Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 9

Вздохнув, мой ангел согласился совместить поиски источника пищи с короткой пробежкой по морозцу.

Слово свое он сдержал — как всегда в тех случаях, когда это слово шло вразрез с моими намерениями. Район, в котором началась наша новая жизнь, был относительно новым и еще не очень обжитым — магазинчиков на каждом углу в нем и в помине не было. Но зато там оказался крупный супермаркет, к которым мой ангел питал давнее пристрастие (еще бы — все покупки в одном месте, и десять раз передумать можно, беря товары в полок!) — и всего в десяти минутах ходьбы от нашего дома.

Мой ангел жизнерадостно заметил, что от добра добра не ищут, и предложил ограничиться — в такую холодную погоду — визитом к благополучно найденному источнику пропитания.

— Ты, наверно, уже замерзла? — с надеждой спросил он.

Но я еще дома предусмотрительно не напомнила ему о деньгах — сокрушенно вздохнув, он перенес поход в магазин на завтра. Я предложила ему (раз уж такое дело!) вернуться домой другой дорогой — то ли еще что-нибудь интересное найдем, то ли будем знать, что в ту часть квартала можно больше не возвращаться.

Кое-что интересное обнаружилось прямо после первого поворота, поскольку мы вышли к дороге, идущей вдоль реки.

Мой ангел замедлил шаги, и, искоса глянув на него, я почувствовала угрызения совести. На лице у него отразилась такая неистовая внутренняя борьба, что у меня тут же родилось то самое компромиссное решение: полдня мы гуляем, а потом уже… отогреваемся.

— Я мог бы и не сомневаться, что твое желание будет реализовываться первым, — проворчал он, когда я огласила его вслух.

— Ну, не хочешь — как хочешь, — пожала я плечами, — пошли домой — тебе уж точно вредно переохлаждаться.

Яростно сверкнув глазами, мой ангел заметил, что холодной зимы не бывает — бывает только неподходящая одежда, и, назидательно наставив на меня указательный палец, напомнил мне о благоприятном воздействии свежего воздуха на иммунитет ко всяческим микробам с вирусами. После чего непререкаемым тоном заявил, что нужно побыстрее убираться как можно дальше от дороги с машинами и выхлопными газами, и ринулся к берегу, волоча меня за руку за собой. Можно подумать, я против была!

Оказавшись у кромки скованной льдом реки, он принялся с интересом оглядываться по сторонам… и вдруг шагнул на лед и, оттолкнувшись, лихо откатился шагов на десять от берега. Я завизжала — он бросился со всех ног, поскальзываясь, назад и схватил меня за плечи:

— Что случилось? — испуганно спросил он, заглядывая мне в лицо.

— Ты, что… — захлебнулась я в истошном вопле, — совсем спятил? Это же не озеро… Там же течение… Лед совсем тонкий… Наверное… Провалишься, и что? Я же тебя не вытащу!..

— Опять я куда-нибудь провалюсь? — рявкнул он, отпуская меня. — Да сколько можно тебе объяснять? Со мной — ничего — не может — случиться!

— И со мной тоже, пока ты рядом, так? — прошипела я, отдуваясь.

Он настороженно уставился на меня.

— Так вот, имей в виду, — продолжила я в отчаянной надежде на то, что служебные обязанности пересилят его дурацкое любопытство, — пойдешь туда — я тоже за тобой пойду. И будешь не только себя, но и меня вытаскивать. А не вытащишь — пеняй на себя, будешь потом до конца вечности перед начальством оправдываться…

Он вздрогнул и, самым бесцеремонным образом схватив меня в охапку, шагнул в сторону от обманчиво надежной ледяной поверхности.

— Пошли лучше — пройдемся, — бросила я, решив оставить на потом разговор о ненужности спасения утопающих на твердой почве.

Прогулка по нетронутому снегу оказалась делом непростым. Зимой у меня — коренного городского жителя — и на расчищенных тротуарах ноги во все стороны расползались, а тут под белым пушистым покрывалом постоянно обнаруживались то ямы, в которые почему-то только я проваливалась, то всяческие корни, за которые опять же только я цеплялась, чуть не падая. Минут через пятнадцать мой ангел предложил пройтись прямо вдоль берега, где земля была ровнее. Мы даже попробовали пробежаться, но недолго — даже дав мне фору в тридцать секунд, он мгновенно догонял меня и еще имел нахальство подхватить меня под локоть и тащить дальше за собой. Если я пыталась спрятаться среди деревьев, он тут же бросал счет и вытаскивал меня на открытое пространство, громко возмущаясь неспортивным поведением. В снежки с ним играть тоже неинтересно было — мало того что он увертывался от моих снежков так, словно заранее знал, куда они полетят, так вскоре он еще и наловчился их ловить и меня же ими и обстреливать.

