Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 26

— Где ты была? — Я уперся руками в дверной проем, чтобы не грохнуть чем-нибудь об пол.

Она повернулась ко мне, нахмурилась… и вдруг глаза у нее округлились.

— Ой, прости, пожалуйста, — затараторила она, быстро моргая, — мне пришлось телефон отключить, а потом я забыла… назад его включить…

— Где… ты… была? — раздельно проговорил я, делая короткий вдох после каждого слова. От возмущения я задохнусь только после того, как она мне выложит.

— У врача, — тихо ответила она.

Я словно сквозь лед на той самой реке провалился. Хватая ртом воздух, я в одном прыжке оказался рядом с ней, схватил ее за плечи и окинул взглядом с головы до ног в поисках травмы.

— Что случилось? — вернулся, наконец, ко мне голос. — Ты, что, упала? Когда на обед ходила? Ты, что, сама туда ходила? Почему мне не позвонила? Где болит?

— Нигде, — ответила она, и у нее вдруг шевельнулись уголки губ. Я вспомнил Маринины слова о том, что Татьяна всегда все молча терпит. Я ей сейчас потерплю!

— Что врач сказал? — зашел я с другой стороны.

Она еще несколько мгновений молча смотрела на меня. Так, мне только адрес нужен — завтра я с этим врачом сам поговорю…

— У нас будет ребенок, — произнесла, наконец, Татьяна.

Глава 4. Жену, как работу, выбирают один раз в жизни

— Кто звонил? — спросил муж, не отрываясь от экрана, на котором разворачивалась художественная версия некоего производственного конфликта.

— Лиля Табачникова, — ответила она, дрожа от нетерпения поделиться с ним радостной новостью.

— Кто? — недоуменно глянул он на нее.

— Ну, Лилька — комсорг группы нашей институтской, — напомнила она ему.

— А-а, — равнодушно протянул он, вновь отворачиваясь к экрану. — А чего хотела?

— В этом году десять лет, как мы институт закончили, вот ребята и решили собраться. — Не дождавшись от него никакой реакции, она нерешительно добавила: — Я бы тоже хотела пойти.

— Зачем? — бросил на нее муж острый взгляд.

— Как зачем? — растерялась она. — Мы ведь пять лет вместе учились… И потом я ни на одну встречу попасть не смогла! А теперь вот десять лет прошло…

— И ты, по-моему, все эти десять лет прекрасно без них прожила, — прищурился муж. — Что же теперь-то так захотелось?

— Да мне просто интересно старых друзей повидать! — вспыхнула она. — Узнать, как у кого жизнь сложилась. Ты же сам меня только что отчитывал, что я с людьми не общаюсь, а появилась такая возможность, так сразу: «Зачем?»?

— Я говорил о том, что тебе нужно в настоящей жизни контакты с людьми поддерживать, а не за прошлое цепляться, — буркнул муж. — Студенческий бардак уже давно закончился, сейчас нужно в будущее смотреть и интересы свои направлять на его создание и упрочение.

— Да честное слово! — воскликнула она. — Это же всего лишь встреча выпускников — я только на один вечер отлучусь…

Она резко оборвала себя — тихий внутренний голос совсем не тихо рявкнул, что криком ни своего не добьешься, ни правоту свою не докажешь.

— Так я смогу пойти или нет? — Придя в себя, негромко спросила она.

— Когда? — коротко осведомился муж.

— В следующую субботу, — также коротко ответила она.

— Да иди, ради Бога, раз тебе уж так приспичило, — устало бросил муж, потянувшись к телевизору, чтобы прибавить звук.

От его сговорчивости ей мгновенно стало неловко.

— А у тебя на этот день никаких мероприятий не запланировано? — смущенно спросила она. — Ты сможешь с детьми остаться?

— Спасибо, хоть сейчас вспомнила, — ядовито заметил муж. — А что — если бы я занят оказался, ты бы отказалась от этой встречи?

— Конечно, — не раздумывая, ответила она.

Он хмыкнул. — Да ладно, хочешь идти — Бог знает куда — иди.

— Спасибо, — просияла она.

— Я, правда, хотел, — добавил муж задумчиво, — чтобы мы все вместе куда-нибудь выбрались… В кино, например, или в цирк, или вон в саду соседнем погуляли, пока погода хорошая…

— Так можно на эти выходные, — с готовностью подхватила она.

