно глянула на нее Лиля. — Детский сад Витькиной матери сдадут — и сразу сюда.

— Какой детский сад? — не поняла та, которую позже назвали Мариной.

— Ну, у Витьки с Дашей — двое, — пояснила Лиля, — и у Саши с Наташей — по одному. Вот тебе и мини-детсад. Скоро, правда, в продленку их переименуем — их старший, — она кивнула в сторону Вити, — осенью в школу идет.

— Как в школу? — растерялась та, которую позже назвали Мариной. — Они же семь лет назад только поженились!

— Так Дашка же на шестом месяце замуж выходила, — беззаботно махнула рукой Лиля. — Иначе перевели бы ее — как же! Мы еще смеялись, что со всей этой бюрократической волокитой они в один день и распишутся, и ребенка зарегистрируют.

Та, которую позже назвали Мариной, облегченно вздохнула. Так вот почему ее на свадьбу не пригласили! Свадьба, наверно, совсем скромная была.

— А Саша с Наташей тоже за кого-то из наших замуж вышли? — поинтересовалась она.

— Нет, — покачала головой Лиля. — Наташин муж по соседству с ними жил, когда они квартиру снимали, а Сашка — вообще не замужем. Когда у остальных дети появились, она и себе сына родила, чтобы от компании не отставать. Ох, и намучилась же она с ним по общежитиям, — вздохнула Лиля, — вот только в прошлом году квартиру получила.

Та, которую позже назвали Мариной, усиленно переваривала услышанное. Сколько же она всего пропустила! И ведь хоть бы кто-то ей обо всем этом раньше рассказал! Может, она и помочь бы смогла — особенно после того, как мужа на работу в министерство взяли. Почему они к ней не обратились? И Катя тоже хороша — только об одних ее дурацких испытаниях разговор и шел! Впрочем, может, она тоже не знала? Особенно, если они и не встречались больше, после второй годовщины…

— А Катя Астахова будет? — спросила она Лилю.

— А, — поморщилась Лиля, косясь в сторону кухни, — Бернадские наверняка опоздают. Катерина прямо сегодня из командировки возвращается — пока соберутся…

— А у них тоже дети есть? — Та, которую позже назвали Мариной, понимала, что пора приниматься за сервировку стола, но остановиться уже не могла. Одна за одной бежали минуты ее драгоценного часа, а ей о столь многом еще нужно было узнать.

— Не-а, — ухмыльнулась Лиля. — Им расширением семьи заниматься некогда — то один, то другой постоянно в командировках.

— А у тебя? — продолжала расспрашивать та, которую позже назвали Мариной.

— О, спасибо большое, нет! — Лиля замахала руками. — Я уже полгода как развелась. Начал мой красавец уже прямо на работе пить — все никак пережить не мог, что у меня в подчинении оказался. Глаза не знала, куда от стыда деть. Моя бы воля — я бы его не то, что из ведущих, из обычных инженеров давно в шею погнала, так профсоюз постоянно вступается. — Она брезгливо поморщилась. — И хорошо, что с детьми тянула — не дай Бог им такое видеть.

— Ну, ничего, — постаралась утешить ее та, которую позже назвали Мариной, — будут еще…

— Э нет! — решительно замотала головой Лиля. — С меня замужней жизни до конца моих дней хватит — ходи за ним, как за младенцем, а он еще права качать будет. Я уж лучше сама себе хозяйкой буду!

В этот момент с грохотом распахнулась входная дверь, и в столовую ввалились, запыхавшись, три молодые женщины. У той, которую позже назвали Мариной, екнуло сердце — три Ша выглядели практически так же, как и в те дни, когда она часами просиживала у них в комнате в общежитии. Нет, они, конечно, немного округлились, и стрижки у них стали одинаково короткими (в институте Даша косу носила, а Наташа — конский хвостик), но одновременно стали еще больше походить друг на друга, как будто долгие годы общения по-настоящему породнили их.