Я уже чуть было не предложила ему возвращаться домой, но тут мы увидели двух парней, с самым непринужденным видом пересекающих реку с лыжами на плечах.

— Ну, я же говорил, что неопасно! — в восторге завопил он, стукнув кулаков о ладонь. — Пошли — посмотрим, что там. — Он решительно шагнул на лед, небрежно бросив мне через плечо: — Ты сама обещала за мной пойти.

В очередной раз прокляв свой длинный язык, я осторожно ступила на лед. Вроде, держит. Для верности я подпрыгнула пару раз — опять держит. Но это же у берега… Мой ангел уже отошел метров на пятнадцать, те двое ребят уже миновали середину реки, и пока, вроде, никто никуда не провалился… Мелкими-мелкими шажками я бросилась вслед за ними, стараясь ступать как можно легче…

— А что это у них на плечах? — спросил мой ангел, оглядываясь с довольной ухмылкой.

— Лыжи. Отстань, — коротко ответила я, стараясь держаться в шаге позади него, внимательно глядя под ноги и с ужасом ожидая зловещего потрескивания.

— Ты, что, опять боишься? Как в самолете? — Он неожиданно остановился и повернулся ко мне, расставив в стороны руки. — Давай я тебя отнесу — так быстрее будет.

— Не подходи! — взвизгнула я, замерев на месте. — При движении по льду вес нужно рассредоточивать! И останавливаться нельзя!

Да был ли хоть раз, чтобы он меня послушался! Увидев, что он уже поднимает ногу, чтобы сделать тот последний шаг, после которого оба наших веса неминуемо окажутся сосредоточенными в одной (с моей удачей — самой непрочной) точке, я охнула и, увернувшись из-под его руки, ринулась мимо него к противоположному берегу. Забыв о том, что нужно ступать легкими мелкими шажками. И взывая ко всему его небесному начальству, чтобы они немедленно выбили у него из головы всякую мысль о беге наперегонки.

То ли они меня услышали, то ли мне с перепуга удалось опытного, тренированного ангела обогнать, но на твердой земле я оказалась первой. Не успела я обернуться, чтобы высказать ему все, что я думаю о его наплевательском отношении к порученному объекту хранения, как он лишил меня и этой возможности. Пришлось отбиваться руками. Что он соизволил заметить далеко не сразу.

— А вот драться необязательно! — промурлыкал он, отклоняясь от моего лица.

— Дышать тоже? — еле выдавила из себя я, хватая ртом воздух.

— Ну, идем, посмотрим, раз уж пришли, — вздохнул он так, словно это я его сюда волоком притащила. — О, вон и тропинка есть…

Глянув на бесконечно далекий родной берег с еще более далекими признаками цивилизации на нем, я представила себе обратный путь и решила помолчать до возвращения домой.

Тропинка оказалась хорошо протоптанной — видно, ходили по ней много и часто. Я слегка успокоилась — если бы хоть один несчастный случай был, на берегу бы уже предупреждающие знаки выставили. Наверно. Минут через пять мы вышли к краю другого водоема.

Судя по всему, это было озеро — от реки, видимо, питающееся — и, похоже, неглубокое, с прочным слоем льда, поскольку на нем десятка два человек катались на коньках. Мой ангел уставился на них, как завороженный.

— У тебя такая обувь есть? — отрывисто спросил он, не сводя глаз с катающихся.

— Это не обувь, это — коньки, — поправила я его.

Он досадливо поморщился.

— Нет, — призналась я, не дождавшись от него никакой другой реакции, — у меня ни лыж, ни коньков нет. Ты же знаешь, я спорт не люблю.

— Это нужно поправить, — решительно заявил он, переведя, наконец, восторженный взгляд на меня. Я не стала тешить себя иллюзией в отношении источника этого воодушевления — вот хоть бы раз на меня так глянул, когда я все его проблемы за него решала! — Активный отдых на свежем воздухе намного полезнее для здоровья. Где эти коньки продаются?