Не жизнь без тебя (СИ) - Лисицына Татьяна Юрьевна - Страница 52

- Извините, если заставил вас ждать. Нужно было срочно помочь одной женщине. У неё давление не снижается, а она причины не видит. Знаете, что такое повышенное давление? Агрессия против окружающего мира. Тут надо менять отношение. Хотя, чтобы снизить, достаточно выпить стакан разведённой соды. Но завтра всё повторится.

- А пониженное давление о чём говорит? – спросила Кристина, вспоминая, что иногда с трудом заставляет себя встать с постели и что-то делать.

- Вы себя не любите, и вы себя убиваете. Сил у вас много, но что вы сотворили со своей жизнью?

- У меня уже нет сил, - заметила Кристина.

Александр разлил чай.

- Сладкое будете?

- Нет, фигуру берегу.

- Ладно, тогда продолжим. – Он снова посмотрел куда-то внутрь неё, и Кристина вдруг поняла, что он сейчас увидит то, что она скрывала от окружающих.

- Вы знакомы с программированием? – спросил Александр.

- Немного.

- Если убрать из программы какую-ту часть, она будет работать?

- Нет.

- Так же с и людьми. Мы все звенья большой программы под названием «Человечество», и когда мы вмешиваемся, убирая какую-ту её часть, творцу приходится переделывать эту часть программы, включая в неё новых людей. Как правило, за это наказывают. Он посмотрел на Кристину.

- Он стоит за вашей спиной.

- Кто?

- Не понимаю, подождите. Он почему-то имени не называет. Только отчество. Петрович.

Кристина оглянулась и действительно увидела Петровича. Майка, спортивные штаны, на груди огромный крест.

Она задрожала всем телом. Александр сделал знак рукой, словно отрезал, и Петрович растворился в воздухе.

- Я больше не могла. Мне было четырнадцать, – по её щекам потекли слёзы. – Александр протянул ей салфетку.

- Ты взяла на себя программу матери. В этом твоя первая ошибка. Насильственной смертью ты помогла этому мерзавцу очистить его поганый род, чего он не заслуживал. И тебе навязали часть его программы. – Александр покачал головой. Бедная девочка. Мы разберёмся с этим.

- Кто вы?

- Хирург-стоматолог. - При всей трагичности момента, Кристина не удержалась от смеха, похожего на всхлип. – Экстрасенс и целитель в свободное от работы время. То есть по вечерам и выходным.

- Но почему вы хотите помочь мне? – Кристина вспомнила про Николая. – Мне уже как-то помогли. Мама в аварию попала после его помощи.

Александр нахмурился. Кристина почувствовала, как он по её мысли, как по дорожке, пошёл в ситуацию, просматривая её. В конце концов, хмыкнул.

- Ещё один злодей в твоей жизни. Надо его убрать.

- Нет!!! Хватит! Потом его смерть тоже будет на моей совести. А у меня … - Она замолчала, глядя на него с отчаянием. – Но почему вы хотите мне помочь?

- Наши жизни связаны. Как? Пока не хочу просматривать. Время покажет. Я тебя вытащу. Мне от тебя ничего не нужно. Я, вообще, клятву дал людям помогать. Клятву Гиппократа. Теперь с удовольствием освобождаю пациентов от лишних зубов.

Кристина даже смогла улыбнуться. Ей хотелось, чтобы этот странный, но сильный мужчина забрал её отсюда. Она больше не может быть одна. Ей хотелось сказать об этом, но было стыдно. Не может же она напроситься к нему в гости. А вдруг он женат, как Витька. И хотя она не претендует на него, как на мужчину, ей вдруг очень не захотелось, чтобы дома его ждала какая-нибудь имеющая законные права тётка.

- Выпей ещё чашку чая, и, если сможешь вести машину, поедем.

- Куда?

- Наверно, мне надо рассказать о себе. Живу один. У меня загородный дом в Ильинке. Достался после развода с женой, вытребовавшей квартиру в Москве. Но я не держусь за Москву. На работу езжу на электричке. Полчаса и ты в Выхино. Удобнее, чем в пробках стоять. Да и почитать можно. - Кристина сделала облегчённый выдох. Он не женат. – Домой тебе пока лучше не ехать. – Он бросил взгляд за её спину. – Тебя там все эти товарищи достанут. Так что, поедем ко мне.

Кристина покорно кивнула. Никаких страхов не возникло. Предположения, что этот мужчина может сделать что-то плохое, отлетали, не успевая поселиться в голове. У неё возникло ощущение, что они друг друга знали, только он уезжал далеко, и они не могли встретиться. Их дороги лежали в параллельных плоскостях, пока не настало время изменить закон параллельности.

Кристина взялась за чашку и медленными глотками начала пить имбирный чай. Странно, что она не пила этот чай раньше. Имбирь, вызывающий тепло внутри, напоминал столь полюбившейся ей последнее время алкоголь.

- Имбирный чай похож на коньяк, - сказала она.

- У меня тоже такие ощущения, - он кивнул, вовсе не удивившись такому совпадению.

Когда официант принёс счёт, Александр быстро достал из кармана карту виза.

- Я сама могу заплатить, - Кристина вытащила кошелёк.

- Я попросил официанта включить туда и мой обед, потому что собирался тебя угостить.

Александр сказал это мягко, без всякого нажима, тоном, которому хочется беспрекословно повиноваться. Кристина пожала плечами и бросила кошелёк в сумку, пытаясь вспомнить, когда же в последний раз её угощали в кафе.

- Мне хотелось, чтобы ты почувствовала себя женщиной, - услышала она голос Александра.

- Давно забытое чувство, - Кристина издала смешок, а Александр неодобрительно покачал головой.

Они вместе перешли дорогу, и он чуть ли не первый оказался у её машины. Когда Кристина щёлкнула сигнализацией, и они уселись, он слегка коснулся панели и сказал: «Ну, привет». Потом повернулся к Кристине:

- Как зовут твою машинку?

- Кошка.

- А мою Гера. Но я сегодня на такси приехал. Сокращенно от Геракла, - он засмеялся. – Только вот Кошка — это не имя. Помнишь фильм, где Одри Хепберн называет своего кота просто котом, потому что боится к нему привязаться? А чего боишься ты?

- Любви, - быстро выпалила Кристина, не ожидая от себя такого откровения. - А ещё боюсь остаться на улице. Мне было двенадцать, когда мы с мамой оказались беженками в Москве.

Он коснулся её плеча, и Кристине снова стало тепло, она надавила на газ, и Кошка быстро рванулась вперёд. Больше они не разговаривали, Кристина уверенно вела машину, обгоняя медленных водителей.

- Ты водишь машину, как мужчина, уверенно и нагло, - заметил Александр, когда они стояли на светофоре.

- Мне нечего бояться, жизнь перестала представлять для меня ценность.