Енот-потаскун (СИ) - Жилло Анна - Страница 23

- Слушай, Антон, - я покосилась на него. – Я насчет алкоголя не очень…

- В смысле? – усмехнулся он. – Напиваешься и танцуешь стриптиз на столе?

- Нет. Просто меня берет быстро. Сначала болтаю глупости, потом забиваюсь в угол и засыпаю.

- Интересно будет послушать, как ты болтаешь глупости. Не беспокойся, мы обычно без фанатизма. Да и еды всегда столько, что скорее объешься, чем нажрешься. Я тоже много не пью. Тем более, завтра обратно ехать.

Слово за слово – и вскоре мы уже болтали, смеялись. Как в тот день, когда я приехала за Тошкой. Словно и не было ничего.

Я всегда любила конец сентября, пока еще тепло и так красиво. Солнце светило вовсю, ветер на скорости пробирался в приоткрытое окно и трепал волосы. «Питер-FM» добавлял драйва. Как Антон вел машину – я даже не завидовала, а просто любовалась.

Два часа пролетели незаметно. Напряжение ушло само собой, а вместо него появилось предвкушение чего-то очень хорошего. Хотя тревожный мятный холодок нет-нет да и возникал в животе.

Свернув с трассы, мы еще минут пятнадцать тряслись по ушатанной грунтовке. Проехали небольшой поселок, за которым дорога уперлась в тупик, где уже были припаркованы четыре машины. За высоким забором среди сосен действительно стоял настоящий дворец с красной черепичной крышей. Тянуло дымком, в саду гремела музыка.

- Ну идем? – поставив машину, Антон ободряюще дотронулся до моей руки. – Не бойся, я тебя в обиду не дам.

Сначала мне от страха показалось, что народу в саду видимо-невидимо. Я вообще чувствовала себя скованно в больших компаниях, а уж в незнакомых и подавно. Но на самом деле гостей, кроме нас, оказалось всего четыре пары, все примерно нашего возраста. Плюс хозяева: высокий парень со стильной русой бородой и его ослепительно красивая жена где-то на седьмом-восьмом месяце беременности. Антон представил меня, и я не знала, куда деваться от удивленно-оценивающих взглядов.

Впрочем, девушки тут же утащили меня на кухню и усадили чистить овощи на салат. Посматривали сначала изучающее, но когда узнали, что я ветеринар, лед сразу сломало. Тут же зашел разговор о домашних питомцах, а стоило сказать, что держу дома енота, и я немедленно стала звездой. Котики и енотики – ключ коммуникации!

- Наташ, да у тебя аж два енота, - улыбнулась Марина. – И оба Тошки, класс. Чтобы не путаться.

Антон не соврал – стоявший на лужайке длинный стол приседал от тяжести. Шашлык таял во рту, а терпкое сухое вино я отпивала по крохотному глоточку, чтобы растянуть бокал подольше. Антон старательно за мной ухаживал, и это было очень приятно, хоть я и задавала себе вопрос: делает он это потому, что хочет, или для поддержания легенды, что я его девушка. Впрочем, где-то после третьего тоста это перестало меня занимать. Было шумно, весело, и мне показалось, что знаю всех уже тысячу лет.

Часам к четырем первая волна застолья выдохлась, все разбрелись кто куда, чтобы отдохнуть для нового рывка.

- Давай сбежим? – предложил Антон.

Мы выскользнули за калитку и отправились в лес. Солнце уже клонилось к закату – усталое, подслеповатое. Немного кружилась голова, то ли от вина, то ли от веселого бешенства этого чудесного дня, то ли от взглядов Антона. Хотелось носиться, шуршать листьями, вопить от переполняющих эмоций.

- Как тебе? – спросил он, когда мы уже возвращались.

- Отлично. Только кажется, будто все смотрят на меня и думают: что он в ней нашел?

- Или наоборот: что она в нем нашла?

Мы расхохотались, как два дурачка, которые смеются не потому, что смешно, а потому, что хочется смеяться. Я вскарабкалась на поваленное дерево, прошла по нему, балансируя, остановилась, глядя сверху.

- Прыгай, - Антон протянул руки. – Я тебя поймаю.

Я спрыгнула, он подхватил меня, прижал на секунду к себе и отпустил, продолжая держать за руку. Так и мы и вернулись на дачу: держась за руки и молча улыбаясь. А там, пока нас не было, банкет превратился в фуршет. Все сидели или бродили где попало, таская со стола закуски. Начало темнеть, зажгли фонари.

- Что ты скажешь, басист? – Леха протянул Антону гитару, цитируя Чижа.

