Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 39

— Быстро, рассказывай, — поторопила я Галю, как только официантка отошла от нашего столика. — Он сказал: «Полчаса», но вдруг быстрее примчится… Сам же голодный, — торопливо добавила я, когда она глянула на меня с удивленным недоверием.

— Хорошо тебе — рассказывай! — проворчала она, отводя глаза. — Я даже не знаю, с чего начать…

— Начни с чего-нибудь, — предложила я, покосившись на часы. — Только скорее.

— Ладно. — Она опять замолчала, собираясь с мыслями.

Я принялась легонько тарабанить пальцами по столу, чтобы не начать вновь подгонять ее.

— Вот ты говоришь, что тебе мать жизни со здоровьем не дает, — выпалила вдруг она, — а я тебе скажу, что ты понятия не имеешь, что такое жизни не давать!

— Что? — оторопела я.

— А то! — запальчиво ответила она, и шумно выпустила воздух, успокаиваясь. — Вот представь себе, что у тебя сейчас твоего Анатолия нет… вернее, есть, но так — временами наведывается. Что бы тебе твоя мать сказала?

— Не хочу, — отчаянно замотала я головой, отказываясь хоть на секунду вообразить себе любую из предложенных Галей возможностей.

— А мне вот чуть ли не каждый день приходится выслушивать, — сказала Галя, опуская глаза.

— Да что выслушивать-то? — Я уже вообще ничего не понимала.

— Тоша ей поперек горла стал, — тихо ответила Галя.

— А он-то здесь при чем? — Я просто ушам своим не поверила.

— Вот и я ей то же самое, — вновь разгорячилась Галя, — а она мне: «Чего он все ходит и ходит?». А ей — про дружескую помощь, а она мне: «Девушкам в положении просто так не помогают». Я ей: «И так спасибо ему большое», а она мне: «Чего он тебе голову морочит?».

— Голову морочит? — на всякий случай переспросила я.

— Ну да, — поморщилась Галя. — Она почему-то решила, что если он со мной возится, значит, виды какие-то на меня имеет. Вот и пилит меня каждый день: либо, мол, пусть женится, либо отправляется восвояси. Так прямо мне и заявила: «Тебе, дочка, еще вполне может хороший человек повстречаться, который не побоится чужого ребенка воспитывать. А этот тебе только свет застит — ни то, ни се».

Я молча хлопала глазами, не зная, что и сказать на такое.

— Честно говоря, — продолжила Галя, слегка нахмурившись, — я и сама удивляюсь, что это он со мной нянчится? Парень он молодой, симпатичный, умный опять же — ему бы девчонку себе найти, женится…

— А, — махнула я рукой, — его девчонки не интересуют.

— Это ты о чем? — подозрительно уставилась она на меня.

До меня дошло, что я только что ляпнула.

— Да не о том, — рассмеялась я. — Ты же знаешь — он просто какой-то… не от мира сего. Может, он добротой живет, а не… страстями всякими, — осторожно добавила я, чтобы не повторить опять свою ошибку с попыткой раскрыть Гале глаза на Тошину сущность.

— Да я-то не жалуюсь, — улыбнулась она. Принять человеческую доброту ей всегда было легче, чем существование ангелов. — Мне даже приятно — когда мы в магазин идем или по вечерам прогуливаемся, у меня на мгновенье мысль появляется, что мне его сам Бог послал… — Она задумчиво глянула в окно, и вдруг вскинула на меня испуганные глаза: — Вот только попробуй ему об этом сказать!

— Ни за что! — клятвенно уверила ее я, скрестив под стола пальцы. Если понадобится, очень даже скажу — когда это ему мои слова не на пользу шли! — А может тебе, действительно, выйти за него?

— Татьяна, он об этом не то, что не заговаривал — даже не намекал, — решительно возразила мне она. — И я точно знаю, что он ко мне ничего не испытывает — ну, разве что сочувствие, так, по-дружески. Да и мне это все больше не надо.

— Так уж и не надо? — не поверила ей я.

— Ну, сама подумай — женится он на мне… из жалости… — Она поморщилась. — Продержится на этой жалости и доброте своей какое-то время, а потом встретится ему… та, которая его… в этот мир вернет, и что? Чтобы меня второй раз бросили? И ребенка моего?

