Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 35

Вот так и вышло, что на следующий день я не удержалась — похвасталась Гале. Уж с кем с кем, а с ней мне было очень полезно сейчас поговорить, да и она уже с интересом начала на меня поглядывать, когда я у нее все подробности ее новой жизни дотошно выспрашивала. Галя разулыбалась, глаза у нее повлажнели, и она тут же пообещала мне поделиться всем-всем своим опытом. Прямо сегодня. Во время обеденного перерыва.

Как выяснилось, хвасталась в тот день не я одна. За обедом Галя первым делом показала мне, чего следует избегать в меню. Тоша с подчеркнутым удивлением вскинул бровь.

— А мы с Татьяной теперь в одной лодке, — рассмеялась Галя. — Так что молись, чтобы Анатолий хоть изредка на обед успевал: отныне у нас — свои разговоры, у вас — свои.

Тоша сделал большие, круглые глаза и принялся поздравлять меня с таким воодушевлением, что я сразу поняла, что он не впервые об этом слышит. Это же надо — вместо того, чтобы на работу ехать, этот несносный сторонник искренности и открытости решил начать день с того, чтобы поболтать о нашей личной жизни с первым, кто ему по дороге встретился. А еще говорят, что женщины сплетничать любят!

За неимением собеседника Тоша внимательно прислушивался к нашему с Галей разговору. Очень внимательно. Зачем — я поняла, когда вечером мой ангел пристал ко мне с расспросами о рекомендациях врача. Отвечать ему мне пока еще почти нечего было — он вытащил из кармана какой-то листик и уставился на него, хмурясь и жуя губами.

— Это еще что такое? — подозрительно спросила я.

— Это — советы Галиного врача, — ответил он, пробегая в двадцатый, наверное, раз глазами то, что было там написано. — Мне Тоша все подробно записал, и я не понимаю…

— Ах, он тебе подробно записал! — фыркнула я. — Да он просто законспектировал то, о чем Галя сегодня говорила. И поверь мне — я там тоже была, и поняла ее слова ничуть не хуже Тоши.

— Нет-нет, — замотал головой он, — что-то здесь не так. Врачи ведь тоже разные бывают — внимательные и не очень… Ладно, я попробую проконсультироваться…

— Без меня, — отрезала я, даже не подозревая, как скоро у него появится поддержка. — У меня врач — хороший и, судя по возрасту, опытный. Когда я вчера в очереди сидела, к ней двое приходили — из тех, кого она вела — с цветами и благодарностью.

Встретив его скептический взгляд, я поняла, что мне не удалось окончательно убедить его. Ну, понятно — он же и в гинекологии с акушерством лучше меня разбирается! Ну и пусть ищет, с кем бы еще посоветоваться — и пусть его там заодно и осматривают.

На следующий день мы убирали… в смысле, он убирал, а мне было велено работу у него поэтапно принимать, чтобы он что-нибудь не пропустил. Я бы с удовольствием хоть какую-то недоделку нашла, но он, видимо, сосредоточил все усилия на том, чтобы лишить меня и морального удовольствия. Затем мы поехали в магазин — истомившись тягостным бездельем, я зашла перед выходом к бабушке, чтобы спросить, не нужно ли и ей там что-нибудь. Оказалось, что очень даже нужно. Я попросила моего ангела вызвать пока лифт и быстро записала все, о чем она просила, предложив ей всякий раз, отправляясь в магазин, и ей покупки делать.

— А муж-то твой, деточка, возражать не будет? — заморгав, робко спросила она.

— Ну что Вы, Варвара Степановна, — нежно улыбнувшись, громко ответила я, — он всегда всем с огромным удовольствием помогает. У него натура такая — отзывчивая.

Он не разговаривал со мной до самого позднего вечера. Уткнулся в компьютер и сделал вид, что оглох — как в те дни, когда с головой нырял в автомобильные сайты. Ну и слаба Богу — я хоть почитала спокойно.

В воскресенье мы, как и обещали, поехали к родителям — машину демонстрировать. Мой ангел, похоже, проникся серьезностью предстоящей задачи (не хватало нам еще задеть кого-то и предстать перед глазами отца с царапинами на каком-нибудь крыле!) — за рулем он вел себя на удивление внимательно. Мне даже ни разу не пришлось напоминать ему, чтобы за дорогой следил — мы ни одну, даже самую крохотную ямку не поймали. Я расслабилась — вот удалось наконец-то подольше в тепле и уюте покататься! — и начала прикидывать, как бы сообщить им вторую, не менее важную новость.

