Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 17

Войдя во вкус, она и с Анабель — в обход меня — общий язык нашла, а с безответным ангелом, замещающим нас с Тошей на время дисциплинарных слушаний, и вовсе такой тон взяла, что он с перепуга у нее порученцем сделался, когда ей взбрело в голову моему начальству привет передать. Вместе с ультиматумом — вернуть нас с Тошей на землю в двадцать четыре часа. Как меня тогда на исправительные работы не отправили — до сих пор не пойму. Она их, правда, припугнула, что продолжит начатую борьбу с Денисом по-своему — пришлось им меня как руководителя операции срочно назад возвращать, для восстановления порядка.

Но на Татьяну у меня хоть какие-то рычаги давления были — время от времени мне удавалось достучаться до ее совести, донести до нее, что своим безрассудным поведением она серьезно подрывает мой авторитет. Временами она даже прислушивалась. А временами мне просто приходилось — из соображений безопасности — держать ее в неведении. Так, например, я довольно долго скрывал от нее истинную сущность Дениса, чтобы она не схватилась тут же за веник — изгонять его с позором из человеческого общества. Да и потом еле убедил, что для этого специальные ангельские службы есть.

А вот с Мариной… С ней у меня с самого начала отношения не сложились — интуиция, видно, подсказала, что это — особо неподдающийся экземпляр человеческой породы. Если Марина ставит перед собой цель, ее никто с курса сбить не может. И я ни мало не преувеличиваю. Когда она догадалась, кто мы с Тошей на самом деле… Справедливости ради нужно отметить, что в прошлой жизни у нее был ангел-хранитель, который (где-то я ему даже сочувствую) не смог уберечь ее от безвременной кончины, так что основания для такой догадки у нее все же были.

Так вот — к ней тогда и поднаторевших в деле отвлечения людей от ангельских забот спасателей посылали, и нового ангела-хранителя предлагали, чтобы он ее в руки взял — ничего не вышло. Она — ни много, ни мало — ангелов-карателей вызвала и предложила им свой план изгнания Дениса. Который и увенчался — разумеется, с их помощью — полным успехом. После чего Марина окончательно уверовала в свою непогрешимость, а Стас (спасибо ему большое за доверие!) поведал мне, что отныне — при появлении малейшей внешней угрозы — мы все будем дружно и плодотворно сотрудничать.

Я с ужасом принялся ждать неизбежного. Неизбежное дало мне передышку в четыре дня. Целых четыре дня мы с Татьяной наслаждались спокойствием и обществом друг друга. С непродолжительными выходами на реку, которая и зимой меня не подвела. Я уже давно понял, что Татьяна раньше спортом не занималась только потому, что меня рядом не было. Вот и сейчас — коньки ей явно больше лыж понравились, поскольку на них можно было в обнимку кататься. Встав на лед, она так нарочито замахала руками, что я сразу понял — притворяется; если на цыпочках босиком с дорогой душой бегает, то откуда проблемам с равновесием на жестких коньках взяться? Так бы прямо и сказала, что хочет, чтобы я ее подержал — я же разве против? А перед этим, когда реку переходили, еще совести хватило дразниться — только хотел ее на руки взять, с таким пылом вперед рванула, что пришлось шаг придержать, чтобы она хоть раз себя победительницей почувствовала.

И вот, ровно через четыре дня, реальность напомнила мне о себе. Мариниными устами, разумеется. В целом, я был даже рад встретиться со старыми друзьями — Свету с Сергеем мы действительно уже давно не видели — если бы Татьяна их опять за моей спиной не пригласила. Чтобы восстановить баланс недоверия, в тот же вечер, когда Татьяна залегла в ванной, я набрал Тошин номер.

— Привет-привет! — рассеянно ответил он. — Да нет, у нас все в порядке…

— А что же это вы отказались к нам прийти? — поинтересовался я.

— Да Гале как раз пятого к врачу нужно, — после какой-то непонятной паузы отозвался он, — а потом еще куда-то ехать…

— Ты чего такой… задумчивый? — насторожился я.

— А они с матерью уже спать собираются, так я решил… — Он опять замялся. — Понимаешь, тут программа новая вышла, нужно бы разобраться…

— А ты не мог вместо этого на Галю повлиять, чтобы она в люди выбралась, — едко спросил я, — вместо того, чтобы в четырех стенах сидеть?

