Отпусти... Нам нельзя (СИ) - Черно Адалин - Страница 31

Я сидела в глубоком шоке, не понимая, почему всё так. А ведь действительно, если бы не свадьба, если бы не вранье Татьяны, может быть и мама была бы жива. Я взглянула на Дениса: ему было сложно и это было заметно. Он не мог её простить и я, на его месте, тоже вряд ли простила.

Я вообще редко понимала поступки взрослых: ложь, лицемерие, недоговорки и постоянно нужно «держать лицо», чтобы окружающие думали, что ты счастлив. Наверное, я никогда так не смогу: выйти замуж, потому что так надо, родить ребёнка от одного, а сказать, что он от другого, изменять. Уж лучше вообще никак, чем вот так. Уж лучше без счастья и радости, чем создавать их видимость для окружения.

Сейчас, встречая рассвет с любимым человеком, я думала, что смогла бы простить ему абсолютно всё. Всё, кроме измены. Её в нашей жизни быть не должно. Это неправильно и… если любишь, не будешь смотреть на другого. Я поняла это только сейчас, поэтому прекрасно осознавала, почему мама поступила так. Она не смогла простить и до последнего ничего не говорила.

Возможно, это глупо и нерационально, но лучше жить одной, чем рядом с предателем. Предал однажды, предаст и во второй раз. Я не верила в то, что люди меняются. Можно улучшить внешность, заняться саморазвитием, чтобы стать лучше, но характер, поступки и понятия ценностей для человека изменить нельзя.

— Тебе нравится? — спросил Денис, подходя и обнимая меня за талию сзади.

Он уткнулся носом мне в шею, опаляя горячим дыханием.

— Очень, — тихо ответила я. — Нам нужно поговорить с папой.

— Нужно.

— Когда поговорим?

— Через несколько часов.

— Как думаешь, он… поймёт?

— Мне плевать.

Да, в этом весь Денис. Он редко обращает внимание на запреты, он неподвластен тому, что говорят окружающие. Наверное, именно за это я его и любила. Он такой, какой я никогда не буду. Мне было важно, что скажет отец, как воспримет информацию о нас, не запретит ли.

Нет, я знала, что не откажусь от Дениса даже если услышу от отца твёрдое «Нет», но… внутри меня зарождался страх. Я хотела, чтобы он понял, пожелал счастья. Я понимала, что со стороны это выглядит… странно и даже неприемлемо, но мы бы не афишировали наши отношения… пока.

— Мне не плевать, Денис. Что если… папа запретит нам встречаться?

— Боже, Вита, — он развернул меня к себе, — мне плевать, что он скажет. Мы не родные с тобой, да, так получилось, что мы живём все вместе, но никто не виноват, слышишь, в том, что мы полюбили друг друга. Я не собираюсь от тебя отказываться, — он покачал головой, — даже если мне придётся лбом разбивать стены, я не позволю кому-то решать за нас, — уверенно произнёс он.

Я ему верила. Я знала, что он пойдёт напролом. Я не была уверена, что также смогу поступить и я. В некоторой степени я зависела от того, что скажут окружающие, мне было важно, что подумают, как воспримут меня. Не все, конечно, но отец был важен. Я не хотела увидеть в его глазах разочарование.

Смешно, но когда умерла мама, я даже слушать не хотела о переезде, я не воспринимала отца, а сейчас… он стал родным. Впервые я поняла, что он сделает всё, чтобы мне было хорошо, поможет, когда это нужно и поймёт, но… в случае с Денисом такой уверенности не было. Отцу было важно, что скажут окружающие, как посмотрят партнёры по бизнесу. Осознавала я и то, что наши с Денисом отношения явно не из ряда обычных.

Мы оба считаемся его детьми. Не перед богом, но документально. Как только я переехала, отец удочерил меня, а Денис был записан сразу. С документальной стороны мы брат и сестра, а в окружении отца верят документам, а не богу. Это пугало меня больше всего. Если примет отец, могут осуждать окружающие. Был вариант уехать из этого города после окончания школы, поступить в университет, но… до этого ещё полтора года.

— О чём ты думаешь? — нарушил тишину Денис.

— О том, что нам, возможно, нужно будет уехать, чтобы нас не осуждали.

— Боже, Вита, перестань нагружаться. Ты мне не сестра, я тебе не брат, мы чужие, поэтому имеем право на отношения.

