Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 72

Слушая Анабель, я не знал, плакать мне или смеяться. Плакать от зависти — от того, как лихо она буйную человеческую активность если и не в полезное, то уж точно в безвредное русло направляет. Смеяться от облегчения — от того, что не только у меня проблемы с этой самой активностью. Может, и Марину с ними познакомить? Нет, лучше не нужно — идея защиты ангелов ее явно не заинтересует, а вот создать общество защиты от ангелов с нее станется…

Через какую-то жалкую неделю я убедился, что для великой идеи не существует ни границ, ни расстояний.

Марина с присущей ей дотошностью принялась доказывать, что в отношении ее безразличия к правам ангелов я опять ошибся.

По крайней мере, к правам знакомых ей ангелов.

Кто его знает — может, во время операции с Денисом ее телепатии обучили?

Когда в один из вечеров Татьяна принялась пыхтеть по телефону, рассказывая ей, как новая сотрудница пытается приручить Тошу, у меня сердце екнуло. Ну, не устоит же сейчас против такого соблазна! И как я только мог забыть в разговоре со Стасом и Тошу в список неприкасаемых включить? Ага, так я и поверил, что ей именно сейчас срочно понадобилось интерьер обновить, и именно с помощью Татьяниной фирмы!

Тоша, нужно отдать ему должное, не все чутье еще на виртуальных перекрестках растерял — его визит Марины тоже насторожил. Но видно всерьез допекла-таки его эта новая девчонка — тут же с кривой усмешкой бросил, что хорошим манерам ее поучить не помешает. Еще и базу подвел: «Чтобы до карателей дело не дошло». И это — ангел! И это — находящийся у меня в обучении ангел! У него на глазах готовится покушение на психическое здоровье человека, а он… Впрочем, что о нем говорить — он сам, своими собственными руками другого человека чуть до паломничества к святым местам для снятия порчи не довел!

А, пусть что хотят, то и делают — сил моих больше нет.

В конце концов, меня сюда прислали не все человечество скопом охранять.

Меня сейчас больше встреча с Анабель интересует — я уж ее подробно расспрошу, как она своих активисток в узде держит. Нужно будет только ее одну как-то перехватить, а то в общей компании Татьяна сразу догадается, к чему я клоню…

Но до приезда французов произошло еще одно событие — с виду незначительное, но серьезно поколебавшее мое недоверие к Марине.

В тот вечер Татьяна вышла из офиса чуть позже обычного. Вместе с Тошей. Вместо того чтобы проститься, как обычно, на крыльце, они ринулись к моей машине так, словно за ними толпа темных гналась. И даже рта мне не дали раскрыть — не говоря уж о том, чтобы объяснить, что происходит. Впрочем, через несколько минут я и сам все понял.

У выхода показались Марина и эта новая девчонка — и я получил, наконец, возможность воочию увидеть, как Марина свои самодеятельные рейды проводит. Красиво, черт возьми! Она говорила спокойно и уверенно, удерживая девчонку на месте одним только взглядом — не было ни резких жестов, ни угрожающих поз, ни повышения голоса… Вот последнее, кстати, жаль — мне было бы интересно послушать, она с ней так же жестко, как со мной говорила? Похоже, нет — выражение страха на лице у девчонки ни разу не появилось, только удивление, растерянность и, под конец, смирение.

Вот только потом она впечатление немного подпортила — отпустив девчонку небрежным кивком, повернулась и помахала нам ручкой, словно примадонна дальним знакомым, сидящим где-то в конце зала.

Учитесь, мол, ангелы, как это делается!

Скрипнув зубами, я дал себе слово зажать свое самолюбие в кулак и прямо спросить Анабель, как с таким талантом бороться. Или куда его направить — так, чтобы он только за горизонтом и остановился.

Перехватить Анабель до общей встречи мне удалось — Франсуа, естественно, сразу с самолета в офис ринулся, а я позвонил ей и сказал, что заеду за ней в гостиницу, а оттуда уже мы вместе отправимся за нашими людьми.

А вот сразу заговорить на интересующую меня тему она мне не дала. Сначала пришлось выслушать ее поздравления с парнем, с машиной, с моим, как она выразилась, полным и окончательным погружением в человеческую жизнь. И отвечать на ее расспросы, насколько по вкусу эта жизнь мне приходится.

