Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 170

Татьяна издала какой-то сдавленный звук и схватилась за чашку с чаем. Вот спасибо, напомнила — я тоже сделал глоток.

— Но и это еще не все, — продолжил я, — и сейчас я очень рад, что вы смогли к нам присоединиться. Посмотрите на компанию, которая здесь собралась. Человек, спокойно принимающий существование ангелов и отказывающийся зависеть от них. Сотрудник службы внешней защиты, прекрасно ладящий как с людьми, так и с представителем… э… другой разновидности ангелов в процессе проведения совместной операции. Три хранителя… пусть даже один из них сейчас в другом месте работает…. которые по мере сил и возможностей пытаются обеспечить вышеупомянутому человеку хоть какую-то защиту. — Марина вновь одарила меня пронизывающим взглядом. — И еще один человек, — повернулся я к Татьяне, радуясь возможности точно также, при всех, сказать, что она значит для всех нас, — который никогда не устает заставлять всех окружающих задумываться, прислушиваться к другим и принимать правильные решения.

Татьяна уставилась на меня огромными глазищами, в которых плескалась какая-то непонятная тревога.

— Да, мы уже оценили все разнообразие вашей компании, — сухо заметил мой руководитель, — теперь хотелось бы узнать, в чем Вы видите ее преимущества.

— Да в том, — воскликнул я, — что оказалось, что мы все можем прекрасно не только сосуществовать, но даже и сотрудничать. И без всяких официальных распоряжений. Тоше никто указаний не давал данные для Стаса собирать, а Ки… ему, — я кивнул головой в сторону Кисы, но он вдруг отчаянно замотал головой, — … он тоже не был обязан идти нам навстречу. Такому у нас не научишься — у нас каждый за свой надел отвечает и больше ничего вокруг не видит. Это только на земле отчетливо понимаешь, как здорово временами на чье-то плечо опереться и свое в нужный момент подставить. Здесь не нужно помощь, как подаяние, выпрашивать, — не удержался я от личного выпада, — здесь ее на равных предоставляют и получают.

— Может, нам к вам молодых на стажировку присылать? — насмешливо бросил главный темный. Да святые же отцы-архангелы, не могли вы эти слова в уста моему руководителю вложить?

— А почему бы и нет? — запальчиво спросил я, обращаясь к последнему. — Уж хранителям — так точно не помешало бы посмотреть, насколько плодотворно можно работать в тесном контакте как с коллегами, так и с людьми. Почему, по крайней мере, не изучить наш опыт — вместо того чтобы осуждать нас за него? Люди, земля, жизнь на ней постоянно меняются — почему наша работа должна подчиняться железобетонно неизменным правилам? Если уж людям удается договариваться, несмотря на все их прошлые и нынешние различия, почему бы и нам не последовать этому примеру и начать сотрудничать не только в случаях крайней необходимости? Кстати, я думаю, что наша французская коллега, — добавил я туманно, чтобы намек на Анабель только до посвященных дошел, — у которой круг общения существенно шире нашего, с удовольствием поддержит эту идею.

— С ним я сотрудничать не буду, — буркнул вдруг Тоша, ткнув пальцем в Максима.

— Да брось ты, — добродушно отозвался Стас, — они, в целом — ребята неплохие, и сработаться с ними можно. Если, конечно, элементарные истины им, как следует, растолковать.

— Это точно, — не менее добродушно не остался в долгу Максим, — в ваших устах и элементарные истины звучат так, что их растолковывать приходится.

Главный темный хмыкнул, мой руководитель громко прочистил горло, начальник энергетиков деликатно прикрыл рот ладонью. Стас с Максимом задумчиво смотрели вдаль — каждый в противоположную от другого сторону, Тоша жевал губами — явно слова, которые просились у него наружу, Киса ерзал на стуле — нервно потирая руки и подергивая уголком рта. Татьяна с Мариной переглянулись и закатили к небу глаза.

— Хорошо, — подвел итог мой руководитель, — ваша точка зрения нам ясна. Я донесу ее до контрольной комиссии…

— Мы донесем, — негромко поправил его главный темный.