— На эти выходные, — покачал он головой, — мы детям зоопарк обещали, если мне память не изменяет.

— А может, я в субботу с ребятами встречусь, а в воскресенье в кино пойдем? — предложила она.

— Посмотрим, — уклончиво ответил муж.

Она улыбнулась. Как ни раздражал ее временами этот надоедливый внутренний голос, но все же, в конечном итоге, он всегда оказывался прав. Если спокойно, по-хорошему объяснить человеку — особенно, близкому — что у тебя на душе, он обязательно поймет. Он просто не может не понять. И не пойти навстречу. От этой мысли ей сделалось очень хорошо на этой самой душе.

Вдруг она вспомнила о Лилиной просьбе.

— Ты знаешь, тут еще такое дело… — неуверенно начала она.

— Что еще? — раздраженно нахмурился муж.

— Ты не сможешь… помочь нам с рестораном? — Запнувшись, она чуть было не передумала задавать этот вопрос. Как все же некрасиво получается: вроде, она с ним так миролюбиво говорила, чтобы затем с просьбой пристать.

Вскинув глаза, она увидела, что он, прищурившись, в упор рассматривает ее, и быстро добавила: — Лиля сказала, что они сами хотели где-нибудь договориться, но ни у кого знакомых не оказалось…

— А-а, — удовлетворенно откинулся на спинку дивана муж. — Теперь хоть понятно стало, зачем ты им понадобилась.

— Ну, зачем ты так? — От неожиданности она даже не обиделась. — Меня ведь и раньше приглашали, но ты же знаешь — я просто не могла никуда пойти.

У мужа презрительно искривились губы. — Эта твоя Лиля… Она тебе первой позвонила или немножко наоборот?

— Не знаю, — искренне ответила она. — Наверно, не первой. Она сказала, что уже два дня всех обзванивает…

— Вот именно, — коротко и очень зло хохотнул муж. — Два дня всех обзванивает, и ни у кого не обнаруживается знакомых среди работников ресторанов. И — обрати внимание! — только после этого она вспоминает, что есть ты, а вернее, у тебя есть муж, у которого есть некие возможности…

— Неправда! — отчаянно воскликнула она. — Тогда, сразу после института, меня никто ни разу ни о чем не просил…

— Правильно, — согласно кивнул муж, — тогда у твоего мужа еще никаких связей не было — о чем же просить?

— Не нужно мне было с тобой об этом заговаривать, — тоскливо бросила она, чувствуя, что еще немного — и в душе укоренятся ростки подозрений.

— Опять правильно говоришь! — отрезал муж. — Я и так постоянно с просьбами к руководству обращаюсь. И путевки детям в лагерь, и на оздоровление вас всех летом к морю отправить, и лекарства, когда у них тяжелая ангина была, я, по-моему, доставал. Для своей семьи я что угодно попрошу, и отработаю потом одолжение, а для каких-то там посиделок — уволь! — Он помолчал немного, тяжело дыша, и добавил: — И дай мне, в конце концов, фильм посмотреть.

— Я пойду, посуду помою, — устало отозвалась она и поднялась с дивана.

Муж рассеянно кивнул.

Весь следующий день на работе она думала, как сообщить Лиле неприятное известие. Не говорить же, что муж категорически отказался помогать в организации дурацких «посиделок», идущих в ущерб интересам его семьи. Сказать, что он ничего не сумел найти, у нее язык тоже не поворачивался. Сразу ведь поймут, что неправда, и получится, что это не она, а он ей соврал. Тихий внутренний голос возмутился при одном только намеке на мысль возвести такую напраслину на близкого человека.

К счастью, утром, выходя с детьми из дому, чтобы подвезти их в школу, муж предупредил ее, что будет сегодня поздно.

— У нас сейчас отчет по третьему кварталу — дел невпроворот, — сказал он.

На этом объяснении она и решила остановиться. Ведь чистейшая же правда! У них столько предприятий под началом, и каждое из них сейчас докладывает о проделанной работе. И всю эту информацию нужно проанализировать, подвести итоги, скорректировать планы на следующий квартал… Они же там, действительно, с утра до самого позднего вечера трудятся, не разгибаясь — какой там восьмичасовый рабочий день, как у нее в институте. Когда же о ресторанах договариваться? А ответственность вообще ни в какое сравнение не идет!