— Да, но…

— Никаких «Но»!

Денис обнял меня, притянул к себе и поцеловал. Наверное, в этот момент мне стало плевать на всё, потому что я забыла об отце, не хотела думать об окружающих. Он рядом – большего я не желала. Я любила его и знала, что ради нас я могла бы пройти многое, пусть это будет даже осуждение.

— Я люблю тебя, снежинка, — шепнул Денис, оторвавшись от моих губ. — Люблю, слышишь? Не отдам тебя никому, ты моя: сегодня, завтра и всегда.

— И я тебя люблю Денис.

— Всё будет хорошо, я тебе обещаю.

Я ему верила или просто хотела быть счастливой. Если бы тогда мне сказали, что так можно притворяться, я бы не поверила, потому что нельзя так. Но это было тогда и очень скоро я пойму, как ошибалась.

Вот такая сегодня большая продочка и... вечером, вероятно, будет ещё, потому что моя муза меня прямо таки не отпускает, хочет поскорее раскрыть все карты и подарить читателям завершение)))

Глава 29

Скачано с сайта knigomania.org

Самая большая ненависть возникает к тем, кто сумел дотронуться до сердца, а затем плюнул в душу.

Эрих Мария Ремарк

Я боялась, что папа не поймёт нас, поэтому попросила у Дениса отсрочку хотя бы на месяц. Нехотя, но он согласился. С того момента прошло уже две недели и мы ни на день не расставались. Я вернулась к бабушке, решив, что так будет правильней всего, а Денис… приезжал ко мне каждый день, водил в кафе, в кино, иногда мы просто гуляли.

Больше всего мне запомнился запуск китайского фонарика в виде сердца. В конце февраля, когда всё вокруг было покрыто снегом,  Денис притащил фонарик, размером с меня.

— Вот его мы сегодня запустим в небо в знак нашей вечной любви.

— Я боюсь, — я категорически ничего не хотела запускать. Боялась жутко, но Денис таки умеет уговаривать. — Папа не спрашивает, где ты ежедневно пропадаешь?

— Нет. Я говорю ему, что еду к Роме, но Вита, давай уже всё расскажем. Мне надоело прятаться. Хочу, чтобы ты пришла к нам, я бы утащил тебя к себе и целовал… — он мечтательно протянул последнее слово.

— Ага, —  я рассмеялась, — ты не забыл, что твой папа и мой тоже, не? Думаешь, он так спокойно оставил бы нас вместе?

— Но твоя бабушка же оставляет.

— Бабушка слишком хорошо меня знает и… ей не терпится понянчить правнуков, — я снова засмеялась.

— Ээээ, нет, мы так не договаривались, — хохотнул Денис, — я детей ещё не хочу.

— Иди ты, — я ткнула его в бок. — Бери давай свой чайна фонарик и пошли на крышу.

— Эм, а у вас там точно безопасно?

— Денис, — я закатила глаза, — этот дом не допотопных времён, да и ты, вроде, не слишком большой, чтобы крышу продырявить, хотя… — я приставила указательный палец к губе, изображая задумчивость.

— Ах ты ж мелкая зараза, — Денис подхватил меня на руки и закружил по комнате.

В тот момент мне казалось, что я парю в небесах, настолько счастливой я себя ещё не чувствовала. Нас прервал телефонный звонок. Я взглянула на экран его телефона и увидела «Валенсия». В глубине души забился тревожный звоночек, но я отогнала его. Денис доказал мне, что они не вместе, да и Аня говорила, что они и вправду расстались, хотя Валя и твердит, что это ненадолго. Ну-ну, я  своё уже не отдам.

Денис нахмурился и заблокировал телефон, отключая звук, трубку брать не стал.

— Прости. Она в последнее время задолбала уже. Постоянно звонит, в школе надоедает. Если так и дальше пойдёт – поговорю с её отцом, потому что действительно достала уже.

— Я всё понимаю, — положила руку ему на плечо.

Звонок повторился и снова от неё. На этот раз он просто отключил телефон, давая понять, что она ему не интересна.

Я уже предвкушала запуск сердца – символа нашей вечной любви.

Поднявшись на крышу, я струсила ещё больше, а когда загуглила, как же запустить этот фонарик, стало ещё более страшно. Нет, в видео всё было красиво, но там нужно было соблюдать меры предосторожности и безопасности, а этого я особенно боялась.