Не жизнь без тебя (СИ) - Лисицына Татьяна Юрьевна - Страница 25

- Ого! Да ты ещё влюблена в него.

- Нет! Просто не-на-ви-жу!

- Тогда хорошо, что ты уезжаешь.

- Я уезжаю? – подняла брови Кристина и тут же спохватилась. - Ах да, я уезжаю. Надо позавтракать и съездить в торговый центр. Купить подарки испанским родственникам.

- Ну отлично, тогда и меня подбросишь за вещами.

- А ты поедешь со мной в торговый центр? Я совершенно ничего не смыслю в подарках.

- Ладно, поедем, - Оля вздохнула. – Хотя я бы осталась и позагорала.

- Голой? – девушки расхохотались.

- Мы можем позагорать и поехать после обеда. Заодно, посмотрим, не появится ли Витька.

- Нет, тебе лучше его не видеть, - заметила Ольга, нахмурившись. – Поедем в Москву после завтрака. Ты позагораешь в Испании, а у меня тоже будет время, раз ты меня оставляешь.

- Ты права. Сходи за рамкой и спроси у неё. Надеюсь, она не покраснеет от такого интимного вопроса. Я быстро в душ и жарить яичницу. К чёрту овсянку.

Оля отправилась в спальню, пытать рамку. Рамка послушно повернулась в правую сторону, подтверждая предположение.

- Ну? – Кристина в коротком топике на плечиках и свободных шортах выглядела свежей и соблазнительной. Она успела принять душ и теперь жарила яичницу. Из распахнутых окон виднелись сосны. Обеденный стол был залит солнцем, игравшем на золотых ободках белых кофейных чашек.

- Как же замечательно! - воскликнула Оля, выглядывая в окно и рассматривая клумбу с белыми шапками гортензий.

- Оль, не мучай меня. Что сказала рамка? Это был Витька?

- Витька, - подтвердила Оля. – Я даже задала второй вопрос, был ли тот мужчина, которого я видела на пляже, как только мы приехали, Витькой?

- И…

- И это снова был он.

- Он специально загорает рядом с моим домом, в то время как…

- Ты помнишь, о чём мы говорили на озере?

- Нет, - покачала головой Кристина. – Что-то про сосны и солнце кажется.

- Нет, про то, что после того, как мы выпьем, мы пойдём купаться голыми. Это ты заявила. А он услышал и пришёл смотреть. Специально.

- Какой же козёл! - выругалась Кристина, чувствуя, как от одной мысли, что Витька видел её голой, покрывается мурашками. Ей было и больно, и приятно, и противно. Эмоций было столько, что она не могла в них разобраться. Они сливались, переплетались, образуя одну, самую яркую и сильную. Кристина по-прежнему хотела секса с ним. Или секса, вообще?

- Ты не говорила, что любишь лысого.

- Почему лысый? У Витьки прекрасные волосы: кудрявые и густые, - Кристина вспомнила, как ей нравилось запускать руку в его шевелюру, он при этом щурился, словно кот, которому чешут за ухом.

- Но тот был лысый.

- Значит, это был не Витька. Витька не может быть лысым. Это точно.

- Ну, может, его призывали в армию?

- Какая армия? Ему тридцатник скоро.

- Ну тогда химиотерапия, - Оля испуганно зажала себе рот.

- Да он здоров, как бык.

- Тогда не знаю. У тебя что-то горит!

- Чёрт, прошло полгода, а у меня по-прежнему всё валится из рук от одной мысли о нём, - Кристина смотрела на подгоревшую яичницу. – Что делать-то теперь?

- В Испанию ехать.

- Да нет, с яичницей?

- Будем есть горелую.

- Ладно, она вроде ничего. – Кристина разложила яичницу по тарелкам и погрузилась в раздумья. – Витька никогда бы не расстался с волосами по своей воле, - заявила она, прожёвывая кусочек.

- Ну, значит, жена его побрила во сне. Чтобы бабы не заглядывались.

- Ну ты же смотрела на него? – Кристина сощурилась.

- Но я же не знала, что это твой мужик.

- Бывший мужик.

- И лысый к тому же, - радостно подхватила Ольга.

- Витька не может быть лысым.

- Но это был Витька! Рамка сказала.

Кристина нахмурилась.

- Тогда с ним что-то случилось? Слушай, а ты можешь спросить у своей рамки?

- Что? – спросила Оля с набитым ртом. – Она уже съела яичницу и теперь с удовольствием уминала мягкий круассан с шоколадным кремом. Кристина лишь съела желток и, отставив тарелку в сторону, пыталась представить Витьку лысым. И не могла.

Вдруг она подняла палец, и её смуглое лицо оживилось.

- Я вспомнила: экстрасенша про него говорила, что жена столько всего на него понаделала, что Витька теперь и не мужик вовсе и, вообще, на робота похож.

- Да ладно тебе. Что же он тогда приходил на тебя посмотреть? На голую?

- Не знаю, - Кристина вздохнула. – Ну, проверить.

- Что проверить?

- Он всегда говорил, что со мной у него самый лучший секс.

- И он приехал на дачу через полгода, чтобы проверить встанет ли у него на тебя? И как же вовремя мы вышли!

- Глупо, - Кристина упёрлась кулачками в щёки. Оле стало жаль подругу. Она уже даже пожалела, что завела этот разговор. И отступать поздно.

- Так, но мы же сами с усами. Я зря, что ли у Ковалёва работаю? Я сейчас твоему Витьке проверю половую систему.

Кристина грустно улыбнулась, то, что кто-то, пусть и необоснованно, назвал Витьку её, оказалось неожиданно приятно. Когда-то и она сама так считала, несмотря на жену, которую явно недооценила. Да что говорить? Даже сейчас, малюсенькая часть её сознания, всё равно продолжала считать Витьку половинкой. И ни разлука, ни чужие козни не могли этому помешать. Тоненькая нить, связывающая их, оказалась на удивление крепкой. Если его жёнушка что-то со своими приговорами нарушила в прекрасно функционирующей мужской системе, то это вызвало желание поквитаться. Ведь, если бы она не вмешивала в их отношения всяких экстрасенсов, Витька бы остался с ней. Ведь, несмотря на свой слабенький характер, он любил её. Пусть не так сильно, как она. Пусть по-своему по-мужски, как пользователь любит свой компьютер. Последнее время ей часто приходила в голову мысль, что мужчины – всего лишь пользователи женского тела, причём большинство из них чайники и лишь некоторые программисты. Это те, которые своими руками и прочими частями тела, могут стереть записанные ранее программы и записать свою, с помощью которой его женщина хоть ненадолго вознесётся к небесам. Эту мысль Кристина озвучила в своём рассказе, который отправила на конкурс и её долго обсуждали другие самиздатовцы. Витька, надо отдать ему должное, был талантливым программистом. С первого раза у них всё пошло так, словно они всегда были вместе.