Енот-потаскун (СИ) - Жилло Анна - Страница 14

Когда я искала жилье, сразу предупредила хозяйку, что у меня енот.

- Енот? – удивленно переспросила она. – Ну ладно. С собакой жили, с тремя котами жили, вряд ли енот страшнее.

- Да как вам сказать… - замялась я.

- Сделаете ремонт, если что, - и на этом разговор был окончен.

Покормив Тошку и разогрев себе покупную лазанью, я уютно устроилась на диване с книжкой. От рабочего дня осталось тяжелое послевкусие, да и в целом настроение прочно прописалось под плинтусом. Хотелось расслабиться и ни о чем не думать. Может, в ванну с пеной? Музыку включить, бокал вина? Хотя нет, вино пока лучше не стоит. Ну тогда просто чаю с бергамотом.

Но ванну еще надо было помыть, к тому же Тошка никогда не давал мне спокойно полежать – ныл и царапался в дверь.

Меня потихоньку начало затягивать в дремоту, когда зазвонил телефон. Взглянув на экран, я вздрогнула. Сердце мерзко забухало в висках, ладони мгновенно взмокли.

Не отвечать? Но это не выход. Все равно рано или поздно придется.

- Да?

- Наташ, может, мы уже поговорим?

Когда-то меня от его голоса бросало в дрожь – такую сладкую. И сейчас тоже бросило. Но совсем в другую. Жуткую, ледяную.

- О чем?

- О нас…

Я прямо почувствовала, как из телефона мне в ухо выкатываются эти три круглые точки многоточия, такие многозначительные, обещающие.

- Саша, нет больше никакого «нас». Я надеялась, ты понял.

- Нат, я действительно все понял. Мне без тебя плохо. Возвращайся. Пожалуйста. Все будет по-другому.

Сколько раз я это слышала.

Я все понял, все будет по-другому, я тебя люблю, прости…

И ведь верила. Хотела верить. И даже сейчас… что-то ныло внутри, скулило, совсем как Тошка.

Нет. Если я поддамся, останусь в этом рабстве на всю жизнь. И кончится все… так, как чаще всего кончаются подобные истории.

- Саша, я не вернусь. Давай разведемся по-хорошему. Детей у нас нет, делить нечего. Сходим в загс, подадим заявление.

- Заявление, говоришь… - помолчав, сказал он. – Делить нечего… Вот так ты, сука, заговорила?

Я дернулась, как еще от одной оплеухи. Как будто ведро ледяной воды на меня вылили.

Спасибо, Саша. А то ведь кто знает, не прорвало бы тебя, может, я бы и дрогнула.

- Именно так, - я впилась ногтями в ладонь. – Квартира твоя, деньги твои мне не нужны. Машина… так ты мне ее подарил и на меня оформил.

- Но куплена-то она в период брака, а значит…

- А значит, твой Рейндж тоже. Во сколько раз он дороже будет? Не хочешь через загс, будем через суд.

- Не дождешься! – не сказал, а прошипел он.

- Еще как дождусь. Три раза не придешь – разведут без твоего присутствия. Ничего, мне не горит. А заявление завтра же подам.

- Наташа!

Я нажала кнопку отбоя. Отшвырнула телефон в сторону, легла. Слезы потекли сами собой. Тошка словно почувствовал, прибежал из кухни, завертелся у дивана, захныкал. Я затащила его к себе, обняла теплый меховой шар…

Мы познакомились, когда я заканчивала академию, на свадьбе у моей однокурсницы Алены. Сашка был дальним родственником жениха. Пригласил танцевать, поговорили, на этом все и закончилось. Тогда я встречалась с дрессировщиком из цирка, но это было совершенно несерьезно. А спустя неделю вдруг звонок. Узнал мой номер у Алены через ее новоиспеченного мужа. Я даже не успела на нее рассердиться: так ловко Сашка пригласил меня на свидание. Встретились раз, другой – и закрутилось…

Он был на шесть лет старше, работал начальником отдела в компании, которая сдавала в лизинг промышленное оборудование. Деловой, серьезный – и при этом мог быть совершенно безбашенным, веселым, обаятельным. В его ярко-синих глазах я тонула, как в море.

Через месяц я получила диплом, мы отметили это событие в кафе, а потом поехали к нему. Секс был просто чумовым, но словно оцарапало, когда он вдруг начал выспрашивать, сколько мужчин у меня было до него. Вроде как в шутку.