Вежливости ради я рассказал ей наши новости, поинтересовался, как дела у всех остальных членов ее добродетельного кружка, и, едва дождавшись ответа, спросил, что не жалеет ли Венсан, что открыл свою сущность Мари-Энн.

— Ну что ты! — рассмеялась она. — Ему и с Софи больше скрываться не нужно, и с Мари-Энн он сейчас намного откровеннее разговаривать может.

— А то, что она, того и гляди, на весь свет начнет об ангелах кричать? — с сомнением произнес я.

— Анатолий, ты же помнишь, что у нас несколько иной подход к взаимоотношениям с людьми — более практичный. — У нее чуть дрогнули уголки губ. — Во-первых, люди и так на каждом углу об ангелах твердят — и никто не воспринимает это всерьез. Во-вторых, мы для того рядом с ними и находимся, чтобы не допустить выхода их деятельности за рамки уже принятых среди людей теорий. И, в-третьих, сейчас в них бурлит восторг неофитов — скоро он уляжется, и мы направим их энергию в более полезное русло. Кстати, поиск посвященных людей и их ангелов — идея очень неплохая.

— Вопрос только — уляжется ли? — проворчал я.

— Что — никак с Таньей совладать не можешь? — насмешливо спросила она.

— Да не с Татьяной, — с досадой отмахнулся я, — с подругой ее, Мариной.

Она вопросительно вскинула бровь.

— Помнишь, тогда в ресторане… с Денисом, к нам девушка подходила?

Она кивнула. Я вкратце рассказал ей о прошлой истории Марины, о ее участии в выдворении Дениса с земли, о самовольно взятой ею на себя роли защитника всех друзей и близких и о наших с ней разногласиях в методах этой защиты.

— Хм, — задумчиво произнесла Анабель, — действительно очень интересный случай. И, не обижайся, я скорее с карателями соглашусь — не использовать его неразумно для обеих сторон. Я бы с удовольствием с ней познакомилась.

Если бы не ее замечание о карателях, я бы завопил от радости. Ах, неразумно такой случай упускать? Вот пусть попробует куда-нибудь Марину направить — а я со стороны посмотрю и поаплодирую победительнице. Нет, не буду — догадываюсь, кто ею окажется.

Отвечать, к счастью, мне не пришлось — из здания вышла Татьяна с Тошей и Франсуа, и начался тот самый общий разговор, в котором произносится масса слов без какого бы то ни было обмена информацией.

Я стоял лицом к входу и поэтому, что когда в двери показалась та самая новая девчонка, не смог не заметить, что разговор с Мариной произвел-таки на нее неизгладимое впечатление. Завидев Тошину спину, она вдруг замерла, с ужасом окинула взглядом всю нашу компанию и ринулась прочь. Я укоризненно глянул на Татьяну, но слева вдруг послышался негромкий, но резкий вопрос Анабель, нет ли у меня в кармане какого-то мелкого предмета.

От неожиданности я молча протянул ей свой блокнот, в который начал в последнее время записывать свои доходы и расходы (с этим кредитом, знаете ли, без планирования бюджета никак не обойдешься), и она тут же потащила меня вслед удаляющейся… Ларисы, по-моему.

— Догонишь ее, — торопливо инструктировала она меня на ходу, — и спросишь, не она ли обронила…

— Зачем? — глянул я на нее в недоумении.

— Мне нужно на нее посмотреть, но так, чтобы она, по возможности, не обратила на меня внимания, — отрывисто объяснила Анабель. — Есть в ней что-то…

— Это, между прочим — последняя жертва Марины, — буркнул я.

— Да? — Анабель покосилась на меня с каким-то непонятным выражением. — Еще интереснее…

Мы догнали девушку, я окликнул ее, протянул ей блокнот — не останавливаясь и не оборачиваясь, она глянула на него через плечо и отрицательно покачала головой. Не зная, что делать дальше, я повернулся к Анабель…

— Анатолий, что это у вас здесь творится? — не дала она мне и слова вымолвить, пристально глядя вслед удаляющейся девушке.

— В смысле? — вообще растерялся я.