— Слушай, имей совесть! — взорвался вдруг Тоша, правда, шепотом. — Я сутками попугаем долдоню по десять раз на день, чтобы зарядку сделала, чтобы поела, но не переедала, чтобы оделась потеплее! На прогулку каждый вечер — по часам! Я могу хоть ночью пару часов поработать?

— А когда долдонишь, ты что делаешь? — фыркнул я.

— Тоже работаю, — с готовностью согласился он. — Так дай ты мне отвлечься ненадолго, чтобы силы для убеждения к завтрашнему дню восстановились. — Он бросил трубку.

От его трудового энтузиазма мне даже неловко стало. Может, и мне уже на работу пора? Моя ведь основная работа в последнее время сплошными удовольствиями оборачивается… Глянув на часы, я прикинул, что Татьяна вряд ли дольше меня по телефону болтала. Как-то полегчало.

Вернуться к работе мне пришлось прямо во время встречи со Светой и Мариной. Причем к основной и к самой неприятной ее части — той, которая касалась возникновения непредвиденных опасностей и сотрудничества по этому поводу. Первый сюрприз заключался в том, что сотрудничество — между Татьяной и Мариной — как раз и привело к тому, что на моем горизонте замаячило крайне подозрительное облако.

Началось все просто замечательно. Первым делом я продемонстрировал Свете с Сергеем плоды наших длительных трудов по усовершенствованию моей квартиры — и они пришли в подобающий случаю восторг. Марина отмахнулась — я, мол, все это уже видела. Я еще хмыкнул про себя — когда это она успела в ту безумную новогоднюю ночь хоть что-то рассмотреть? Как выяснилось, осталась она с Татьяной в прихожей не случайно.

Когда Света за столом принялась расспрашивать о Гале, а потом — словно невзначай — и о Денисе, я тоже не очень удивился. С Галей они с самого первого раза очень легко сошлись, а финал нашего многоборья с Денисом в ее отсутствие прошел. Только я открыл рот, чтобы скромно, не красуясь, крупными мазками обрисовать, как общими усилиями мы вырвали Галю из рук беспринципного ловеласа, как Татьяна во всеуслышание объявила, что за информацией о дальнейшей судьбе Дениса следует обращаться к Марине. Многозначительно вскинув при этом бровь.

Не может быть, что она рассказала Свете, что Марина — после того, что случилось с Галей! — хоть минуту в его обществе провела! Такого же ни одна женщина не стерпит, даже от лучшей подруги… Святые отцы-архангелы, что еще она ей рассказала?! И как они собираются объяснять исчезновение Дениса — видел же, как они переглядывались! Две современные суперменши здорового мужика до смерти запугали?

Марина не стала подтверждать самые худшие из моих опасений — она пошла дальше. Самодовольно ухмыльнувшись, она прозрачно намекнула собравшимся, что у нее есть, к кому обратиться, чтобы справедливость восторжествовала. Нет, вы слышали такое! Мало того, что сама в серьезные дела суется, так еще и не стесняется хвастаться, что чужими руками их решает! А чего это она на меня поглядывает? Напоминает об обещанном сотрудничестве — и твоим, мол, рукам работа найдется — или предупреждает, что теперь у нее и против меня оружие имеется? Помню я, как она мне зудела, что я Татьяне развивать ее силы и способности мешаю…

Ладно, сейчас я ей отвечу. Пусть не думает, что ни у кого на нее управы не найдется…

Я поинтересовался, не боится ли она, что пресловутая палка ее саму другим концом по голове треснет. Хорошенько. Если я эту палку в руках держать буду.

Она многозначительно ответила, что давно уже ничего не боится (давно — это с тех пор, как со Стасом познакомилась?), и отныне все мерзавцы будут ее бояться.

От возмущения я онемел. Это что — обзываться, пользуясь тем, что при посторонних я ей тем же не отвечу? За что?! Самолюбие нерешительно предположило, что, вроде, не за что, и что речь, возможно, вовсе не обо мне шла. М-да? Я уже собрался спросить, кто, с ее точки зрения, подпадает под определение «мерзавец», как меня опять выручила Света.