Всего двое? Да не может быть! Ты же такая, такая… обалденная! Наверняка намного больше.

Я постаралась выкинуть это из головы. Потому что была влюблена по уши. И меня не насторожило то, что в постели он мог быть сначала невероятно нежным, а потом неожиданно жестким, грубым. Даже нравилось!

Как-то при мне Сашка орал по телефону на свою подчиненную, которая по возрасту годилась ему в матери.

«Эти идиотки ни хрена не соображают и ни хрена не делают!» - сказал он, закончив.

И я даже покивала сочувственно: да, тяжело работать с такими.

Что это было, гипноз? А ведь подобных «мелочей», если вспомнить, набралось бы столько! Еще до свадьбы.

Поженились мы через год, и я переехала к нему. Наверно, года полтора все было хорошо. Конечно, ссорились, ругались, притирались друг к другу. Когда это случилось в первый раз?

Мы поехали к друзьям на дачу, а на обратном пути поцапались из-за какой-то ерунды. Ругались в машине, ругались, пока шли домой со стоянки, и уже в квартире он толкнул меня так, что я отлетела в сторону и едва удержалась на ногах. Потом, конечно, просил прощения, уверял, что получилось случайно. А через месяц схватил за руку - синяки не сходили недели две.

Ну а дальше… больше. Нет, бить он меня не бил, до самого последнего раза. И без этого хватало. Почти каждый раз, когда ссорились. Толкнуть, притиснуть к стене, встряхнуть, швырнуть в меня чем-нибудь увесистым. И каждый раз – шок. Неужели это происходит со мной? Неужели это человек, которого я люблю?

Уйти? Это казалось невероятно стыдным. Словно всему свету сказать: муж обращается со мной, как… да нет, лучше не уточнять. Потому что тоже стыдно. Перед самой собой. Легче поверить, когда просит прощения и уверяет, что это никогда не повторится.

То, что произошло ночью на кухне… Может быть, тогда он на какое-то мгновение испугался, что перегнул палку. Что на этот раз я уйду. И был потом особенно милым и нежным. Держал себя в руках несколько месяцев.

Самое смешное – если было хоть что-то смешное в той ситуации – помог мне уйти Тошка. В одну секунду промелькнуло: если я сейчас стерплю, снова прощу, в следующий раз все может быть намного серьезнее. И что тогда будет с ним?

Сашка хлопнул дверью в гостиной, а я взяла сумку, Тошку и тихонько сбежала. На следующий день, пока он был на работе, приехала и забрала свои вещи. Написала записку: «Я ушла. Совсем. Не звони!» Он и не звонил – целый месяц.

Я так и уснула на диване, не раздеваясь, и еле услышала будильник в придавленном Тошкиной тушкой телефоне. Только-только успела к началу приема. Черт знает на кого похожа, а внутри полный раздрай.

Федор приехал часов в десять. Костюм-тройка, галстук, идеальная стрижка – типичный такой начальник. Только пакет с матрешками сбивал пафос.

- Знаете, неожиданно все лучше, чем я думала, - распечатка из лаборатории порадовала. – Поскрипит еще старушка.

Назначив новое лекарство и мазь для суставов, я записала Фросю на капельницы.

- Только смотрите, это на три часа каждый день. Сможете привозить, а потом забирать?

- Не проблема. Маму попрошу, - кивнул Федор и ответил на незаданный вопрос: - Мы с ней в соседних домах живем, недалеко отсюда. Приходит, когда задерживаюсь, кормит Фросю, гуляет.

Жены нет, но хоть не с мамой живет.

Оно мне вообще интересно?

- Федор, простите, можно нескромный вопрос задать? Такие мужчины, как вы, обычно совсем других собак заводят…

- А, ну да, - улыбка у него получилась грустная. – Фросю жена покупала. Бывшая. Мы развелись, а у ее нового мужа аллергия. Я и забрал.

- Понятно…

Федор достал из пакета коробку конфет.

- Наталья Владимировна… Наташа… Спасибо вам большое, вы столько с Фросей возились… А еще… - он смутился, как школьник. – Я давно вас хотел куда-нибудь пригласить, но не знал…

Ну и почему не пригласил? Кольцо обручальное я не носила. Когда с животными работаешь, украшения лучше не надевать. Да и вообще ничего такого, за что может уцепиться когтистая лапа.

Кажется, мне сегодня очень даже не помешает отвлечься.