- Может, не стоит? – он покосился на меня.

- Ладно, Енот, не ломайся! Уважь именинника.

Я заметила, как Антон дернул уголком рта, словно с досадой, но гитару взял, подстроил и спел несколько песен. Посматривая в мою сторону, как будто делал это для меня. Песни были старые-престарые, те, которые я очень любила, особенно «Звездную сирень» и «Луну на рассвете». Мне их пел отец, а Антон-то откуда знал? И уж точно не мог знать, что я их люблю. Я была очарована. Голос его мне понравился с первого телефонного разговора, но пел он вообще волшебно – мягко, негромко, так, что внутри все замирало.

Кто-то включил музыку, начались танцы.

- Пойдем? – Антон протянул мне руку, когда заиграла еще одна моя любимая песня – «Hold me for a while».

Он держал меня чуть на пионерском расстоянии, не прижимая, и я догадывалась, почему. От одной мысли об этом по спине бежали мурашки. Словно сердце сбивалось с ритма и не хватало воздуха. Я вспомнила, как Антон целовал мою грудь, расстегивая пуговицы на кофте, и меня мгновенно затопило лихорадочным жаром.

Потом я потеряла его из вида и нашла на веранде. Он сидел в шезлонге и курил, глядя в темноту.

- Садись, - кивнул на соседний. – Не замерзла?

Я села, Антон снял со спинки флисовый плед и набросил на меня. Я прислонилась головой к его плечу и закрыла глаза. Мне нравилось с ним разговаривать – так просто, непринужденно, не подбирая слова и не подыскивая темы. Но и молчать было ничем не хуже. Так же легко и уютно. Музыку уже выключили, все ушли в дом, и только одинокий не впавший в спячку кузнечик выводил свою незамысловатую мелодию.

- Эй, там, на палубе, - крикнул, выглянув на веранду, Леха. – Вы на чердаке спите.

Я вздрогнула, и Антон это почувствовал.

- Ну я же сказал… - поморщился он.

- Принеси мою сумку, пожалуйста, - попросила я.

Пока Антон ходил к машине, я поднялась на второй этаж, а оттуда по узкой лесенке на чердак. Там была только одна комната, просторная, под скосом крыши. Двуспальная кровать под пестрым покрывалом, шкаф, столик и два стула. И большое незашторенное окно с видом на лес, в которое заглядывала почти полная луна. Я села на кровать, пытаясь унять крупную дрожь. Разве что зубы не стучали.

Шаги по лестнице… Что будет дальше?

Антон поставил сумку на кровать и развернул черный сверток, оказавшийся надувным матрасом. Судя, по размеру, детским.

- Душ и туалет на втором этаже, в конце коридора, - сказал он, собираясь его надувать. – Беги, пока никого нет.

Я взяла сумку, спустилась по лестнице, нашла закуток с изображением писающего мальчика на двери. Быстро ополоснулась, почистила зубы, натянула пижаму.

Дурочка Снегурочка, папа Дед мороз. Напридумывала себе. Да он после тех двух разов тебя за километр обходить будет. И вообще. Оказал любезность, помог с машиной. Попросил об ответной услуге. Все. И слава богу. Никаких ничего.

Я вернулась на чердак. Антон уже лежал на полу на матрасе, укрывшись покрывалом с кровати.

- Спокойной ночи, Наташа! – сказал он, когда я забралась под одеяло и выключила свет.

- Спокойной…

Ага, как же! Я вертелась, как пропеллер. Пыталась выровнять дыхание и хотя бы притвориться, что заснула. Но от напряжения сводило мышцы, как у ребенка с гипертонусом. Антон тоже не спал: на каждое его шевеление матрас предательски отзывался сухим шелестом.

Наконец я не выдержала и села, едва не плача.

- Не уснуть? – Антон тоже приподнялся.

- Нет…

А дальше как будто кусок выпал из реальности. Каким-то образом он вдруг очутился рядом со мной, и мы целовались, как в тот раз, в машине. Жадно, нетерпеливо.

- Я не получу снова с ноги? – шепнул Антон мне на ухо.

- Нет.

- Ты… хочешь?

- Да! – я потянула вверх его футболку.

Как по волшебству куда-то исчезла пижама. Я тянулась навстречу рукам и губам Антона, без остатка отдавая себя его ласкам – уверенным, властным, и в то же время мягким и нежным. Его пальцы и язык безошибочно находили самые чувствительные места, словно мы занимались этим не один год, - и они отзывались острыми вспышками наслаждения. Как будто все тело просило, требовало: «Так, еще!», и я с трудом сдерживалась, чтобы на самом деле не завопить по-кошачьи.