Отпусти... Нам нельзя (СИ) - Черно Адалин - Страница 17

— Сколько времени займёт совещание?

— Несколько часов, если всё пойдёт хорошо.

— А если нет?

— До вечера.

— Тогда не беспокойте папу. До свидания.

Я отключилась, думая, как поступить дальше. Да, я не ожидала, что отец отдаст телефон кому-то другому, но с другой стороны, у него совещание, ему нет времени решать чужие проблемы.

 Оставался один вариант – Татьяна. Но захочет ли она помогать бабушке? Меня она, конечно, приняла хорошо, но вот принимать проблемы в виде заболевшей бабушки… я не была уверена, но всё же набрала.

Спустя десяток гудков Татьяна сбросила звонок. Я позвонила ещё раз, но она также сбросила, но сразу. Обращаться больше было не к кому, поэтому я набрала ещё, но на этот раз она просто не брала трубку. Я ничего не понимала. Отец на важном совещании. Когда я уезжала, Татьяна говорила, что сегодня будет дома, отдохнёт, потому что неважно себя чувствует. Неужели ей настолько плохо, что она не может поднять трубку?

У меня оставался единственный вариант, который я откладывала до последнего – Денис. Да я вообще не хотела звонить ему после того, что произошло вчера, но… вариантов у меня не осталось…

С замиранием сердца я поднесла телефон к уху, слушая гудки. Где-то на пятом гудке последовал ответ:

— Слушаю.

— Денис, привет. Мне нужна твоя помощь.

— Что опять стряслось? Погулять с тобой? Научить тебя язвить? Что? — настолько злым я его ещё не слышала.

— Денис, что с тобой?

— Ничего. Что хотела? — опять обзывает, на глазах вновь выступила влага.

— Понимаешь, бабушка заболела, я звонила отцу, но он на совещании, Татьяна не отвечает, а у нас тут отопление выключили, бабушка простыла, кашляет сильно, ты можешь помочь?

— И чем же?

— Съезди к Татьяне, объясни ситуацию и привези её сюда. Адрес Корабельная пять…

— Эй, стоять, — перебил меня Денис, не дав договорить адрес, — я не помню, чтобы соглашался.

— Но Денис, моя бабушка больна.

— ТВОЯ бабушка, а мне плевать на неё, ясно? Я не собираюсь никуда ехать, никому ничего передавать, я в школе, уяснила?

— Но как же… я же… мне же… — последние слова я говорила уже сама себе, поскольку Денис бросил трубку.

Я в шоке уставилась на телефон. То есть он вот так просто взял и отказался? И плевать ему на другого человека? Почему он так жесток? Что я такого ему сделала?

Я расплакалась, не зная как поступить. Что могла сделать шестнадцатилетний подросток? Что я могу изменить? Даже если позвонить в службу, чтобы включили отопление, его для начала нужно оплатить. Возможно, у бабушки и были деньги, но куда идти и как это делать я не знала. Поднимать сейчас бабушку? Она точно не в состоянии идти куда-то.

От холода занемели ноги, я начала дрожать. Решительно встала, вытерла слёзы, надела домашние тапочки и стала убирать на кухне. Приготовлю горячий суп, бабушка согреется, найду ещё несколько одеял для себя, так и подождём, а вечером я снова позвоню папе, и он поможет, обязательно поможет, а Денис… пускай катится к чёрту… скотина бездушная… разве можно так с людьми поступать?

И главное, что попросила всего лишь поехать к Татьяне, а не самому сюда примчаться.

За готовкой не заметила, как прошло время. Тихонько пошла в комнату бабушки. Уснула. Ну слава богу, пускай немного отдохнёт. Направилась на кухню, подмела, стёрла пыль с полок, стола, холодильника. Кухонька у бабушки была небольшой, но уютной, мебель старой, но родной.

Окинула взглядом посещение. Всё осталось прежним. За те недели, что меня не было, ничего не изменилось, тот же небольшой стол у окна, несколько обветшалых табуреток, маленький холодильник, несколько бордовых шкафчиков – единственная новая мебель у бабушки, которую выбирала я лично, и мойка. Пожалуй, этого было достаточно.

К этому прилагались многочисленные солянки, баночки с приправами, перцем, лавровым листом. Именно эти баночки были бабушкиным увлечением. На кухне их невозможно было сосчитать. С гномиками, домовиками, куколками, младенцами, цветами, их было столько… и в каждой обязательно что-то было. За время, что я прожила с бабушкой, я уже знала всё. Вот в этой маленькой баночке с изображением гномика, размещённой недалеко от сушилки для посуды, перец, в той, что нарисована кукла, соль, а ту, где изображен домовой с ложкой, бабушка использует для лаврового листа.