Я опять не нашлась, что сказать — Галя впервые, пусть вскользь, упомянула Дениса. Вот этот момент лучше пропустить мимо ушей.

Она, похоже, тоже так подумала — увела разговор в другую сторону.

— Я во всем этом только одному рада. — Взгляд у нее прояснился. — Тому, что мать начинает меня поедом есть, только когда он уходит. Мне и так перед ним неловко — ты себе не представляешь! — а если бы он еще такое услышал, то вообще бы не знала, куда глаза девать… Вот потому я и не могла в офисе говорить, — быстро добавила она, толкнув меня ногой под столом и качнув головой в сторону входной двери.

Глянув туда, я увидела запыхавшегося Тошу.

Весь остаток дня я напряженно размышляла над услышанным. И постоянно поглядывала на Тошу в поисках следов подавленности у него на лице. Это ведь Галя может радоваться в неведении, а мне-то прекрасно известно, что он неизменно и незримо присутствует при всех разговорах в ее доме и не может не понимать, что невольно стал источником раздоров в ее жизни.

Но Тоша сидел за столом со своим обычным невозмутимым, чуть отстраненным выражением, что только углубило мое уважение к нему, равно как и желание дать и ему высказаться. Впрочем, может, он моему ангелу душу изливает — тот, вроде, в последнее время начал пораньше в наш офис возвращаться? Хотя вряд ли — у моего ангела, по-моему, сейчас только одно в голове, как бы в моей беременности поучаствовать, и, зная его, мне было проще предположить, что это он Тошу расспрашивает, какие еще ограничения можно на меня наложить, а не выслушивает его исповеди.

Справедливости ради, я решила не строить предположения — возможно, беспочвенные — а спросить моего ангела напрямик. Не сразу — для начала нужно было подождать и выяснить, не проболтался ли ему Тоша о том, как мне удалось его на полчаса спровадить. Обошлось. Умница Тоша — мне еще больше захотелось сделать так, чтобы и ему спокойнее жилось.

Через пару дней вечером, после ужина, я намеренно нерешительно направилась с книжкой в гостиную — он тут же очутился рядом со мной на диване. Отлично! Отложив книгу в сторону, я спросила его: — Ты с Тошей давно общался?

— На днях беседовали, — промурлыкал он, с довольным видом проводив глазами мою книгу.

— О чем? — старательно выдержала я деловой тон, вернув на положенное место его руку, нахально втискивающуюся мне за голову.

— О всяком, — уклончиво ответил он, воспользовавшись моментом, чтобы ухватиться за мою руку и прижать ее к своей щеке.

— Ты знаешь, что у него неприятности? — прямо спросила я.

— Какие? — тут же напрягся он.

Слава Богу! Мы наконец-то обратили внимание на те звуки, которые издает особо бестолковая представительница человеческого рода. Я вкратце пересказала ему то, о чем поведала мне Галя.

— Ну, и в чем тут неприятности? — откровенно удивился он.

— Как в чем? — ахнула я. — Ведь они же из-за него ругаются, Галя уже изнервничалась вся — ему же нужно подумать, как пресечь это… У меня тут некоторые соображения появились…

— Татьяна, хватит! — резко перебил меня он. — Это — его работа, и поверь мне, он прекрасно сам с ней справится. Ты уже все, что могла, сделала.

— Это ты к чему? — медленно проговорила я, закипая. Опять на меня всех собак вешать, чтобы заранее почву из-под ног выбить и всякой инициативы лишить?

— Кто его из видимости вытащил? — принялся перечислять он, выбрасывая пальцы прямо у меня перед носом. — Кто его с Галей познакомил? И со всеми остальными заодно? Кто его на работу устроил? Кто его после Дениса с Галей помирил? Кто его подстрекал постоянно, чтобы он с ней потеснее подружился?

— Да ты же сам тогда согласился, что так лучше будет! — задохнулась от возмущения я.

— А ты мне другой выход оставила? — надменно вскинул он бровь. — Впрочем, не скрою — появление Дениса даже я тогда предугадать не смог. Но уверяю тебя — у меня никогда сомнений не было, что все улучшения с облегчениями обязательно какими-то негативными последствиями уравновесятся. И он этого не мог не знать — так что пусть теперь вертится, в следующий раз будет своей головой думать.