— Да-да, разумеется, — чуть поморщившись, согласился мой руководитель. — Сейчас вы можете продолжать исполнять свои обязанности, хотя я не исключаю, что комиссия изъявит желание выслушать каждого из вас в отдельности. А уж Вас, — строго глянул он на меня, — непременно.

Татьяна тихо охнула и как-то вся сжалась.

— Одну минуточку, — подала вдруг голос Марина. — Поскольку меня тут ключевой фигурой назвали, — улыбнулась она мне, чтобы лишить свои слова язвительности, — позвольте и мне пару слов сказать. Или вас мнение человека, как вон тех, — прищурившись, она кивнула в сторону заскучавших над нетронутыми чашками чая внештатников, — не интересует?

— Разве что для полноты картины, — лениво обронил главный темный.

Мой руководитель покосился на него и произнес с преувеличенной душевностью:

— Мы будем очень рады услышать отзыв о наших сотрудниках от беспристрастной стороны.

— Насчет беспристрастности придется вас разочаровать, — фыркнула Марина. — Вряд ли стоит ожидать ее от тех, кому вы своих советников подсовываете, не только не дождавшись просьбы об этом, но даже не удосужившись поставить их в известность об этом. Вряд ли стоит ожидать ее от тех, среди кого вы селекцией занимаетесь, отбирая подходящих кандидатов и окружая их нежной заботой — в принудительном порядке.

По лицу темного главы расползлась довольная ухмылка, как у представителя оппозиции, случайно попавшего на митинг протеста против действующей власти.

— Я, кстати, сейчас обо всех вас говорю, — прищурившись, обратилась Марина к нему. — Стоит человеку отказаться от насилия или, наоборот, принять его всем сердцем, сразу же вокруг него ваша возня начинается — по созданию ему тепличных условий для взращивания интересующих вас качеств. Но люди — в отличие от вас — на черных и белых в душе не разделяются, в каждом из них и хорошего, и плохого намешано, и если выбрал кто-то свой путь — то дайте ему самому его пройти, без вашей опеки, и от всего неприемлемого на нем самому избавиться. Имейте достоинство терпеливо ждать, пока к вам придут, вместе того чтобы подталкивать в нужном направлении… Но это так, к слову — я о другом хотела сказать.

Темный руководитель покосился на моего, словно желая поинтересоваться, испытывает ли тот все еще вышеупомянутое удовольствие от речи независимого оратора, и не пора ли вводить регламент, ограничивающий выступающих во времени.

— Я думаю, что любой из здесь присутствующих сможет подтвердить, — продолжала тем временем Марина, — что меня всегда и во всем справедливость интересовала, безотносительно того, о ком речь. Так вот, хочу сказать вам — как руководитель руководителю — что ваше отношение к своим сотрудникам лично у меня ни в какие рамки в голове не укладывается. Я тоже отправляю своих подчиненных в любую точку мира работать с людьми — но только после того, как побываю там сама и на месте разберусь с обстановкой. Вы же посылаете своих… простите, чуть не сказала — людей, в места, о которых понятия не имеете, напичкав их предварительно сухой выжимкой из впечатлений других, словно рекомендациями из путеводителя.

— Я полагаю, — холодно заметил мой руководитель, — что мы позволим себе самостоятельно определять принципы организации нашей работы. И уж, по крайней мере, здесь обсуждать их мы не будем.

— А я на обсуждении не настаиваю, — вкрадчиво произнесла Марина, — хотя не могу не заметить, что вы отказываетесь обсуждать с людьми принципы работы с ними же. Вам не кажется, что таким образом в самое их основание вы закладываете конфликт? Который — совершенно естественным образом — приводит к ошибкам и даже к провалам… вон, как у него, — она кивнула в сторону своего Кисы. — Но вас и среди своих только безупречные интересуют. Взыграла в человеке, вопреки тепличным условиям, разноцветная природа его — вычеркнуть из списка подающих надежды и на распыл; не привел хранитель подопечного, — она прямо выплюнула это слово, — в соответствие канонам — на обочину его, чтобы марширующих в светлое будущее с ноги не сбивал. Так, что ли?