Я вздохнула. Вроде бы была здесь совсем недавно, но уже успела соскучиться. Вспомнила кухню в моём теперешнем доме. Всё по последнему дизайну, кристально чистое, нигде ни одной крошки, ни одной скатерти на столе или чего-то домашнего, всё будто только из магазина. Нет, там было красиво, но не хватало домашней атмосферы. Только теперь, будучи здесь, я это поняла.

Я вздрогнула от неожиданности, когда в дверь позвонили. Несколько минут помедлила, прогоняя возникшие воспоминания и пошла открывать дверь. Справившись с замком, открыла дверь и застыла в изумлении. На пороге стоял Денис с огромным красным фингалом под глазом и пакетами.

Глава 15

Кажется, я потеряла дар речи, настолько увиденное повергло меня в шок. Пока я стояла, Денис по-хозяйски прошёл в коридор, кое-как стянул ботинки и пошёл в направлении кухни. Я так и стояла перед открытой дверью, пытаясь прийти в себя.

— Так и будешь там стоять? Бабушке, между прочим, помощь нужна, — упоминание о самом родном человеке чуточку вывело меня из ступора.

Я закрыла дверь и прошла в кухню, увидев, как он раскладывает купленные продукты в холодильник.

— Откуда это? — я указала на продукты. — Что случилось? Почему приехал ты, а Тать…

— Замолчи, — рыкнул Денис так, что мне сразу захотелось убежать к бабушке. Скрыться под её пледом и как в детстве почувствовать себя в безопасности.

Увы, детство прошло, бабушка состарилась и теперь не я, а она нуждалась в помощи.

— ОНА не придёт, я помогу вам сам, понятно?

Вначале я даже не поняла о ком он, настолько презрительно выкинул слово ОНА. Только спустя несколько минут до меня таки дошло, что Денис говорил о Татьяне, но почему в таком тоне и «она» вместо привычного для него «мама».

Определённо что-то было не так, то ли они поссорились, то ли ещё что-то, но откуда тогда фингал? Не Татьяна же, в самом деле, его поставила.

Денис продолжил меланхолично складывать продукты, а я – тихо наблюдать за происходящим. В холодильник отправилось масло, колбаса, сыр, красная рыба, какой-то пакет с чем-то мне непонятным, правда, он отправился в морозилку. Достал Денис мясо, молоко, зелень, овощи и фрукты, но последние пошли не в холодильник, а на стол.

 — Я купил всё, что нужно на несколько дней, — я улыбнулась, представив, что бабушка съесть эта за пару дней. Да как же. Она будет тянуть удовольствие неделю. — Что такое? — заметив мой мечтающий вид, спросил Денис.

— Ничего. Ты как это всё купил? Это же стоит целое состояние. Откуда деньги?

— С карты. Отец ежемесячно кладет на карту деньги, кстати, и тебе тоже. Где твоя карта?

— Карта? — я и забыла, что когда пошла в школу, Татьяна дала мне карточку, сказав, что ежемесячно папа будет класть туда деньги на мелкие расходы. Я ею пользовалась для оплаты еды в столовой, пожалуй, и всё. Я даже не знала, какую сумму туда положили.

— Сколько же тебе кладут денег на карту?

— Двадцать пять тысяч, — хмыкнул Денис.

— А мне?

— Не знаю, но скорее всего пятьдесят, потому что ты ещё не успела сделать что-то, из-за чего бы тебе урезали бюджет, — саркастически заметил Денис.

Пятьдесят тысяч рублей…

Мама, чтобы получить эти деньги, крутилась как белка в колесе, пахала днём и ночью. Насколько же богат Дмитрий? Хотя, я начала вспоминать наши покупки в бутиках. Одна кофточка стояла почти пятьдесят тысяч, а на остальное я даже не смотрела, боясь узнать стоимость.

На некоторое время я буквально впала в прострацию, вспоминая о маме. Я не понимала её нежелания рассказывать отцу обо мне, о том, что она больна. Почему она поступила так? А что, если бы она тогда сказала ему, что я его ребёнок, что она беременна не от другого? Вероятно, они были бы вместе, и мама была бы на месте Татьяны, жила бы со мной и никакого рака, никакой болезни не было бы.