Когда мы уже подъезжали, мой ангел спросил: — Сразу расскажем?

— Нет, я сама, — быстро ответила я. — Когда момент подходящий возникнет.

Долго ждать мне не пришлось. Быстро осмотрев машину (отец ее уже видел и матери, судя по всему, уже все подробности доложил), мы по традиции отправились за стол. От вина я сразу же отказалась — решительно и однозначно — и мать бросила на меня острый взгляд. Чтобы отвлечь ее внимание, я принялась накладывать себе закуски — мы почти не завтракали, и аппетит у меня разыгрался не на шутку.

— Татьяна, у тебя на горячее-то место останется? — пошутила мать.

— Останется, останется, — ответила я, с нетерпением берясь за вилку. — И на сладкое тоже.

Вначале, разумеется, разговор зашел о машинах — с одной стороны, о том облегчении в жизни, которое они приносят; с другой — обо всех тонкостях и нюансах их правильного содержания. Мой ангел охотно отвечал на вопросы отца и внимательно прислушивался к его советам, но совсем без того энтузиазма, которого я от него ожидала еще пару дней назад. Время от времени он бросал на меня вопросительные взгляды, и я всякий раз коротко качала головой. Об этом я рассказывать буду — хватит того, что он с женитьбой впереди меня выскочил!

Под горячее отец ударился в воспоминания — и пошла сравнительная характеристика всех тех машин, которые у него когда-либо были. Я почему-то закончила кушать первой и, задумчиво поглядывая на блюдо с мясом и картошкой, подумала с легким раздражением: «Вот когда не надо было, они только о моей жизни и говорили, а теперь — нате вам: машины, машины и еще раз машины, и ни о чем другом слова не вставишь!».

Словно уловив мое настроение, мать вдруг отодвинула свою тарелку и сказала: — А ну, пошли, Татьяна — на кухне поможешь. А вы доедайте, доедайте, — бросила она моему тут же вскинувшемуся ангелу и замолкшему на полуслове отцу, — вас никто не гонит.

На кухне, составляя грязные тарелки в мойку, она небрежно бросила мне: — Ну, так что там новенького в жизни?

Я тряхнула головой — более подходящего момента мне, пожалуй, не дождаться — и прямо выложила ей, что жду ребенка.

Она замерла на мгновенье, затем повернулась спиной к мойке и оперлась на нее, глядя на меня в упор. Молча. Я занервничала — нужно было, наверно, как-то иначе… Вдруг я заметила, что она быстро моргает, и подбородок у нее мелко-мелко дрожит.

— Мам, ты чего? — уже всерьез испугалась я.

— Ничего, — глухо ответила она, быстро проведя тыльной стороной ладони по глазам. — Мы же столько лет ждали… И вот с лета — ничего и ничего, уже надежду терять начали…

Она двинулась ко мне, расставив руки, и нерешительно остановилась в шаге от меня. Потеряв дар речи от ее неуверенности, я быстро шагнула навстречу ей, и она, наконец, обняла меня, похлопывая по спине и приговаривая: — Ну, и слава Богу! Слава Богу!

Впрочем, даже этой великой новости не удалось растрогать мою мать надолго. Сделав несколько глубоких вздохов, она взяла себя в руки, отстранила меня и окинула знакомым с детства критически-прищуренным взглядом. И посыпались вопросы.

— Какой срок?

— Семь недель?

— Когда у врача была?

— В четверг.

— На учет поставили?

— Да.

— Тошнота еще не появилась?

— Нет… — Я страдальчески поморщилась — может, пронесет?

— Люда, так где там чай? — послышалось из столовой, и я перевела дух — допрос явно на какое-то время откладывался.

— Ну, что, пойдем отца радовать. — На лице у нее появилось… предвкушение.

— А может, ты ему потом… когда мы уедем? — предложила я, не зная, куда руки девать.

— Еще чего! — фыркнула она, и решительно вышла из кухни.

В столовой она поставила на стол торт и объявила: — У меня есть тост.

Взяв бутылку вина, она наполнила рюмку отца, затем свою и выжидательно посмотрела на него. Я замерла — с моим отцом такие вольности еще никому с рук не сходили. Он нахмурился.